Осколки лисьих будней

- Я тут кое-что понял. У тебя на самом деле марафон «найди как можно больше ёкаев в рекордные сроки». Да, мой хороший? В ответ на это Чуя только искоса глянул на лиса, продолжая подметать веранду. Дазай не шибко помогал своей болтовней, но зато хоть детей отвадил, чтобы под руки не лезли – спровадил их в лесок поблизости, прежде вынюхав что там, и к чему. Подрастающее поколение было в восторге от такой перспективы. Особенно потому, что папочка не разрешал подобного. Только вот у папочки на то были свои причины - с какой душой он бы вот так легко в будний день отпустил мелюзгу гонять где-то вдалеке, если Тацуя с Мицуей то и дело пытались поохотиться на что-то больше кота, а Кин все время терялся, отвлекаясь на птичек и букашек? - С радостью бы избавился от них всех. С тебя бы начал, - мужчина аккуратно сгреб осколки разбитого зеркала в кучку, затем в пакет. Так уж вышло, что сегодняшняя уборка, затеянная им, принесла не самые приятные сюрпризы. Не успел Чуя отрыть в старых вещах бывшего хозяина зеркало, которое бы сгодилось, как оно стало глумиться человеку. Со скупым «ясно.» он безжалостно бросил вещь на пол, даже не желая слушать смешков со стороны Дазая и пояснений, что это было унгайкё. «Да пусть хоть сам Император там прячется» - бросил ему тогда в ответ задолбанный этими сверхъестественными явлениями Накахара, делая перерыв на обед. Осаму, как очень понимающий и внимательный партнер, решил пожалеть бедного смертного – он ведь так стойко терпит вмешательство потустороннего в свою жизнь, и все еще не поседел. За это кицунэ соизволил раз в сто лет потрудиться и вынести на чистенькую веранду низкий столик, а затем принести еду. Чуя и без того достаточно пахал и на работе, и дома, а его внимания требовало еще трое неусидчивых дьяволят. Какое счастье, что на время обеда они делались немного послушнее и даже кормили друг друга, а после трапезы сонно зевали - Тацуя мог запросто отключиться первым, завалившись на колени братьев. Хотя бы несколько часов их дремы обеспечивали мужчинам покой и уединение. Чуя не собирался терять время попусту, отправляясь драить полы в дальней комнате, и Дазай последовал тенью за ним, неотрывно глядя на то, как проступают на чужих руках вены. Благо Накахара закатил рукава, и все было отлично видно. - И все-таки, Чуя, - шатен устроился в кресле-качалке, задвинутой в угол. Пришлось поднимать ноги и сворачиваться в клубок, потому что его человек намеревался отмыть каждый угол, по всей видимости. – Меня это все беспокоит. - Давно пора, - мужчина уже успел знатно вспотеть и теперь боролся с желанием снять потрепанную рабочую рубашку. За усердным выжиманием половой тряпки он не заметил пристальный взгляд Дазая на собственные руки. - Тебя с утра испугал глупый кудан и ты теперь весь день сам не свой – у тебя психологическая травма? Накахара исподлобья взглянул на Осаму. Стоило ограничивать его в пользовании интернетом, однозначно – он и без него много умничал, а с ним вообще стал невыносим. - Ты ж мое солнышко, - в противной манере проворковал кареглазый, растягивая губы в пародии на улыбку. Чуя со спокойной душой махнул мокрой тряпкой в чужую сторону, шлепнув ею на пол. Дазай вовремя увернулся от грязных капель, поспешно подбирая белоснежные хвосты. Что-что, а их он в обиду не даст при любом раскладе. Серьезность в этом вопросе доходила до того, что Накахара, который мог случайно примять их, потом сидел и расчесывал все это богатство. Изредка взамен лис расчесывал его в ответ, не в силах устоять перед тем, чтобы заплести ему косички. - Ой-ой, кажется, кто-то обиделся. Ну, не переживай, в следующий раз зови на помощь взрослых. Чуя предпочел промолчать, зная, что словесная перепалка не прервется до момента, пока они вдруг не опомнятся поздней ночью. День действительно не задался с самого начала: он всего-то решил сходить в деревню за продуктами, которые забыл привезти из города, а по пути повстречалось стадо коров. Все бы ничего, пусть себе идут, он бы и погладить не отказался, да только меньше всего ожидал, что среди этих безобидных созданий одно покажет ему не морду с мягким шнобелем и большими глазами, а человеческое, мать его, лицо. Еще за несколько дней до этого ему пришлось задержаться в городе, чтобы сходить к парикмахеру. Видите ли, ёкай ему волосы во сне отстриг! Дазай со всей серьезностью убеждал его