Devil with a cause

Той ночью, когда Чонгук тусуется с Хосоком и Чимином в их общей комнате, становится ясно, что Чимин чем-то хуже всех остальных вместе взятых. То есть вид маленьких, милых ручек Чимина, запутавшихся в длинных обесцвеченных волосах Хосока, каким-то образом более эротичен, чем может вынести Чонгук. По правде говоря, он должен был это предвидеть. Ему никогда не следовало соглашаться присоединиться к Чимину в их комнате, ему следовало избегать Хосока, если бы он мог, но он хотел обниматься, а Чимин был тут же и… …Чимин гораздо более тактильный с Хосоком, чем Чонгук сознательно помнил. — Почему вы все так одержимы волосами? — спрашивает Хосок, все еще закутанный в этот чертов халат, но на этот раз он сидит на бедрах Чимина, его ступни твердо стоят на коленях Чонгука, и для Чонгука это слишком интимно, чтобы справиться с этим. Он окружен парнями, наготой и его любимыми людьми, которые так приятно пахнут и выглядят так горячо, что ему хочется обнять их обоих, пока он не задохнется. — Ты смеешься? , — Чимин смеется, осторожно перебирая руками пряди. — Хён, ты выглядишь как секс на ногах. — Посмотрите, кто говорит. — Хорошо, мы все как секс на ногах, но ты самый горячий секс в чьей-либо жизни… на, гм, на ногах? , — Чонгук пытается. — Это совсем не то, Куки, — смеется Хосок, и Чимин с упреком дергает его за волосы, срывая с губ Хосока низкий протестующий стон. Чонгук не может отвести взгляд, одержимо следя за пальцами Чимина от головы Хосока до его лба и спины. Его собственная рука обхватывает голую лодыжку Хосока, в то время как пальцы Чимина мягко проводят круговыми движениями по вискам Хосока. Глаза Хосока закрываются, его губы надуваются так, как обычно, когда он ни о чем конкретном не думает. Это редкое зрелище, так как Хосок всегда о чем-то думает или беспокоится, если только он не танцует, и это заставляет сердце Чонгука сжиматься, но есть что-то бесспорно горячее в том, что Хосок так расслаблен, доверяя им достаточно, чтобы позаботиться о нем после того, как он ослабит бдительность. Чонгук не хочет ничего, кроме заботы о нем в библейском смысле этого слова. — Ты выглядишь невероятно сексуально, только не говори мне, что не в курсе, — лениво, почти дерзко говорит Чимин, и его рука скользит от лица Хосока к его шее, играя с волосами, лежащими на его затылке. Чонгук как бы хвалит себя за то, что он не наклонился и не поцеловал теплую кожу. Черт, у него уходит вся сила воли, чтобы не сделать это самому, и он прост сидит у его ног. Ноги танцора, из-за которых он выглядит легче воздуха, когда он на сцене, это само собой разумеется, но у Чонгука нет фетиша ступней, и на том спасибо. Хотя, если быть честным, когда это его Хоби-хён, мало того чего он бы не сделал. — Я имею в виду, конечно, это выглядит хорошо, — признает Хосок, и тот факт, что он готов с ними согласиться, — удивительный подвиг, который Чонгук полностью внесет в его неустанные похвалы. — Хорошо? Смертельно хорошо, скорее. Мне хочется отсосать у тебя прямо здесь, перед Гуки, — усмехается Чимин, и на этот раз он проводит губами по затылку Хосока. Заметная дрожь пробегает по телу Хосока, и Чонгук чувствует, как что-то собственническое зашевелилось в его животе. Он просто… не может ничего с собой поделать. — Да! Только если по очереди, — протестует Чонгук, проводя ногтями по лодыжке Хосока. Нога Хосока подпрыгивает у него на коленях, когда он извивается, но Чонгук крепко хватает ее и заставляет опустить, пытаясь защитить себя от удара по яйцам. Если у него есть дополнительный бонус в виде того, что Хосок ещё немного извивается при демонстрации силы, что ж, Чонгук будет яростно отрицать, что это когда-либо было преднамеренно. — Черт, серьезно, в чем проблема с вами двумя? Хосок всхлипывает. Выражение его лица натянуто, но не совсем некомфортно, довольный огонек