Осколки лисьих будней

- …а потом из-за стены показалась кровавая голова женщины! Ее шея была длиннее самого большого змея в мире! И когда они осветили ее жуткое, искаженное агонией лицо, то она… - Ты че там детям втираешь?? Напряженная атмосфера обреченности и ужаса была безнадежно испорчена. Чуя раздвинул шторы, закатывая на все это глаза – только Дазаю пришло бы в голову среди бела дня делать из комнаты склеп и пугать троих маленьких детей какой-то ересью. - Ну вот, опять Чуя все испортил, - Осаму был явно недоволен вмешательством, не без мимолетной кривой усмешки глядя на то, как человек стоически пытается изгнать небольшой шар голубоватого огня, что тускло освещал пространство и придавал тревожности общей атмосфере. Можно считать, что симуляция леденящего душу ужаса почти удалась. – Посмотри, как дети расстроены из-за тебя. Не говоря уже о твоем любимом супруге. - Во-первых, официально тебя замуж никто не брал, - напомнил Чуя, считая это своим долгом – Дазай каждый раз забавно ворчал на это себе под нос. Он-то знает, что в первый день их путешествия в другие префектуры лил дождь и вместе с ним светило солнце! Каких ещё требовалось доказательств? – Во-вторых, ты вообще их видел? Они чихнуть боятся, не то, что слово сказать. Трое лисят, по-прежнему не сумевших обратиться до конца и избавиться от хвостов и ушей, сбились в кучку в большом гнезде на кровати, отчасти виновато поглядывая на отца. Глядя на то, как Тацуя с Мицуей крепко обнимают Кина, Накахара ощутил легкий укол вины – неужели и вправду все испортил?.. Дазай искоса поглядел на своих лисят, а затем потрепал по голове каждого по очереди, заставляя поднять прижатые к голове ушки и немного расслабиться. Ну, быть может, и перегнул слегка палку, подумаешь. Не показывал же он им этих ёкаев вживую! Всего-то в красках рассказал парочку историй перед обеденным сном… - Необразованный Чуя просто не знает, что такое кайдан, - лис скрестил руки на груди, но затем поудобнее устроился возле собственноручно свитого гнезда. Накахара несколько раз молча моргнул, на секунду возвращаясь в старые времена, а затем вскинул одну бровь. Не прям уж такой он и необразованный, раз уж на то пошло, да и вообще, чья бы корова мычала – до недавнего этот лисий господин семи пядей во лбу и не подозревал, что такое банкомат и для чего люди снимают и показывают другим видео своего совокупления. - Бля...в смысле, блин, да мы эту херню даже в старшей школе не рассказывали друг другу, потому что ссались, - в памяти до сих пор ярко проступали картины того, как двое чудаковатых одноклассников постоянно доставали откуда-то злополучную криповую мангу и даже диски со странными видео, а потом предлагали остальным, пока учителя не видят. Чуя предпочитал вред психике от дешевой порнографии больше, чем от подобных страшилок, тем более старинных кайдан, после которых перед глазами все скручивалось в спирали. – А ты это таким малышам рассказываешь. Тем более, ты явно болтаешь куда менее цензурные версии, чем в книжках. Заканчивай. Дазай, развалившийся возле потомства, как кошка возле котят, тяжко вздохнул, складывая руки на животе. Их же малышня, несмотря на то, что до сих пор толком не разговаривала, отлично улавливала и родительское настроение, и адаптировалась отменно – троица смылась в другую комнату, шмыгнув мимо отца так, что тот и не заприметил. Зато позже ночью ему предстоит сполна сможет насладиться их компанией – перепуганные маленькие ёкаи (наполовину, наверное – Чуя все еще надеется, что где-то в глубине души они немножко и от него взяли) обязательно обложат его с обеих сторон из-за подаренных любимой мамашей кошмаров. - Но они же с моралью, - Осаму перекатился на живот, подпирая голову руками. – Ты сам говорил – дети должны быть воспитанными, а не, цитирую: «безобразными животными, как их мать». - Ну так ты на этих страшилках как раз и получился, поэтому завязывай, - Чуя предпочел пропустить мимо ушей феноменальную память лиса, зная, что сгоряча чего только не скажет. Отвечать, конечно, за все