И сейчас и потом (я всё такой же помешанный)

«Работа» оказалась разгрузкой ящиков с выпивкой во дворе. Странная погода со вчерашнего дня усилилась: огромные черные тучи собрались на бутылочно-голубом горизонте, и солнце пробивалось вниз, чтобы зажарить их на месте. Раздевшись до простых белых футболок и джинсов и потея с похмелья, Джон подумал, что принять ванну после завтрака, было глупой идеей. Теперь они испачкались, как чернорабочие. Пол властно потребовал чистую воду для себя. Он ухмыльнулся прямо в лицо Джону, прежде чем ввалиться в ванную, наступил ему на ногу, когда тот просунул ее в дверь, чтобы заклинить ее, а затем завыл и упал. Джон довольствовался тем, что слонялся вокруг без дела, надеясь мельком увидеть Пола в обнаженном виде. Когда Пол, наконец, появился в облаке пара, отмахиваясь от Джона полотенцем и, с нервной улыбкой, оглядывая коридор, пока Джон пытался прижать его к стене. — Тебе не кажется, что вообще-то это не очень хорошо? — слегка рассмеялся Пол, глядя ему в глаза. — Плевать. — Джон прижал большой палец к шее Пола. Пол прикусил губу, когда засос расцвел красным и нежным цветом. — А не должно бы, — пробормотал Пол, но Джон только усмехнулся над тем, что тот хуже девчонки, честное слово, Пол резко метнулся к нему, чтобы поцеловать. Раскаленная спираль в его животе не утихала. Во всяком случае, вид Пола, таскающего ящики, заставил Джона занервничать. Влажная от пота кожа, рот приоткрыт, когда он тяжело дышал от напряжения, темные волосы завиваются у него на лбу, мышцы на руках перекатываются, пока он работает — это реально и это происходит сейчас. Откуда, черт возьми, Джону было знать, что всего один гребаный поцелуй, и он готов из кожи вон выпрыгнуть? — Помоги нам, — пожаловался Пол. Он выпрямился с ящиком в руках, позвякивая бутылками. Он пристально посмотрел на Джона и раздраженно сказал: — Я знаю, что ты ленивый ублюдок, Леннон, но давай же. — Ладно, ладно, — ворча себе под нос, Джон принялся за работу. Грузовик с доставкой подъехал ближе к концу завтрака, Майк спустился вниз, чтобы открыть паб перед обедом, оставив их перетаскивать целый фургон выпивки в кладовку. Джон догадался, что именно там Пол стащил пиво прошлой ночью: те же самые бутылки стояли в углу, выглядя зловеще мутными при свете дня; достаточно, чтобы Джон спросил Пола, не хотел ли он отравить их. Он смотрел на них каждый раз, когда заходил внутрь, чтобы сложить ящики. Один только их вид вызывал у него сильную тошноту. Они прошли мимо друг друга в дверях. Джон остановился, прислонившись к стене и закуривая сигарету. Когда Пол повернулся и снова начал ругаться, Джон протянул: — Заткнись, Макка. Мужчине нужно покурить. — Тогда прикури нам по одной. — Откинув копну волос предплечьем, Пол подошел и прислонился к противоположной стене. Он взял сигарету: — Спасибо, Джон, — взгляд устремился во двор. В воздухе витало электричество, похожее на глубокий вдох перед раскатами грома, что заставляло Джона волноваться и слегка нервничать. Он курил и наблюдал за Полом, волосы падали ему на глаза. Они были мягкими и влажными, без геля, потому что Пол остановил его, когда он расчесывался утром, пробормотав: «Оставь так. Ты выглядишь… хорошо». Пол почувствовал тяжесть его взгляда. Он оглянулся и улыбнулся поверх своей сигареты. — Значит, так все и будет? — выпалил Джон. Стряхнув пепел с кончика своей сигареты, Пол нахмурился, настолько простодушно, насколько только возможно. — О чем ты? Это было не просто «мы», и он был бы дураком, если бы не признал это. — Ты и я, — грубо сказал Джон, — трахаемся. — Что? — Син — гребаная заноза. — Джон резко затянулся сигаретой и быстро выдохнул. — Знаешь, она всего лишь теплое тело. Не может поддержать разговор, даже для спасения собственной жизни, глупая корова. — Хочешь бросить ее? — спросил Пол, все еще хмурясь. Он взглянул на свою сигарету и снова стряхнул пепел. — Я думал, ты говорил, что она похожа на Бардо или что-то в этом роде. Длинноногая и все такое, Джон вспомнил, как описывал ее. — Или что-то в этом роде, — мрачно пробормотал он. Пол поднял бровь и рассмеялся. — Помоги мне, Джон. О чем ты говоришь? — Ни о чем, полагаю. — Он сердито швырнул сигарету во двор и засунул руки в карманы. — Ни о чем, блядь. Между ними повисла неловкая пауза. Джон старательно