Devil with a cause

Когда он смотрит на Юнги, то обнаруживает, что тот дуется на Хосока так, как он обычно делает, только когда забывается, когда уже поздняя ночь, и Хосок спит на диване, а Чонгук единственный, кто достаточно проснулся, чтобы увидеть «трещины» в жесткой внешности Юнги. Когда Юнги забывает восстановить свои стены и просто позволяет себе чувствовать, у Чонгука перехватывает дыхание, если честно. Его лицо в этот момент тоже открыто, и что-то в животе Чонгука трепещет. — Хён, — многозначительно говорит он, и Юнги и Хосок поднимают глаза, две одинаково светлые головы поворачиваются, чтобы увидеть, к кому он обращается. — Да, детка? , — Хосок отвечает, опираясь ногой к спинке дивана. — Я не имел в виду тебя, — качает головой Чонгук, угрожающе ухмыляясь. — Хотя это именно про тебя. —Про меня? , — повторяет он, быстро моргая. — Ага, — кивает Чонгук. — Юнги-хён, можешь, например сказать ему, что он выглядит сексуально? — Гук-а, — ноет Юнги, запрокидывая голову в притворном разочаровании, и Чонгуку хочется лизнуть ему горло. Внезапно яркое изображение Хосока у него на коленях, с Чонгуком прямо за ним, врывается в его мозг, и теперь, когда оно там, он не может его разглядеть. — Хён, — подчеркивает он, и Юнги вздыхает, но его глаза мерцают чем-то вроде озорства. —Отлично. Он проводит рукой по волосам, раздвигая ноги там, где сидит на диване, и глаза Хосока, не моргая, отслеживают это движение. Юнги торжествующе ухмыляется. — Ты выглядишь сексуально, Хосок-а. — О, почему ты не сказал об этом раньше? Хосок закатывает глаза, и нет, нет, нет, это именно то, чего Чонгук не хочет от него сегодня вечером. Он хочет, чтобы его Хосок был податливым, поддающимся всему, что они шепчут ему на ухо, хёном, который наконец позволяет себе отпустить, но сейчас это не так. Чонгук встает, делая вид, что идет на кухню, но в последнюю секунду резко поворачивается и прижимается всем телом к ​​голой спине Хосока. Его шелковистые шорты трутся о бедра Чонгука, и Чонгук скулит, прижимаясь к Хосоку еще ближе. — Если бы я не знал тебя, я бы подумал, что ты делаешь это нарочно, — шепчет Чонгук ему в кожу. Он так чертовски возбужден, что это становится чертовски безумным. —Входить в комнату в таком виде, зная, что мы не сможем оторвать глаз от этих шорт. Он закрывает глаза, проводя ладонями по голым рукам Хосока. Когда он позволяет своим рукам вести себя туда, куда они хотят, бездумно двигаясь, чтобы обхватить Хосока за талию, пытаясь удержать его на месте, он обнаруживает, что пальцы уже впиваются в углубление его бедер, и его глаза распахиваются. Он обнаруживает покрытые венами руки Юнги, обхватывающие его изгибы. Он гораздо ближе, чем ожидал Чонгук, его передняя часть прижата к груди Хосока, и на секунду у него перехватывает дыхание. — Да, Хоб-а, это нечестно, — говорит Юнги невероятно низким голосом, и волосы на руках Чонгука встают дыбом от этого звука. — Этот цвет волос для нас как криптонит, ты знаешь это? , — Чонгук выдыхает, уткнувшись носом в шею Хосока. Он глубоко вдыхает, позволяя запаху лавандового масла для тела Хосока пройти по его телу, и позволяет себе на мгновение насладиться им, вся комната растворилась в нем, тихом голосе Юнги и прекрасном, прекрасном запахе Хосока. — Я так и понял, — говорит Хосок с дрожащим вдохом, и на этот раз, в кои-то веки, он не хихикает, воздух быстро сгущается. Чонгук награждает его, прижимаясь губами к тому месту за ухом, которое, как он знает, заставляет его дрожать в коленях. Он продвигается вперед, пока