нужно, что натворишь, но случай с этой пакостливой мордой совсем иной – здесь можно играть нечестно, как раз по его правилам. Точнее, без них, ведь Дазай не придерживается совершенно никаких. - Все бы отдал, чтобы вернуться во времени и пугать маленького – хотя куда уже меньше – Чуеньку историями из кайдансю, - лис показательно потер ладони, напоминая Накахаре коварную большую муху хорошо, что не богомола. Правда, все еще не лишенную грации. - Подожди-ка, - Чуя присмотрелся внимательнее к лисьему гнезду, занявшему всю кровать. Определенные странности он привык сносить уже без лишних вопросов: еще во время беременности Осаму делал подобные гнезда и устраивался там сам. Порой он затягивал туда и человека, заставляя отметить, как в них уютно и тепло. Позже, когда только родились малыши, в подобных гнездах они быстро успокаивались от плача и засыпали скорее, чем в люльках – Накахара, спавший от силы полтора часа на регулярной основе, сдался и как-то последовал примеру лиса, укладывая ребят в свитые в самых неожиданных местах гнезда. Сперва у человека были сомнения насчет безопасности таких лежанок – если есть кровать, то зачем делать их на диване или на полу, или даже в ванной? Объяснений от Дазая добиться нельзя было практически никогда. Чуя ловил себя на том, что вроде внимательно слушал чужие слова, но в итоге никакого смысла как-то не получалось. На своем таланте ворочать языком Осаму мог бы стать миллионером, непременно. Только вот у древних ёкаев интересы в современном мире свои – автоматы с батончиками, например, или эскалаторы. Не считая забавного возмущения тем, что нынче театр обмельчал, то ли дело во времена сёгуната! - Что, мой хороший? Доглядел наконец, как мне здесь скучно и одиноко? – Лис перевернулся на спину, протягивая руки к рыжему. – Лезь сюда, отдайся ужасному ёкаю на растерзание. - Так вот куда делась моя майка? – Чуя силой воли пропустил мимо ушей абсолютно дебильные подкаты, вытягивая из гнезда свою одежду. Обычно эти лисьи убежища делались из простыней, покрывал, пледов и подобного. Через раз Накахара замечал ту или иную часть своего гардероба в этом построении, но не перечил – переживет как-нибудь. Но в этот раз он присмотрелся внимательнее, замечая, что все гнездо целиком состоит только из его шмоток, причем тех, которые должны были отправиться в стирку после работы или после тренировок. – Это еще что за херня? - Это… что «это»? – Осаму невинно улыбнулся, понимая, что Чуя немного не с той стороны посмотрел на его самое лучшее на свете гнездо и заметил то, чего не должен был. - Вот это, например, - Дазаю прямо в лицо бросили одну из спортивных водолазок, и тот не без удовольствия уткнулся в нее, глубоко вдыхая. Этому глупенькому смертному не объяснишь, что запах отчетливее всего держится на полностью пропахших потом вещах, поэтому Осаму особо и не старался, загребая себе как можно побольше его одежды в качестве материала. Несколько раз Чуя жаловался, что не может нигде найти ни одной рубашки, чтобы поехать на работу, и тогда приходилось жертвовать из запасов одну. Для рыжего простофили было загадкой века, куда же девается вся его одежда, но теперь все стало более-менее ясно – во всем, как обычно, виноват Дазай. Эта формула всегда истинна. - Что у тебя за очередной мерзкий фетиш, а? – Чуя потянул за край водолазки, в которой по лесным тропинкам бегал в жаркий день больше двух километров, не желая больше лицезреть эту гадость, но Дазай его мнения не разделял, не отпуская одежду. – Это ты-то мне пиздел, что и пальцем не трогал мои вещи. - Ты не понимаешь, - пробормотал кареглазый, легонько царапнув рыжего, чтобы не отбирал награбленное добро. Гнездо спасать было поздно – Чуя уже разворотил его, на ходу сортируя все в стирку. - Вот уж действительно, - огрызнулся голубоглазый, находя все то, что искал на протяжении последних двух недель. – То я тебе воняю как собака и вообще у меня духи отвратительные, поэтому надо их разбить, то ты теперь записался в дрочеры на чужие поношенные шмотки. У тебя с головой