remember it

Тишина была в машине ровно до того момента, пока Феликс не увидел вывеску магазинчика. Хван не успел разглядеть ее, но благополучно припарковался чуть дальше. Белоснежный чуть ли не выпрыгнул из салона машины, как только они остановились, но Хенджин перехватил этого ребенка, лишь бы тот сейчас не разнес там весь магазин. Подойдя ближе, в поле зрения появилась ярко-желтая вывеска «распродажа плюшевых игрушек», и в этот момент глаза доктора закатились, а сам он тяжело вздохнул. Что ж, он сам выбрал этого «ребенка». Феликс так сияет, что может затмить любую звезду на небе, в том числе и солнце. Глазки сверкают в предвкушении рассмотреть все и скупить целую кучу. Он знает, что сейчас старший разрешит ему многое. Но никто не знает, почему доктор разрешит. Можно сказать, даже не додумывается, да и впрочем не до этого. Ли главное набить руки огромными плюшевыми медведями и зайцами, а Хвану как можно лучше и быстрее установить хорошие отношения между друг другом. — Ого.. Джинни, смотри какой медведь! — первое, что выкрикнул Феликс, утянув Хвана за руку в глубь магазинчика с игрушками. Они и правда смотрелись, будто отец привел сына купить что-то. Тут находятся огромные, маленькие, коллекционные и обычные игрушки, но единственное, что бросалось в глаза — просто пиздецки огромный белый медведь. — Ох.. Ну и зачем он тебе? — Он мне нравится, давай купим, пожалуйста? — Феликс положил свои маленькие ладошки на хвановы щеки и мило, словно котенок, закатил глазки, выпрашивая себе игрушку. Хенджин посмотрел на парня с щенячьим личиком и через несколько секунд мольбы сдался. Итог: доктор просрал сто тысяч вон, а Феликс вышел с огромным мишкой и счастливой улыбкой на бледном личике. И даже не скажешь на первый вид, что совсем недавно этот белоснежный псих был в припадках из-за диссоциативного расстройства. — Счастлив? — спросил Хван, укладывая руки на руль и наблюдая за тем, как Ли запихивает медведя на заднее сиденье. — Да. Спасибо, Джинни. — С каких пор ты меня так называешь? — Если ты не заметил, то с тех, как мы зашли в тот магазинчик. — Точно, как же я мог забыть, твои ласковые словечки: Джинни, купи мне, пожалуйста. Я сделаю все, что захочешь, Джинни, пожалуйста! — изображая голос Феликса, а тот в свою очередь легонько толкнул доктора в плечо и надул обиженно губки. Поумилявшись с выражения лица младшего, Хван все же продолжил. — Куда теперь ты хочешь? — А куда можно? — сразу засиял Ликс, вновь поворачиваясь в сторону своего опекуна, который сегодня с ним щедр. — Можем поехать покушать. Хочешь? — Хочу, а куда поедем? — Увидишь. И машина выехала на главную дорогу, направляясь прямиком к месту назначения. Феликс настолько рад на вид, что даже разучился говорить. Его взгляд прикован к серому пейзажу за окном, но для мальчишки это одни яркие краски, потому что его жизнь изменилась. Парень, наконец-то, смог ухватиться за этот край ниточки, протягивая через иглу и завязывая тугой узел под названием «любовь», который под силу развязать только самому доктору. Только тот не станет этого делать, потому что сам подал нитку с иглой белоснежному, давая тем самым возможность почувствовать себя нужным. Хенджин понимает, что сейчас все не совсем хорошо и не самое время признаваться в огромной бескрайней любви. Есть большие проблемы с матерью парня, но сегодня он отдаст все, что у него есть, и все, что еще будет, лишь бы Феликс улыбался так, как когда бежал к машине с белым мишкой в руках. Чувствовать, что ты сделал кого-то радостным и счастливым — лучше всего. Так думает сам Хван.

