Труба: День и ночь

Утро началось почти в обед. Кажется его будили, чтобы дать напиток, но ночные похождения так выматывали, что встать рано было выше его сил. Проснувшись, он посетил купальню, наелся фруктами и сладостями, которые всегда стояли в изобилии на столиках вокруг фонтана, и направился к морю. Отлив обнажил широкую полосу пустынного пляжа. Гюрхан брел, пока не дошел до скал, ограничивающих его с правой стороны. Дорожка мокрого песка, которой обычно не было, вела дальше, за уступ, и Гюрхану стало интересно, что там. Далеко ли сможет пройти? Он огляделся и тихонько двинулся вперед. Он шел, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на острое, а когда поднял глаза, перед ним был грот, залитый солнцем. Нежный белый песок не знал человека. Ни один след не пятнал его. В прозрачной воде резвились мелкие рыбки, играя в чехарду. Гюрхан сел на мелководье, и рыбки тут же собрались вокруг его ступней, тыкаясь крохотными ротиками, будто целуя. Он подставил ладони, рыбки «поцеловали» и их. Тогда он вдохнул поглубже и нырнул, становясь частью моря. Кёчёк почувствовал своего человека, как только тот погрузился в воду. Забыв, что нырять опасно, Гюрхан с интересом рассматривал морских обитателей на дне грота. А что там дальше? В несколько гребков он выплыл из грота и под ним разверзлась глубина. Паники не было, хоть он отчетливо понимал, что тонет. Вокруг становилось все темнее, воздух вышел через сжатые губы дорожкой пузырьков. В голове мутилось, но вдохнуть не хотелось. Разве это нужно? Ведь тело дышит всей поверхностью… Теряя собственное сознание он почувствовал удивление чужого. Черная тень метнулась из темноты и поглотила Гюрхана, заключая в кокон из щупов. Один щуп разжал зубы, протиснулся в рот, озадаченно потыкался в два горла и все же выбрал правильное, дыхательное. Живительный воздух наполнил легкие. Гюрхан задергался, не понимая кто он и где, через несколько долгих секунд монстр вынес его в грот и положил на мелководье. Вынырнул и избавился от щупа он одновременно. Горло саднило, бил кашель, но Гюрхан думал не об этом. Между приступами кашля он рассматривал своего спасителя. Монстр распластался по мелководью черной кляксой. Большая часть его тела свисала с обрыва, а несколько щупалец разной толщины извивались рядом, но не трогали. — Кёчёк? В голову ворвалось чужое сознание, резко замутило, Гюрхан сплюнул полупереваренные фрукты, маленькие рыбки тут же растащили их в разные стороны, отнимая друг у друга. Теперь Гюрхан точно знал, что перед ним Кёчёк, что он никогда не трогал людей, и что ему жутко интересно. Это отвлекает от зуда в щупальцах, но все равно больно. Гюрхан поймал несколько щупалец за извивающиеся концы, притянул поближе. Глянцевая кожа на некоторых скользила, а на других наоборот была шершавой или бархатной. Болели скользкие щупы. Гюрхан потер один в кулаке, знакомым каждому мужчине движением, и щуп запульсировал, немного набухая. На конце открылось маленькое отверстие, через которое выстрелило мутное облачко, наполненное будто песчинками, которые тут же осели на дно. Без всяких слов Гюрхан понял, что монстр кончил и конкретно этому щупу стало легче. — И сколько их у тебя? — выискивая другой скользкий щуп, спросил юноша. Кёчёк втянулся на мелководье еще немного и протянул сразу несколько щупов. — Ого! Юноша пододвинулся ближе, и тут же оказался обвит щупальцами со всех сторон. Один робко постучал по губам, скользнул на язык. Гюрхан пососал его, стараясь не пускать слишком глубоко в горло, одновременно транслируя мысленно, что глубоко и грубо — это неприятно. Кёчёк замер, пытаясь осознать переданное, уменьшил напор, перестал сдавливать щупами ребра. Гюрхан поощрил