избегал взгляда Пола, хотя чувствовал, что тот смотрит на его профиль. Сигарета догорала в его пальцах. Пол докурил ее двумя быстрыми затяжками, затем бросил на дорожку. Джон почувствовал, как Пол оттолкнулся от стены; и если судить по тому, как у него покалывало кожу, Пол все еще смотрел на него. — Нам пора возвращаться, — беспечно сказал он. Типичный гребаный Пол. О, мы не должны нарушать покой! Джон фыркнул и резко выпрямился, протискиваясь мимо Пола обратно во двор. Через мгновение Пол последовал за ним, и они молча приступили к работе, солнце палило им в спину. Чем дольше они были там, тем более напряженным становился Джон. Его кожа была липкой от жары, его глаза постоянно были прикованы к рукам Пола, или рту Пола, или засосу на его шее, так же просто, как и все у него, он, блядь, хвастался, как настоящий педик, носил клеймо Джона, как будто его ни малейшим образом не беспокоило… Что произойдет, если Джон зажмет его прямо сейчас? Если бы он прижал его к стене и заставил Пола дрожать, трястись и кричать — его глаза были черными и жаждущими, эти розовые губы были искусаны и болели от поцелуев, мышцы живота дергались, когда Джон тянулся языком к пряжке ремня — что бы он тогда сделал? Ты не можешь этого допустить, правда, Поли? Такое могло произойти, только если бы Джон был девушкой. Если бы он хлопал ресницами, скрещивал ноги и жеманничал над каждой гребаной глупостью, которая вылетала из большой глотки Макчармли. О, ты такой забавный, Пол! Разочарование скрутило его мышцы. Джон стиснул зубы так сильно, что у него заболела челюсть. Он заставил себя работать машинально, размышляя немного неловко: Ну, по крайней мере, Мими будет счастлива, что я нашел новую работу, потому что есть большая вероятность, что хреновы Серебряные Жуки теперь вряд ли доберутся куда-то. Два педика в группе. Помилуй Господь. Раскат грома заставил его вздрогнуть. Грифельно-серые тучи висели тяжелыми и низкими, новые раскаты грома возвещали о ливне, который грозил уже несколько дней. Джон был на другой стороне двора у поленницы, которая была защищена небольшой крышей, присоединенной к туалету. Он посмотрел на Пола, который стоял в дверях кладовой. Они моргнули друг другу, затем посмотрели на небо, когда очередной оглушительный раскат заставил Джона поставить ящик на землю и укрыться от начавшегося проливного дождя, огромные капли которого звучали так, как будто кого-то несколько раз шлепнули или два человека трахались. Джон вытер ладонью лоб, который стал влажным от брызг с мощеной дорожки. Через двор завис Пол, поглядывая на небо. С такого расстояния он не мог разглядеть выражение его лица, но он узнал то, как тот, вероятно, прикусил губу, а затем бросился через двор под дождем. — Беги, Пол, беги! — Смеясь при виде того, как Пол поскользнулся на булыжниках, Джон крикнул: — Поторопись, придурок! Ругаясь, как матрос, Пол нырнул в укрытие. Его шаги шлепали по мокрой земле, его волосы уже промокли, а сам он задыхался от смеха. Ухватившись за заднюю стенку, Пол прислонился к ней и ахнул, ухмыляясь так широко, что у Джона заболела грудь. — Только гляньте, кто тут у нас, — сказал Джон после паузы. — Ты здесь выглядел одиноким, — язвительно ответил Пол. Он выпрямился, прислонившись к стене, и провел рукой по мокрому лицу. Лил дождь, настоящий весенний ливень, и во влажном воздухе гремел гром. Джон не слышал ничего, кроме барабанной дроби по жестяной крыше над ними и неровного дыхания Пола. Он уставился на румянец на щеках Пола, и подумал: «Ну ты и дурак, Леннон». — Мог бы и один постоять, — категорично заявил он. — Тебе не нужно меня спасать. — Вот тут ты ошибаешься. — Пол подошел к краю навеса, чтобы посмотреть на проливной дождь. Когда он повернулся, чтобы поймать взгляд Джона, уголок его рта дернулся в улыбке. — Я никогда не ошибаюсь, — рефлекторно ответил Джон. Он чувствовал себя странно и легкомысленно от их близости, адреналин струился по его венам, заставляя сердце колотиться где-то в горле. — Видишь ли, я знаю тебя, Джонни, — небрежно начал Пол, и от того, что он использовал прозвище, заставило пульс Джона участиться, — и я считаю, что ты ошибаешься в одном ключевом моменте. Медлительный и глупый Леннон, поздно сообразивший. — И в каком же? Пол облизнул губы. После паузы он медленно сократил расстояние между ними. Джон беспомощно наблюдал, сглатывая от беспокойства, когда Пол подходил все ближе и ближе и остановился прямо перед ним. Он чувствовал, что вот-вот, блядь, разобьется вдребезги. Он чувствовал себя гребаным психом. Едва уловимая заминка в дыхании Пола выдала больше, чем могли бы выразить слова. Те же самые слова продолжали звучать у него в голове, голос Элвиса, страстный и мягкий, ты собираешься меня поджечь. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга. Рот Пола мягко приоткрылся, привлекая взгляд Джона к этим влажным губам. С пьянящим трепетом он понял, что нижняя губа Пола немного припухла; и он помнил, как прикусил ее, чтобы вызвать сдавленный стон, и Пол самозабвенно выгибался ему навстречу. Джон не скрывал открытого желания, горящего на его лице. У Пола снова перехватило дыхание, его глаза были такими темными и большими. Когда он заговорил, его голос был хриплым от удивления. — Тебе действительно плевать. — Нет. — Джон снова сглотнул. — Я не знаю. — Я не знаю, как может быть плевать, — сказал Пол. Его взгляд задрожал. Резко покачав головой, Пол снова провел рукой по лицу, смахивая еще больше воды. — Дот, она… — К черту Дот. — Настойчивость хлестала по его венам. — Избавься от нее. Она только расстраивает тебя. Пол опустил руку, и Джон был поражен, увидев вспышку гнева в его взгляде. — А как насчет Синтии? — спросил он. — Ты бросишь ее, вот так? Ради чего? — Ради тебя, — настаивал Джон. Он протянул руку и схватил Пола за плечи, как будто только силой мог заставить его прозреть. Его кожа была такой горячей под его руками, и мысли путались вокруг его твердого живота, его подтянутых бедер, того, как он играл на гитаре, и его голоса, когда он взлетал на «И ты будешь моей, ты будешь моей». — К черту Син. К черту Дот. Они нам не нужны! — Мы не можем, Джон. — Эти слова ударили его в живот. — Люди уже думают, что я… что скажут люди? — Они несут всякое дерьмо, — огрызнулся он, крепче сжимая Пола. Он наклонился, как будто хотел прижать их лбы друг к другу, но резко остановился, потому что каким же он был чертовски глупым, каким мягкотелым. Ярость, горячая и кислая, подступала к горлу. В этом был весь он. Облажался с Полом, перевернув все с ног на голову. Старый добрый Леннон. Не может оставить все как есть. Его гнев сменился отчаянием, и он крепко вцепился в Пола. — Черт, не слушай меня, Пол. Я не знаю, о чем говорю. Всегда так… я все порчу. Я… — Джон, Джон. — Пол подошел ближе, и они обнялись. Джон немедленно прижался к телу Пола, такому тонкому и твердому по сравнению с его телом, и вдохнул запах дыма, пота и дождя. Ему казалось, что кто-то сжал его горло кулаком, затыкая все, что он хотел сказать, все, что ему нужно было, чтобы знал Пол. Он подумал: вот оно, ты здесь, и, Боже, я хочу тебя. Вместо того чтобы дать голос опасному существу, таившемуся внутри него, он пробормотал во влажную шею Пола: — Посмотри на меня, я, блядь, обнимаю тебя, как девчонку. — Не могу сказать, что возражаю, — сказал Пол так искренне, что у Джона екнуло сердце. Джон заставил себя отстраниться. Пол медленно моргнул, глядя на него. Затем, бросив быстрый взгляд в сторону дома, Пол поцеловал его. На вкус он был теплым, влажным и немного солоноватым. Джон немедленно приоткрыл рот, притягивая Пола ближе. Его кожу пронзила рябь электрического желания, которое быстро стало ассоциироваться только с Полом. Он провел языком по пухлой нижней губе и вздрогнул от тихого стона, который задержался между ними, зависая в промежутках между каждым отчаянным поцелуем. Затем Пол застонал и внезапно отстранился, оставив Джона ошеломленно моргать. Они пытались отдышаться. Пол оглянулся через плечо. Джон прислонился спиной к стене туалета и наблюдал за ним, что-то теплое и полное расцветало в его груди. Пол встретился с ним взглядом, и Джон почувствовал, как его кровь всколыхнулась. — Полегче, ты, — тихо сказал Пол. Джон мило и медленно улыбнулся, его глаза были полуприкрыты. — А если я этого не сделаю? Выпрямившись, Пол принял непринужденный вид. Он засунул руки в карманы и не спеша подошел к Джону, глядя на него горящими, как уголь, глазами. Подойдя ближе, он наклонился ровно настолько, чтобы рот Джона приоткрылся в предвкушении, а затем пробормотал: — Все ставки отменяются. — О, я, пожалуй, рискну, — выдавил