в том, что это все проделки камикири, отбиваясь ото всяких подозрений и вопросов о том, почему же только Чуя пострадал. Лису не очень-то хотелось говорить, что это просто Мицуя и Кин заигрались, и навлекать на них праведный отцовский гнев… Да и вообще, эту рыжую копну давно было пора укоротить, как раз случай представился. Тем более, в последний месяц Чуе с ненормальной частотой попадались разного рода духи, и свалить все на них было благим делом. Дазай, конечно же, пользовался подвернувшейся возможностью, краем ока поглядывая, чтобы бесовщина не приносила неудобств детенышам – они сами кого хочешь запугают, конечно, в родителей пошли однако рисковать не хотелось. - Лучше бы тоже делом занялся, - проворчал мужчина, оттирая что-то липкое от досок. - Не мной, Дазай. Уборкой. Осаму издал что-то похожее на лисье пыхтение, выражая недовольство тем, что Чуя рассекретил его план и не дал подкрасться со спины. Выбора не было, кроме как пойти и взглянуть, что там покоится в шкафу. Ничего интересного для себя лис там не заметил, собираясь хлопнуть дверцами, но ему помешала просунувшаяся мимо него рука. - О, а это еще что? – Накахара, тщательно обтерший руки от влаги о рабочую одежду, заметил еще издалека, как что-то сверкнуло во тьме полок. Через мгновение он уже держал старинные часы. Подобные он видел разве только на картинках, и когда-то на витрине антикварного магазина – как только эта древность в виде коробочки с циферблатом внутри в прах не рассыпалась? - Старое барахло, - без интереса проронил шатен, складывая на груди руки. Он еще помнил те времена, когда в родную Японию только христианство пришло. Тогда появились одни из самых старых прототипов нынешних часов: длинные, имеющие сверху нечто наподобие колокола. Странное было приспособление, в общем и целом. Но странным существам странные предметы, не так ли? - Интересно, можно их как-то накрутить? Как они тут работают? - Чуя немного оживился, разглядывая находку со всех сторон. Дазай бросил короткий взгляд через плечо Накахаре, цокнув разок коготком по пыльному стеклу, за которым был циферблат. – Что за… Стрелки часов внезапно принялись медленно прокручиваться, будто разминаясь после того, как засиделись. Затем они внезапно закружились в быстром темпе, прибавляя себе еще лишних стрелок – те стали появляться ниоткуда, и все указывали на разное время. - Я удар солнечный словил или какого?? – Чуя всерьез было озаботился тем, все ли с ним нормально, показывая вещь Дазаю. Обычно проказливые духи вынуждают человека уверовать в то, что только он такой сумасшедший, чтобы ослабить бдительность, но этот, должно быть, слишком обессилен, чтобы прекратить свой бег на глазах кицунэ. - Да нет, - все так же спокойно сказал шатен, щелкнув по стеклу сильнее – одна из стрелок испарилась. – Это обычный зоригами. Скажи спасибо, что эти часы разваливаются на части из-за древности. - Действительно, - недовольно буркнул голубоглазый, раздражаясь моментально от того, что этот день продолжает набирать обороты. – Еще и это выкидывать придется, вот спасибо. Я его в дом к себе не звал, если вдруг. - Они могут ускорять или замедлять время, если достаточно сильны, - предупредил шатен, забрав из чужих рук одержимый предмет раньше, чем Чуя и его в сердцах раздолбит на куски. Хватило зеркала сегодня, а часы собирать по кусочкам будет сложнее. - А не насрать, собственно говоря? - Обычно смертные боятся умирать, - Дазай пожал плечами, заталкивая вещицу в дальний угол, циферблатом вниз. – Если он сделает достаточное количество оборотов, то может превратить жертву в дремучего старика при смерти или снова сделать младенцем. -…тогда, действительно, спасибо. За то, что не ты его нашел, иначе с тобой мелким я бы повесился и без помощи одержимых часов. Осаму не сдержал веселой улыбки, признавая эту человеческую привычку препираться очень даже милой. - Как мило звучит, Чуя стал бы фурином, - лис обнял мужчину со спины, прижимаясь щекой к чужому виску. – Болтался бы себе на улице, глаз радовал. - Завались, пожалуйста, - Накахаре даже представлять не хотелось такую извращенную картину. Хотелось только покоя. Ради него, хотя бы временного, он уселся в пресловутое плетеное кресло, прикрывая глаза. Солнце уже спешило отойти ко сну, а он все еще возился с уборкой и до сих пор не добрался до коридоров. С такой продуктивностью впору было искать одержимые