Домик на дереве

День, когда Джуён внезапно признался в чувствах к своему хёну, значил для него очень много. Тогда и ещё несколько месяцев после случая он размышлял по этому поводу, обдумывал каждое сказанное слово, которых с каждым днём в памяти оставалось всё меньше. В какой-то момент он потерял прежнюю ценность того разговора, и немного позже его надежда на перемены в отношении Чонсу практически иссякла. Джуёну было любопытно, испытывает ли хён к нему те же самые чувства или хотя бы отдалённо напоминающие то, что чувствует он. На самом деле, Джуёну никогда не нравилось так долго думать о чём-то одном. Он просто не видел смысла в трате времени на непонятные абстрактные вещи, такие как свои догадки и предположения, считал, что долгие раздумья на одну тему приведут к заблуждениям и только отдалят его от правды. Беседа той ночью была исключением.

***

— Чонсу, ты меня слышишь? — Молчание в ответ не устраивает Джуёна, поэтому он окликает хёна, чтобы убедиться, что он был услышан. — Я впервые делаю это. Чонсу не знает, что ответить, и не знает, было ли это очередной шуткой или Джуён сошёл с ума. Сердце непроизвольно забилось сильнее, когда Су допустил другой вариант. Что, если Джуён абсолютно серьёзно признался в своих чувствах? Постаравшись откинуть все предрассудки и условности, Ким наконец в полной мере понял вопрос, но не понял, как стоит ответить. Прямо сейчас он не понимает своих чувств, хоть и всегда разбирался в них очень хорошо. — Мне нужно время, чтобы подумать о твоих словах, — Чонсу делает паузу и опускает голову, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Он знает, что не сделал ничего, чтобы чувствовать себя так удручённо, тем не менее не поднимает глаз из-за стыда. — Прости. Надежда была невелика, и всё же шанс того, что Чонсу ответит взаимностью, был. По крайней мере, так посчитал Джуён за мгновение до того, как задать вопрос. Такими словами не бросаются, и именно поэтому Ли адресовал их самому близкому на свой взгляд человеку. Чонсу значит для него слишком много. — Конечно, я понимаю. — Такой ответ Джуён расценил как отказ, но довольно вежливый, который не должен был его опечалить, поэтому только дружески улыбнулся, тем самым благодаря за внимательность к его чувствам. Чонсу всегда был таким: он знает людей лучше, чем они сами, говорит то, что от него хотят услышать, и делает всё, когда на него полагаются. Редко когда ему приходилось общаться с друзьями на интимные темы, потому что сами по себе они довольно закрытые личности, но даже такие характеры были ему знакомы, будто бы он может забираться глубоко в голову и читать все до единой мысли. Чонсу выполнял роль психолога для младших, и это, кажется, ничуть не отяжеляло его — так он чувствовал себя небесполезным, а ещё надеялся, что забота поможет укрепить его связь с друзьями. Ночь после признания была неспокойной для обоих. Чонсу удивительно хорошо делал вид, что его ничего не тревожит, а Джуён вёлся на его актёрскую игру и считал, что его слова точно были отказом, но он разбирается в людях не так хорошо, как его старший, и поэтому ошибается в своём выводе. В действительности всё не так просто, как выглядит.