Джон. Пол рассмеялся, призывая Джона последовать его примеру. Они звучали чертовски безумно, привалившись к стене, соревнуясь с барабанной дробью дождя. Он гремел вокруг них, окутывая их теплой влажной пеленой, достаточной для того, чтобы Джон осмелел и дотронулся рукой до талии Пола. Его горло, когда он сглотнул, заставило Джона застонать: — Чтоб меня, у Син будет много работы, когда мы вернемся. — Очаровательно, Леннон. — В глазах Пола засиял смех. Его рот изогнулся в злобной кривоватой ухмылке, брови приподнялись, щеки порозовели. — Ты собираешься держать бедную девочку на коленях, не так ли? — Только если место не будет занято. Пол прикусил губу так внезапно и болезненно, что член Джона дернулся. — Успокойся, Поли, — сказал он, — я буду держать тебя в тепле. — Отвали, — сказал он, но не смог звучать рассерженным, даже если бы попытался. Пряча ухмылку, Пол повернулся и прислонился бедром к стене туалета, лицом к Джону, ковыряя ногтем большого пальца облупившуюся зеленую краску подоконника. Так близко тело Пола было теплым и слегка влажным, его темные волосы завивались на лбу. Он поднял глаза и встретился взглядом с Джоном, и его сердце сжалось, когда Пол покраснел еще больше. — Смотри, — сказал он, подталкивая колено Джона своим. Джон проследил за его взглядом и посмотрел на подоконник. Стекло в окне туалета было закрашено для уединения, но поколения посетителей паба оставляли свои инициалы, когда выходили покурить. Они посмотрели на разнообразие «Р+Л» и «ВМЕСТЕ НАВСЕГДА». Джон ухмыльнулся и указал на плохо вырезанную собаку, которая мочилась. — Оригинально, — ухмыльнулся Пол. — Как художник, — хрипло сказал Джон, используя голос, который он приберегал для того, чтобы вывести Стью из себя, — я говорю, что это искусно изображенное разнообразие ночной жизни Кавершема. Глубокомысленно кивнув, Пол сказал: — Очень похоже на Сезанна. Джон ткнул его локтем в ребра. — Дерзкий. — Пораженный идеей, он отвернулся, чтобы осмотреть землю вокруг них. — Что ты делаешь? — спросил Пол. — Нужен нож, — невнятно ответил он. Вытащив очки, Джон надел их и несколько раз моргнул. — Господи, так лучше, — пробормотал он. Они немного порыскали, прежде чем Пол объявил: — Вот, это подойдет. — Это был дрянной перочинный нож, который он нашел рядом со штабелем старых деревянных ящиков. Пол вернулся к подоконнику и открыл ржавую штуковину. Кожа гудела, Джон подошел вплотную к нему и оперся рукой о стену рядом с головой Пола, которая была сосредоточено наклонена. Пол нашел пустое место в зеленой краске и начал вырезать. Джон открыто наблюдал за ним, его сердцебиение очень громко отдавалось в ушах. — Подойди поближе, почему бы и нет, — пробормотал Пол. Он поднял глаза, чтобы поймать Джона, который мгновенно покраснел. — Заткнись, — проворчал Джон. Просто чтобы усложнить задачу, он придвинулся еще ближе, наклонив голову, чтобы наблюдать за работой Пола, чувствуя рукой изгиб его талии. У него чесались руки схватить его, прикоснуться к его влажной коже через тонкую рубашку, почувствовать выпуклость его мальчишеского бедра и жесткие темные волосы внизу живота. Сглотнув, Джон отвел взгляд, чтобы сосредоточиться на профиле Пола. Через некоторое время Пол откинулся назад. Не обращая внимания на взгляд Джона, он спросил, как ни в чем не бывало: — Ваше мнение, мистер Леннон? С большим трудом он оторвался от него. Там, на подоконнике, под чьим-то кривым сердцем, рядом с тем, что должно было быть овцой, была небольшая резьба. Л / М.К. 1960 — Кое-что на память о нас, — тихо сказал Пол. Что-то запутанное и теплое пронзило его, что-то, что заставило Джона захотеть все это записать, нарисовать, спеть так громко и хрипло, как он только мог, потому что как люди могут чувствовать себя таким образом и оставаться, черт возьми, в здравом уме? Голос Джона был грубым, когда он сказал: — Ты что, собираешься забыть? — Я подумал, что мы можем делать так везде, куда приедем, — ответил Пол, изучая выражение лица Джона. — Ну, знаешь, на память. Только для нас. Я пропал. Мысль была поразительно ясной. Он заставил себя подумать об этом еще раз, взвешивая на языке: «Я пропал», и обнаружил, что улыбается как дурак, что без ума от парня рядом с ним, без ума от всего, чему они позволят случиться. — Да, — сказал Джон. — Хорошо.