Ты — яд под кожей, я такой же

ты любишь меня за порочные травмы, и ты все грехи мои мне отпустил, ты знаешь, я просто до жути упрямый, а ты до конца будешь сердцу мне мил. ты знаешь, что я за спиной обсуждаю и что ненавижу почти всех живых. знакомым я всем лишь с улыбкой киваю, но ты им не выдашь секретов ночных. ты любишь... но всё ж говоришь, что нам тесно, а я всё наивно так верю всему. речей моих тьма: тебе не интересно. закрою глаза, улыбнусь и пойму. ты любишь меня за мои сигареты, следишь, как окурок летит камнем вниз. на той же кровати. мы снова раздеты. тебе не понравилось? хоть улыбнись. ты знаешь, что я далеко не святоша, но ты, как я знаю, ведь тоже не свят. размажешь слюнявый плевок под подошвой, послушаешь осень. как листья шумят. недолго я перед тобой распинался, ответа ведь нет — значит незачем мне. на каждое слово ты лишь соглашался, вдыхая ночной аромат в тишине. напарники также. в бою и не в только. души во мне нет, как в тебе нет души. дотронешься дó кисти пальцем легонько — что нужно тебе? ты мне это скажи. я так хочу жизни, спокойной и гладкой, не дали такого мне шанса, увы. отвечу, как ты отвечаешь — загадкой, на раны души, наложив снова швы. ты любишь меня? за красивую душу? и ты отпустил все грехи до конца? поверю, когда захлебнешься ты в луже крови своей собственной. крóви лжеца. бинты размотай, разбинтуй свои страхи, тогда я, быть может, узнаю, о чëм ты бога молил, рыдая о прахе, ответь на вопрос: ну а он здесь причём? что нужно тебе? власть, сомнения, деньги? а, может, и вовсе мечты, доброта? теперь разделяет нас ржавая стенка, за ней лишь отчаянья, грусть, пустота. клинок затупился. в бою нету равных, по ножнам кровавые сгустки текут. твои. ты не сыщешь ублюдков бесславных, которые хлеще и нас превзойдут. к чему ворошу я прошедшую мерзость? в тебе нет любви. вот и сказки мораль. оставь при себе свою хилую дерзость. моими грехами протри всю печаль.