***

Джуён остался один на один со своими бесконечными раздумьями, когда оба друга отправились в продуктовый магазинчик. Поток мыслей усиливался с каждой секундой после того, как дверь захлопнулась, и, хоть проведённое в компании время отвлекло его на несколько часов, полностью оставить вчерашний разговор не удалось. Подросток, намертво повязанный собственными чувствами, почувствовал себя как никогда ранее подавленно, и неумение управляться с ними не давало от них освободиться. Джуёну нужна помощь, но единственный человек, который может помочь ему, является и тем человеком, который стал причиной потребности в ней, да и в ближайшее время им с Чонсу не получится остаться наедине. То, как Джуён отправил своих хёнов очень далеко и на очень долгое время, было сделано нарочно, но сейчас он жалеет, что не пошёл за компанию. "Может быть, ещё не поздно?" — подросток потерял счёт времени, фиксируя всё внимание на своём глупом волнении. Он подорвался к окну, лбом упёрся в запыленное стекло, но не увидел никого, поэтому идея догнать друзей сгорела так же быстро, как и вспыхнула. Его собственные действия кажутся ему необдуманными, и он в очередной раз убеждается в том, что лучше подумать перед тем, как что-либо делать. Как же иронично получается: снова и снова он допускает ошибку, позабыв о своих выводах, и наступает на одни и те же грабли, оказываясь обманутым самим собой. Тем временем уже давно спрятавшееся солнце опускалось всё глубже за линию горизонта, небо сменило яркую палитру на тёмные оттенки холодного фиолетового и лазурного, нагретый за день воздух стал хладеть, и только дорога оставалась бесконечной и неизменной. Джисок шёл немного впереди, а Чонсу иногда отставал, потому что подолгу засматривался на, казалось бы, родные места, которые выглядят сейчас совсем иначе. Из-за жары усталость наступила быстро, поэтому половину "путешествия" подростки прошли, не вымолвив ни слова. Тишина висит только снаружи, но никто из двоих парней не замечает её, потому что оба слишком глубоко погрязли в своих раздумьях. Такое бывает, когда приходится делать монотонную работу долгое время. Джисок чувствует, как Чонсу хватает его руку, и сразу же оборачивается, встав на месте, вопросительно поднимает брови, с удивлением глядя в глаза прямо перед ним. — Джисок, — Повторяя у себя в голове каждое слово, которое хочет сказать, Чонсу держит руку друга с распахнутыми глазами. — Что бы ты ответил на признание в любви, если бы чувства не были взаимными? В глазах младшего непонимание, а сам он стоит, как вкопанный. Сама ситуация довольно обычная: оба парня уже достигли того возраста, в котором естественно присутствие в личной жизни влюблённостей и отношений, к тому же, Джисоку в радость обсуждать такие личные темы с Чонсу, ведь это значит, что их доверительные взаимоотношения вышли на новый уровень. Однако кое-что всё же смутило Джисока. Он отлично знал, что подобного рода вопросы не задают из-за простого интереса, и, тем более, не для того, чтобы помочь знакомому. Это значит, что есть человек, испытывающий чувства к его хёну. — Я бы не врал. — Недолго размышляя, Джисок отвечает довольно просто, возвращается к ходьбе и, теперь уже своей рукой охватив запястье Чонсу, как бы тянет того за собой. — А ты что ответил? — Я сказал, что мне нужно время. Слишком банально? — Ага. Чонсу нравится, что Джисок не спрашивает слишком много. Да и, если честно, он не был так заинтересован в ответе, как в том, чтобы скорее поговорить с кем-нибудь о тревожащей его ситуации. Он хотел поделиться волнением, сбросить тяжёлую ношу и высвободиться наконец хотя бы от одного переживания. Всю дорогу Чонсу сомневался в своём желании обсудить тот самый случай, но факт того, что больше шанса обсудить его не будет, всё же перевесил сомнения. — Джисок, что мне делать? — Ты о чём? Оба остановились. Чонсу выглядит поникшим. Джисок всего пару раз видел его таким, но точно знал, что что-то беспокоит его слишком сильно. — Он мой друг, — В этот момент голова Чонсу опустела от всех мыслей, сомнения мигом испарились, и он перестал что-либо чувствовать. Единственным, что мог чувствовать Чонсу, была бессмысленность и абсурдность происходящего в его жизни. — Джуён мой лучший друг. Глаза Чонсу направлены прямо на стоящего в паре метров Джисока, но расстояние между ними казалось таким огромным, что сказанные слова могут остаться неуслышанными. Голос будто затих из-за недостатка сил — так казалось обоим.