вообще как? Совсем плесенью все внутри покрылось? У Дазая, жуть как желающего сострить насчет того, что сам же Чуя исправно заботится о том, чтобы у него внутри ничего не покрывалось не то, что плесенью, а пылью, физически не поворачивался язык сказать ему, что его запах восхитителен и что не только он, но и дети тащатся от него. Только вот сам лис мало того, что чувствовал себя хорошо, так еще и возбуждался за считанные минуты, в то время как лисята просто ощущали безопасность и комфорт. Чего только стоил вид завернутого в отцовскую рубашку Мицуи! В одно мгновение водолазка была нагло выдернута из когтистых рук. - Я тебя задушу щас этими тряпками, - негромко, даже в некой мере угрожающе произнес Накахара, тряхнув ею перед чужим лицом. Осаму, быстро освоившийся в мире множественных фетишей, и этот тоже чтил всей душой, но сейчас Чуя как-то не был настроен его ублажать – можно было сказать не только по запаху, но и по выражению лица. - А может перенесем это на ночь и… Договорить шатен не успел. Когда Чуя потянул очередную вещь, продолжая разворовывать бережно построенное гнездышко, что-то выкатилось оттуда, задорно цокая по полу. Человек не успел толком разглядеть, что это за штучки, когда заметил, как засверкали глаза у лиса, и в миг ока меж его пальцев оказался один такой шарик – не больше спелой горошинки. Уж он-то мог судить наверняка, учитывая, что после временного переезда Дазаю захотелось посадить что-то вроде огорода, а ухаживать за ним он отказывался, кроме как изредка щелкая пальцами и творя свою мутную магию – все росло здоровым, даже химию не пришлось покупать. - О-о-о, малыш, а зацени, что у меня есть, - Осаму тут же перевел тему разговора в другое русло, приманивая человека подойти ближе. Накахара дал себе слово не вестись и бросить в него еще и штанами, но все равно наклонился ближе – уж больно блеск привлекал. – Я такими с братьями когда-то играл. Недавно вот нашел случайно, детям показал, а тебе забыл. Чуя принялся внимательно разглядывать шарик, не отрывая от него взгляда, даже когда Дазай взял его ладонь и опустил камушек в нее. Тут уже голубые глаза заблестели – это вообще-то не простые камни из дна речки, мать его, а настоящая драгоценность! - Ебать-колотить… - едва слышно пробормотал Чуя, узнав в камушке радужный опал, который можно было торгануть в чистом виде не меньше, чем за тридцать тысяч йен за штуку. А что говорить об украшениях с этой изысканной мелочью? Голову роем наводнили разные концептуальные варианты брошек, ожерелий и колец с камнем, прежде чем Накахара пришел в себя и силой спустился с неба на землю. - Че ты уставился? Дыру прожжешь, - Чуя нарушил неловкое молчание, замечая, что скорее всего простоял как додик больше минуты, сверля взглядом этот камешек. Дазай своего не упустил, и вовсе залюбовавшись тем, как оживился его человек – он мог ворчать сколько угодно и создавать видимость строгой незаинтересованности, но глаза обо всем рассказали за него. - Чуя такой хорошенький, что хочется его сожрать, - любезно поделился мыслями шатен, меж тем внимательно наблюдая за каждым микровыражением чужого лица и взглядом в том числе. Если доныне ему и удавалось что-то успешно скрывать, то больше не получится. - Тебе бы лишь кого-то схомячить, чудовище, - проворчал Чуя, пребывая в небольшом замешательстве – не заметил ли Дазай его излишнего интереса к своим камушкам? Он надеялся, что этот людоед не читает мыслей, иначе он умрет от стыда из-за насмешек… Накахара не был готов делиться тем, как сразу припомнил историю известного ювелирного бренда Микимото. Необязательно его прохвосту знать о том, что ум сразу заполонили старые надежды и мечты, что сразу возникла картинка из единственной книги, которую он до дыр в свое время зачитал, скрываясь в самых далеких углах дома. Издание о ювелирном деле его матери дала подруга, а он незаметно умыкнул, с рьяным интересом читая о том, что у каждого отечественного мастера есть своя фишка. И так же тихо, наедине с собой, размышлял о том, какая была бы у него…