его промежность не упирается в зад Хосока, ощущение такого гладкого зеленого шелка на его ногах. Он не стонет, но это гораздо ближе, чем он хотел бы признать. — Твоя рубашка такая мягкая, детка, — удовлетворенно вздыхает Хосок, и Чонгук крепче сжимает руки на его талии, потирая мягкую футболку, которую он определенно не надевал специально, потому что совершенно не знает, что у Хосока есть кинк на мягкие ткани, скользящие по его коже. Нет, это было бы совершенно нелепо. Хосок подгибается, откидывая голову на грудь Чонгука, и Юнги продвигается на несколько дюймов вперед, проводя губами по линии подбородка Хосока. Это безумно чувственно. Чонгук вроде как хочет умереть. — Ты понятия не имеешь, что ты делаешь с нами, не так ли? Юнги тихо посмеивается, и его руки перемещаются от талии Хосока к его ребрам, его пальцы бледнеют на сияющей золотой кожи Хосока. Сопоставление всего этого заставляет Чонгука немного разгорячиться, его мысли крутятся в мыслях о том, как он мог бы запечатлеть это, на видео или с помощью краски, может быть, их комбинированные цвета делают его немного нечетким. — Ходишь вот так, а мы должны вести себя прилично? Юнги продолжает низким, сексуальным тоном. — Блин, хён, — жалуется Хосок, но когда Чонгук смотрит вниз, он видит, как маленькие руки Хосока обхватывают запястья Юнги, удерживая его на месте. — Ты, наконец, позволишь нам показать, как ты сводишь нас с ума? — добавляет Чонгук, задыхаясь, и не может удержаться от того, чтобы слегка царапнуть зубами изгиб лопатки Хосока. Реакция немедленная: Хосок дрожит в их объятиях, содрогается всем телом, и Чонгук уверен, что они все это чувствуют. Теперь все его тело изгибается в их объятиях, а губы Юнги расплываются в ухмылке, которую Чонгук отчаянно хочет стереть поцелуем с его лица. — Покажи мне, — бормочет Хосок так тихо, что Чонгук почти не слышит. Он не то чтобы умоляет, но вполне может. — Хорошо, — соглашается Чонгук и делает шаг назад. Мгновенно он чувствует потерю его тело, становится холодным там, где раньше был Хосок. Юнги выглядит таким же потерянным, и Чонгук ободряюще проводит рукой по его запястью, прежде чем наклониться, обхватить Хосока руками за колени и поднять его на руки в свадебном стиле. Хосок пищит, но Чонгук знает, что он доволен — в конце концов, он никогда не затыкается о мышцах Чонгука, и даже в своем протесте Хосок становится маленьким в руках Чонгука, свернувшись калачиком, как щеночек в гнезде. — Тебе нравится чувствовать себя крошечным, не так ли? Чонгук смеется, и Хосок бьет его в грудь, морщась. — Замолчи. А вам нравится чувствовать себя сильным. — Конечно. Только не сломай руку о мою грудь. — Серьезно, кто превратил тебя в такого засранца? Юнги окликает их рядом, закатывая глаза, и Чонгук пожимает плечами, но сейчас у него вроде как заняты руки. — Почти уверен, что все шестеро из вас это сделали, — отвечает он, поднимая Хосока повыше. Еще один высокий звук слетает с губ Хосока, и Чонгук ухмыляется, проводя рукой, которая находится под его задницей, его ладонь коротко обхватывает Хосока поверх зеленых шелковых шорт. Он ведет их в свою комнату. Чонгук бесцеремонно швыряет Хосока на свою кровать, и тот с визгом уходит, губы снова мило надуваются. Распластавшись на кровати в зеленых шелковых шортах, плотно облегающих его бедра, грудь пылает от возбуждения, Чонгук понимает, что ему не нужно ничего, кроме как засунуть язык в рот, и тот факт, что сегодня никто никого не поцеловал, является преступлением против человечества. Он садится на кровать, и