его, взяв в кулаки по два щупа сразу. Соединенное сознание доносило до человека нарастающее возбуждение, кульминацию и последующее облегчение. Ему самому постепенно становилось жарко в прохладной воде, член набух и оттопыривал тонкие штаны. Кёчёк заинтересовался этой выпуклостью, полез проверять. Штаны мешались, и монстр быстро устранил эту преграду, порвав их на кусочки. — Отлично, и как я пойду обратно? — поймал несколько крупных лоскутов Гюрхан, выкинул подальше на берег. — Люди не ходят голыми. От страданий по утраченным штанам его отвлек щуп, обвивший член. И другой, скользивший по промежности. — Я знаю куда ты хочешь забраться, — встал на разведенные колени Гюрхан. — Только осторожно. Не делай как твой папочка. Тон, посылаемые образы и природная сообразительность, подсказали Кёчёку, как лучше для его человека. Он аккуратно проник в анус, медленно вошел как мог глубоко и почти вышел, вдруг сорвался, сделал несколько резких, нетерпеливых толчков, получил шлепок ладонью по мембране, соединяющей щупальца у основания, вернулся к плавным движениям. Повинуясь древним рефлексам, одни щупальца быстро очистили чужой кишечник, другие наполнили скользкой слизью, одновременно разжигая желание. Гюрхан еще никогда не чувствовал себя настолько возбужденным. Он пододвинулся ближе, потом еще немного, пока не оказался в самой гуще обнимающих щупов. Первый раз он кончил слишком быстро. На переплетение обвивающих его щупов выплеснулись тягучие капли, тут же втянутые оказавшимися рядом юркими кончиками. Кёчёк замер, смакуя новое вещество, Гюрхан чувствовал, как настороженность меняется на понимание и восторг. Боль, которую Кёчёк терпел много дней, постепенно проходила не только в тех щупальцах, что побывали в человеке, а и во всех остальных. Гюрхан тоже чувствовал что-то вроде опьянения. Стало весело и щекотно, он расхохотался, едва не нахлебавшись воды. — Еще! Можно еще? — он поймал один щуп, потер и направил в себя. Кёчёк с готовностью откликнулся на его призыв, добавив к первому щупу второй, чтобы тереться вместе и вразнобой. Заменил его на третий и четвертый… Не думая ни о чем, Гюрхан отдавался монстру, получая наслаждение, не доступное ни одному смертному. Они остановились только когда вода стала заливать грот. Дорожка к пляжу пропала, Гюрхан запаниковал. Кёчёк потянул его к себе, накрывая краем тонкой мантии. Гюрхан был готов задерживать дыхание, но этого не понадобилось. Внутри монстра имелась воздушная полость, которая не заполнилась водой, даже когда они нырнули. Через тонкую мембрану Гюрхан мог рассматривать подводный мир, скрытый от глаз людей. Сделав круг, они вернулись к пляжу. Обвив Гюрхана за лодыжки, Кёчёк выдернул его из себя и вытолкнул на поверхность в сторону мелководья. Не ожидавший такого маневра юноша хлебнул воды, закашлялся, чуть не пошел ко дну, но тут к нему с берега бросились другие наложники, которые плавали получше. Пока они спасали Гюрхана, Кёчёк ушел на глубину незамеченным. — Зачем ты лезешь в воду, если плохо плаваешь?! — ругался на него подоспевший евнух. — Не рассчитал, — опустил глаза Гюрхан. Рассказывать о своих приключениях не хотелось. — Больше не повторится. — Смотри, а то Султан запретит тебе спускаться на пляж. — Не говорите ему, почтенный ага, — упал на колени Гюрхан. — Я не хочу принести беспокойство Султану. У него столько важных дел! — На первый раз не скажу, — смягчился евнух. — Но впредь будь осторожнее. — Благодарю, — кланялся, как заведенный, Гюрхан, а сам думал, как договориться с Кёчёком, чтобы тот был осторожнее. Ночь Гюрхана вновь водили на берег, и вновь монстр отверг его, больно толкнув в грудь. Надо ли говорить, что Гюрхан совершенно не огорчился.