***

— Приехали? — спросил в смятении слегка задремавший Ли, осматриваясь вокруг, ведь они ехали больше двадцати минут из-за пробок в городе. — Да, вылезай, — брюнет вышел, дождавшись Феликса, заблокировал двери и направился к небольшому ресторану с достаточно броской вывеской красного цвета. Положив руку на талию парня, Хван пытался подтолкнуть его, чтобы тот очнулся от такого вида, ведь все внимание парня было приковано к огромным многоэтажкам и небоскребам, в одном из которых как раз жил сам доктор. — Это мы.. где? — оборачиваясь вокруг своей оси и осматривая такие дорогие и большие апартаменты. — В районе, где мы с тобой теперь живем, — доктор слегка улыбнулся, показывая свое совершенно спокойное состояние. А вот Феликс был крайне поражен таким заявлением, теперь его взгляд прикован к самому Хвану, заметив его выражение лица док лишь тихонько усмехнулся. — Долго стоять будем? — У меня к тебе встречный вопрос: разве психотерапевт, работающий в психушке столько зарабатывает? Хенджин забавно посмеялся над парнем и все же повел его в помещение, провожая к дальнему столику у окна. Хоть Феликс и значительно усомнился во всем этом и его вопрос остался без ответа, солнечное личико вернулось, и парень решил расспросить доктора потом, но как только они сели и им принесли меню, Хван сам начал разговор: — Феликс. Ты прав, я зарабатываю достаточно, но не для такого проживания. Это мой отец. Он постоянно, чтобы хоть как-то поддерживать контакт, добавляет к моей зарплате еще крупные суммы, но отказываться я не имею права, ибо по своей глупости обязан ему жизнью. Но об этом не сейчас, лучше скажи, что ты будешь. — как на одном дыхание проговорил доктор и, передав меню Феликсу, стал дожидаться его ответа. На слова старшего, Ли легонько кивнул, поняв всю ситуацию и отрешенное «об этом не сейчас», парень уткнулся в меню, боясь смотреть на цены, но все же некоторые попадались в глаза, да так, что все желание поесть уходило на второй план. — Выбирай все, что пожелаешь и не смотри на деньги. Это не проблема. — Хорошо. Если сказали так, значит делаем так, все же Хван теперь его опекун и деваться ему некуда. Через некоторое время подошел официант и, произнеся уставшее «что будете заказывать?», достал ручку и блокнотик. — Мне курицу в кисло-сладком соусе и кактуги. После сказанных слов, официант поднял свой взгляд, проходя с головы до ног глазами по Хвану. — Хорошо, а что будет молодой человек? — официант даже не перевел свой взгляд на Феликса, а лишь улыбнулся, пялясь на доктора во все свои глаза. Хенджин, заметив это, не подал никакого внимания, лишь взглянул на Ли, который, походу, тоже заметил этот прикованный взгляд. Феликс же не промах, поэтому немножко наклонившись над столом, он протянул свою руку и накрыл ладошкой хванову, мельком поглядывая на официанта и произнес, немного смягчив свой томный, низкий голос. — Мне то же самое, что и тебе Джинни. И еще.. — устремив свой взгляд на официанта, сделав его более серьезным. — Красное вино. Обоим, — и вновь мило улыбнулся, переведя взгляд на пытающегося скрыть довольную гордую улыбку Хенджина, словно совершенно сейчас ничего не сделал. Доктор пытался сдержать смешок, но как только официант скрылся, все же тихо рассмеялся. — Ты это сейчас что вытворил? — снова невольный смех, а лицо Феликса в тот момент нужно было запечатлеть. Сама серьезность. — Что ты смеешься? Он открыто пялился на тебя. Я просто показал, что ты занят. Больше не смешно. Хенджин посмотрел прямо в эти глаза, утопая в собственном непонимании последней фразы и вообще всего, что тут Феликс показал. — То есть ты меня себе забрал и даже не спросил об этом у самого меня? — Ну да. Хван усмехнулся и облокотился одной рукой на стол. — Ликси, тут скорее я тебя себе забрал. Так что будь аккуратнее. — Накажешь меня? Как в дорамах? Что будешь делать? — младший посмеялся, но как только вновь на горизонте возник этот официант, его лицо перевоплотилось в серое пятно, которое отпугивало всех, кто приблизится к доктору хоть на метр. — Ваш заказ. И официант удалился, больше не повернувшись, оставив бутылку дорогого вина на столике. — Много не пей, Ликси. — Я подумаю. И на этом начались долгие разговоры, обо всем, о чем только можно, но серьезные темы почти не затрагивались. Феликс слишком много за этот вечер произнес «спасибо», а Хенджин слишком много закатывал глаза, от такого добродушного психа, который вот уже как двадцать минут назад своим взглядом прожег дыру в официанте.

***

— Заходи давай. В дверь ввалился Хван, удерживая за талию и руки этого белоснежного алкаша, который, как оказалось, не переносит алкоголь. Слава богу, что все самое интересное началось в машине, а не в самом ресторане. Из помещения удалось выйти без жертв, но вот медведь ужасно пострадал. Феликс думал, что это тот официант, поэтому разукрасил его по полной. Разодрал пришитые глаза, уши и почти оторвал руку. Очевидно, что этот ребенок завтра ничего не вспомнит, поэтому придется рано утром купить ему такого же мишку, ибо жертвой станет сам Хван. — А где.. ик.. этот.. рыжий? — спросил Ли, имея ввиду официанта, которой как принес заказ, так на глаза больше не попадался. Повезло ему. — Ликси, я больше не налью тебе ни капли. И кинул тело своего новоиспеченного парня на кровать, снимая обувь и толстовку. Почему же парня? Да потому что в машине Феликс заливал о своей бескрайней благодарности и любви и даже предложил взять себя в мужья, что готов жизнь отдать за доктора, и предложение встречаться было тоже с его стороны, а в таком состоянии Хенджину ничего нельзя было сделать, кроме как согласиться. — Проспишься. Завтра поговорим с тобой. — Джинни.. — промычал Феликс в подушку. — Останься со мной. — Ты лежишь на моей кровати, конечно я останусь, только сначала в душ схожу. После этих слов Хван, закинув на плечо полотенце, направился в душ. Через некоторое время, Феликс был уже в нежных теплых объятиях доктора, который зарылся носом в белоснежные волосы парня и приобнял его за талию, прижимая ближе к себе. Феликс сквозь сон почувствовал тепло и повернулся лицом к его источнику, утыкаясь личиком в грудь Хвана. Горячее дыхание опаляет словно все тело, согревая сильнее. Вскоре оба спали крепким сном. Белоснежный псих, оказывается, до смерти милый..