грудь Хосока вздымается, его дыхание вырывается из штанов. Чонгук не думает, что тот когда-либо в жизни выглядел настолько красиво. В нем есть грубая сексуальность, гул его выступления все еще проносится над ним, и тело Чонгука хочет преследовать кайф движений Хосока, хочет прижать его к матрасу и поцеловать. Он не замечает, что движется вперед, пока Юнги не говорит. — Просто поцелуй его, Куки, — легко говорит Юнги, закрывая за ними дверь, и часть Чонгука хочет вместо этого поцеловать Юнги. Хосок все еще так дуется, а Чонгук всего лишь человек. — Ты хочешь, чтобы я…? — шепчет он, нависая над коленями Хосока. Хосок просто смотрит на него большими глазами, как у принца с платиновыми волосами, смотрящего на свое ледяное королевство, и его глаза восхитительно прикрыты тяжелыми веками, словно мираж, перед ними обоими. Чонгук закидывает ногу на бедра Хосока, так что его рубашка касается кожи Хосока как раз в тот момент, когда он зажимает его между ног и проводит большими пальцами по его скулам. Его кожа кажется обманчиво гладкой под кончиками пальцев, и если бы Чонгук мог касаться к нему вечно, он бы это сделал. Губы Хосока приоткрываются, когда он запрокидывает голову назад, и когда Юнги издает низкое одобрительное мычание где-то позади них, Чонгук наклоняется, чтобы наконец прижаться губами к губам Хосока. Первый поцелуй такой электрический. Он целует Хосока медленно, глубоко, с любовью, вливая каждый дюйм признательности, которую он испытывает к нему, в движение губ. Хосок тает на нем, широко открывая рот, и Чонгук погружается в него, забывая себя на секунду. Руки Хосока поднимаются к его спине, его гибкие пальцы скользят вниз по позвоночнику, и Чонгук скулит, используя момент, чтобы нежно прикусить нижнюю губу Хосока. Некоторое время они целовались. Язык Хосока скользнул в его рот, и Чонгук скулит, углубляя поцелуй, пока не понимает, где начинается он, и заканчивается Хосок. Его рука обхватывает горло Хосока, откидывая его назад, пока он глубже проникает в него языком, делая Хосока бессильным. — Ах, детка, ты так хорош, — бормочет Хосок ему в губы, и сначала Чонгук горделиво выпячивает грудь, пока не понимает, зачем он здесь. Он отстраняется, ровняясь с Хосоком взглядом, который, как он надеется, полон похоти, и приближается. Хосок мгновенно замолкает. — Можете ли ты просто позволить нам похвалить тебя? , — Чонгук рычит, и Юнги принимает это за сигнал, садится позади Хосока и снова запускает руки в волосы Хосока. — Мы не могли отвести от тебя глаз, Хоб-а, — подтверждает Юнги, глядя на Хосока с голодом. Он целует то место прямо под челюстью Хосока, то место, которое заставляет его становиться бескостным и вялым, и Чонгук клянется, что может различить короткий щелчок зубами, прежде чем язык Юнги выскальзывает, чтобы смягчить жжение. Чонгук ничего не может сделать, кроме как смотреть, как Юнги целует его плечо двигаясь ниже по плечу Хосока, очерчивая губами дорожку нежного восхищения. — Боже, как же хорошо, — глубоко вздыхает Хосок. — Ты такой хороший, — возражает Чонгук, и Хосок отводит взгляд, его щеки предсказуемо (но ни в коем случае не менее восхитительно) краснеют. Руки Чонгука бегают вверх и вниз по его бедрам по шортам, и ладно, хорошо, он немного пристрастился к этим ощущениям, ему нравится, как он может чувствовать мускулистые бедра Хосока сквозь мягкий, гладкий шелк. Скольжение становится только лучше, и он рассеянно задается вопросом, что произойдет, если он потрется своим членом о ткань. Однако он здесь не поэтому.