в глазах выдает, как сильно он действительно хочет это услышать. Чонгук знает своего Хоби-хёна лучше, чем самого себя. — Юнги-хен тоже блондин, а ты на него так не реагируешь, — добавляет он, хмурясь. Верно. Юнги. С болью Чонгук понимает, что он даже не видел Юнги с тех пор, как отправил фотографию свежеокрашенных волос Хосока в групповой чат, и Юнги совершенно потерял сознание, но также… — Хён тоже блондин? — ошеломленно спрашивает Чонгук. — Видимо так. Я еще этого не видел, нуны-стилисты оставили после меня остались сделать ему прическу, — пожимает плечами Хосок, слегка приподнимаясь. Рука Чимина падает вместе с движением, вместо этого упираясь между его лопатками. Он зло ухмыляется Чонгуку из-за красивого тела Хосока, когда Хосок сладко спрашивает, чуть-чуть раздвигая ноги с внезапной уверенностью: — Почему, детка? У тебя есть пунктик по блондинам? — У меня есть пунктик по всем вам, — фыркает Чонгук, может быть, слишком честно, но он слишком занят, глядя на то, как халат Хосока распахивается на его груди, чтобы фильтровать свои слова. — Не так ли, — фыркает Чимин, но не раньше, чем бросает многозначительный взгляд на ноги Хосока, в опасной близости от быстро твердеющего члена Чонгука. — Не начинай, — протестует Чонгук. Новая поза Хосока обнажает его темные торчащие соски, а то, как ткань поднимается по его бедрам, обнажает слишком много. У Чонгука текут слюнки, ему не терпится прокусить эту мягкую кожу, но он не должен, поэтому он сбрасывает ноги Хосока со своих колен, прежде чем они успевают дойти дальше, поворачиваясь и ахая, пока он не устроился уютно в постели Чимина, а его запах обволакивал его, в самый раз. Конечно, ему отчаянно хочется протянуть руку и просунуть руку под тонкий халат Хосока, провести по его длинным ногам, которые ему снятся, но он слишком расслаблен, чтобы пошевелиться, а возбуждение, бушующее в его венах, так долго не покидало его, что ему это начинает нравится. Он обнаружил, что когда он не кончает, это дает ему энергию, делает его выступление на сцене еще более интенсивным, , и необходимость что-то с этим делать течет по его венам сейчас. Чонгуку нужно чувствовать возбуждение, гудящее под его кожей, позволить этому огню сжечь свое последнее топливо, пока он, наконец, не сможет кончить, и вся собранная энергия вырывается из него во время выступления… и это включает в себя похотливую энергию, которую он действительно хочет выпустить. Обычно Юнги высмеивает его за это, но сейчас Юнги нигде нет. И если Чонгук на секунду задумается, он точно знает, почему он исчез с поверхности земли: он абсолютно избегает их всех, чтобы сохранить рассудок и не сойти с ума, когда увидит Хосока. Дело в том, что Юнги чертовски сходит с ума по Хосоку совершенно особенным образом, в отличие от других участников. У всех у них особые отношения друг с другом, но они вдвоем идут по жизни на одном уровне существования и процветают за счет энергии друг друга так, что, честно говоря, Чонгук иногда им завидует. Их понимание друг друга началось еще во время Нового года, проведенным вместе, и бесконечными ночами в студии, прежде чем Чонгук даже узнал, кто или что такое Бантан. Так что Юнги точно расплачется, когда увидит Хосока в таком виде. Когда глаза Чонгука слипаются, утомленные э-э, очень насыщенным днем, он почти может разглядеть, как Чимин шаркает вокруг, пока не снимает одежду, и тепло его обнаженного тела прижимается к груди Чонгука. В то же время Хосок раздевается, обнажая — черт возьми — на нем одни боксеры, и подкрадывается к Чонгуку сзади, свернувшись вокруг его спины, пока Чонгук, наконец, не чувствует себя спокойным, утешенным прикосновением, которого он так жаждал все это время. Он засыпает, одна нога Хосока обвилась вокруг его бедер, лицо Чимина уткнулось в его грудь, а в его голове мелькнуло обещание блондина Юнги.