швабру и метелку, чтобы помогли ему. Дазай, к сожалению, хоть и был ёкаем, его одержимость лежала разве только в спаривании. - Ебал я, - тяжело вздохнул мужчина, потирая лицо ладонями. Осаму потянулся было к нему, но на полпути забрал руку, прижимая к себе – Чуя хоть бы помыл их, прежде чем так делать. – Сил на них нет. Хочу обратно в город. - Ты еще не стыкался с опасными духами, малыш. А уже хочешь сбежать. – Ловкие пальцы медленно зарылись в рыжие волосы, распуская собранный на скорую руку пучок, массируя. - Опаснее всего те, которые мягко стелют, - нахмурился человек, открывая глаза. Только сейчас он осознал, что они немного пекут – работа с бумагами и компьютером давала о себе знать. – Как ты, например. «Ой, мне нравится, снимаем этот дом! Никакой другой!» Дазай по достоинству оценил пародию на себя в исполнении любимого человека, но шанса сказать об этом у него не было – Чуя раскочегарился, и лучше было ему не мешать. С ним история "закройся и получай удовольствие" была частым репертуаром. - Сняли, блять. Только в бумагах они забыли написать, что эта хибара набита до отказа какой-то паранормальщиной. Это как снять посредственную шлюху, а потом узнать, что ты деньги отвалил за целый букет заразы и вдвойне отвалишь за лечение. Как в такой обстановке растить детей в безопасности? Подобная тирада лиса тронула. Не прекращая массажировать чужую голову, он кончиками когтей не забывал почесывать и уши, изредка задевая мочки, скользя ниже, на шею. Главное было не перейти ту тонкую грань, где Чуя вскочит и скажет, что он домогается, и что думает только об одном. А держаться-то было сложно. - Папочка беспокоится о своих малышах, - внезапно низким и приятным голосом проурчал у самого уха шатен, замечая, как вызвал у Накахары мурашки. – Как это славно. - А кто, если не я, - Чуя слегка ссутулился. – Без меня вас бы тут сожрали какие-нибудь пауки-ёкаи, которые расплодились бы из-за того, что ты нихуя не делаешь по дому. Ай, сука! - Ишь, разважничался как, - Дазай ущипнул его за чувствительное место на шее, стискивая кожу меж острых коготков. Очередную намечающуюся перепалку прервал странный звук. В дверях, оказалось, стоял Тацуя, держа низ майки поднятым. Должно быть, ребята уже давно проснулись, раз успели отправиться к плодовым деревьям неподалеку. Слышно их за все это время не было, разве не повод порадоваться? Или же просто они двое слишком увлеклись, как обычно, и окружающего мира для них не существовало больше… - Угх! – Силясь что-то сказать, лисенок, жуть как похожий на самого Дазая в малые годы, протягивал ему собранное добро. Лис ласково улыбнулся, поглаживая меж ушей детеныша, аккуратно забирая подношение. - Вот! Учись, Чуя, как нужно меня уважать, - свысока изрек шатен, тут же нагло сваливая груду свежих спелых персиков на колени человека. Тот не успел и слова вставить, вместо этого вовремя поймав затесавшегося среди плодов жука, и раздавил пальцами - повезло, что детям на глаза не попался. Они все еще не понимали, почему в человеческом обличье нельзя жрать всякую гадость, а в лисьем можно. Отец их был за то, что нельзя ни в каком, мать его, хавать то, что хавают животные. Второй родитель воздерживался от комментариев, говоря, что такие плохие манеры у них от папы. Тацуя, приласкавшийся к родителю, тут же был таков. Их троица могли не слушаться до последнего и зарабатывать себе одно наказание за другим (для Дазая человеческие понятия воспитания были загадкой, оттого он наблюдал за Чуей, как за артхаусным фильмом – с кучей вопросов и попкорном), но когда их щедро хвалили, то они превращались в ангелов. Осаму для себя отметил, что фетиш на похвалу передался по наследству, очевидно – их папочка тоже от этого кайфовал. - Чего сидишь? – Дазай вскинул брови, кося под искреннее удивление. – Вытащи мне косточку. - Откуда тебе ее вытащить? Из языка? – Язвительно отозвался Накахара, но все же сделал, как вымогают просят. Дольки персика в миг ока оказались у Осаму, который взял в рот кончик одной, склоняясь и тычась другим краем Чуе в губы. - Ну, - сквозь стиснутые зубы выдал лис, настойчиво требуя ответных действий. Человек, по чьему подбородку уже начинал стекать сок от спелой мякоти, нехотя принял угощение. - Гадость, - хмыкнул тот, после кусая за другой край половинки. Стоит ли говорить, что следом за роскошным сладким вкусом он ощутил и чужие губы?..