Труба: День и ночь

День — Из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывали расписные Стеньки Разина трусы, — не отрываясь от просматривания информационных сводок пела Тио. — Где ты берешь такие песни? — с усмешкой поинтересовался Казик, парнишка, летавший с ней вторую неделю в качестве стажера. — Ночь темна и воздух свеж. Отвари потихоньку калитку… И съешь! — продекламировала девушка и ткнула пальцем в нужную статью. Вообще-то технологии позволяли вообще не выводить информацию на внешние носители, а оперировать данными прямо внутри мозга, но Тио говорила, что по старинке ей нравится больше. Могла и наврать, конечно. Часто она вообще ничем не пользовалась, а скачивала информацию напрямую из голов подходящих людей. Как телепат и психотехник могла себе позволить. Первое время Казик дергался. Мало того, что Тио свободно читала мысли у любого существа примерно на километр в округе, так еще и могла покопаться в голове, выстраивая чужое мышление так, как ей нужно, психотехники именно этим занимались. Но Тио оказалась каким-то неправильным или ленивым психотехником. В приказном тоне не разговаривала, мнение окружающих учитывала, и вообще вела себя расслабленно. Казик быстро успокоился и привык быть рядом. Или это она сделала, чтобы он перестал бояться?.. — Когда голову долго набивают разной информацией, она вываливается наружу в самых причудливых сочетаниях. Вот смотри. В этом секторе зафиксирована подозрительная высокотехнологичная активность, хоть планет высокого уровня нет. А в соседних секторах резко возросло количество смертей от нового наркотика биологического происхождения. Наша задача вычислить, с какой планеты поставки и из чего его делают. — А ты не можешь порадарить мозги местных и выяснить? — Я похожа на ридера? Это они могут целую планету прочесать не выходя из коматоза, ой, рабочего состояния. А у меня дальность крохотная. Я не на это заточена. — Почему не дали задание ридеру? — Их после эпидемии знаешь сколько осталось? — Сколько? — Мало совсем. А как делать новых еще не придумали. — Как раньше делали? — Сами рождались. И секрет их рождения так и не открыт. Так что не отлынивай, шевели теми мозгами, что есть. Вот перед тобой три звезды, тридцать семь планет, четыре с жизнью, одна даже с кислородной. — С нее начнем? — с надеждой спросил Казик. Не жаловал он бескислородные планеты. — Я бы тоже с нее начала. Наркотик рассчитан на белковые тела. — Хорошо же от него торкает, что даже умереть не жалко, — мечтательно протянул Казик. — Хочешь дам попробовать? — потянулась она к карману. — А есть? — уставился он на оттопыренный карман. — Для таких дурачков всегда есть, — щелкнула она его по лбу быстро и больно. — Ай! — Присцилла, летим к Гениксу 8, — велела Тио искину корабля. — Курс построен, — тут же отозвалась Присцилла. — Прибытие через пять часов. — Можешь сильно не торопиться. Хочу выспаться перед работой. — Через шесть часов? — Ты мне льстишь. Не раньше, чем через девять. Еще же поесть надо будет. — Коррективы внесены. Прибытие через девять часов. — Вот и отлично. Казик, пошли спать! — Что, опять вместе?! — испугался Казик. — Я забыла свою подушку для сна дома. Так что ничего не поделаешь, терпи. Ты же приставлен мне помогать? Работай! Казик закатил глаза и поплелся следом. Тио не врала, она и правда только обнималась с ним, или заставляла обнимать себя. Хотя он уверен, что подушка ее точно не обнимала! *** День Надо ли говорить, что после того первого раза Гюрхан мог думать только о повторении? Кое-как дотерпев до обеда, он выпил напиток, помогавший ему быстрее соединиться мыслями с Кёчёком и стал уговаривать того о встрече. Загвоздка была в том, что за Гюрханом следили, особенно теперь. И Кёчёка не особо отпускали из дома. Щупальца у него совершенно перестали гореть, но выдать секрет хорошего самочувствия он не решился. Ведь он ослушался отца и вышел к людям. К человеку. Если рассказывать, то придется выложить и про связь, а это была только их тайна. Никто из братьев и взрослых так не умел. Это Кёчёк знал точно. Его и так считали мелким и глупым, а узнают про связь и совсем затравят. Ну их. Кто-то один или оба разом придумали, что Гюрхану надо искать другой выход к морю. Тайный. Чтобы уходить незамеченным. Этим Гюрхан и планировал заняться, как только представится возможность. А пока случайно удалось выяснить, что наложники действительно пропадали. Некоторые насовсем, другие на время. Только попав в гарем, Гюрхан знакомился с несколькими парнями, живущими тут уже не первый месяц. Один из них спал у выхода из барака, Гюрхан знал его место. Четыре дня назад тот пропал, его место пустовало. За своими заботами Гюрхан не придал этому особое значение, а сегодня увидел, как служанки привели его под руки, положили на подушки. Он был бледен, лицо искажено гримасой боли. Он цеплялся за руки служанок и что-то тихо просил, но они только кланялись, потом развернулись и ушли. Дождавшись, когда все любопытные вновь займутся своими делами, Гюрхан пробрался к парню, поднырнув под шторой. — Привет, прости, не помню твоего имени. — Шахди, — приоткрыл глаза парень. — Точно, а я Гюрхан. Помнишь меня? — Ты из новеньких. — Да. Что с тобой произошло? Ты заболел? — Нет. Мне повезло стать носителем жемчужин. — Что-то я не вижу радости на твоем лице, — заметил Гюрхан. — Радость в сундуке, — он протянул руку, коснулся замка и тот открылся, позволяя увидеть драгоценное содержимое. Слитки и камни заполняли его до половины. — А зад подживет. — Это потому что монстр трахал тебя своим щупом? — К этому я уже привык, а вот жемчуг вынашиваю первый раз. Парни говорят, что и к этому можно привыкнуть. Если не умрешь от разрыва кишок, — хихикнул он, дернулся, коротко застонал. — Эти жемчужины, какие они? — Вот такие, — показал Шахди свой кулак. — И их выдирают изнутри такими жуткими щипцами, сперва раскрыв зад, будто голову туда пихать собираются. В этот раз я выносил целых три! — А обычно сколько? — Одна или две. Они очень ценные, поэтому мне столько богатства и отвалили. Как все заживет, опять пойду к монстру. — Надеешься продержаться год? — Хочу как следует заработать за свои мучения, — изможденно прикрывая глаза, выдохнул Шахди и задремал. — Шахди, Шахди, а как узнать, что в тебе зародился этот самый жемчуг? — потряс его Гюрхан. — Живот становится каменным и блюёшь, — пробормотал юноша в полусне и отвернулся, давая понять, что дальше разговаривать не намерен. Гюрхан вспомнил, как они кувыркались с Кёчёком, прислушался к себе, пощупал живот. Вроде ничего не болело и не тошнило. Может пронесло и в нем нет никакого жемчуга? Он был уверен, что не все переживали вынашивание и добычу. Вот почему много наложников, вот почему постоянно набирают новых. Умирать не хотелось. Ночь Вечерний напиток пил со страхом. Вдруг сегодня взрослый монстр не откажется от него? Вдруг жемчуг уже растет у него внутри? Что это? Зачем он нужен? Проваливаясь в сон, он увидел глубокое море и ощутил безмолвное спокойствие отца монстров, которое успокоило и его самого. Гюрхан уснул. В эту ночь его никуда не водили.