Мне есть, что рассказать...

      Лена больше не видела эту девушку. Когда они сидели ещё там, на скамейке, обоих утащило в глубокий сон, а потом, когда шатенка очнулась, незнакомки уже рядом не было.       Бесконечные конфликты и будни продолжались. Скандалы в семье также не утихали, но так как все это давным-давно превратилось в рутину, несчастная девушка старалась игнорировать любые проблески проблем. В календаре уже светился конец ноября. Ещё совсем чуть-чуть и снег за окном можно признать настоящей зимой.       Сегодня девушка снова, впрочем как и всегда, сидела на той же самой скамейке в то же самое время. Наверно, это уже вошло в привычку приходить сюда каждый вечер. А приходить приходилось абсолютно всегда. Как только слышался звон разбиваемой посуды и первый крик, Лена по привычке натягивала на себя сломанные наушники, для того, чтобы абстрагироваться от шума, обувалась и покидала квартиру.       На улице стоял суровый мороз, но это никаким боком не мешало. Если бы была хоть какая-то возможность переночевать на улице, Лена наверно так бы и сделала, но пробирающийся до костей холод всё равно в итоге сделал бы своё, заставив любого человека скрыться в помещении, поэтому девушка рассчитывала посидеть под светом фонаря максимум час.       Иногда хотелось умереть прямо здесь, на скамейке. Просто уснуть и больше никогда не просыпаться. Или превратиться в птичку и улететь далеко-далеко. По крайней мере в теле птички удастся повидать красивые места, да и тогда, улетев в дальние края, её врядли настигнет ненавистная бытовуха и ужасное понятие как «замкнутый круг». Замкнутый круг, где одно и то же дерьмо повторяется снова и снова, постепенно превращаясь в часть твоей жизни.       С того самого дня Лена не видела Вишню. Поэтому, когда на скамейку снова подсела улыбающаяся девушка во всём чёрном, сердце шатенки затрепетало, а в горле застрял тяжёлый ком. С того дня к глазам часто подступали слезы от пугающих мыслей. Страх так больше и не увидеть эту лучезарную девушку, так и не услышать её долгий, но такой согревающий сердце монолог, приводил сознание в настоящий ужас. Да, Лена встретилась с ней всего однажды, ночью, в пустом парке, но это никак не могло стать логичным основанием, вынуждающим зачеркнуть все пережитые чувства той ночи, когда она держалась за холодную мягкую ладонь и чувствовала покой.       — Привет, — Вишня тепло улыбнулась, повернувшись не всем корпусом к Лене, а только половиной.       Сегодня Вишня выглядела куда более уставшей. В прошлый раз её улыбка хоть и была полна боли, но она по крайней мере искрилась правдивым позитивом и надеждой. А сейчас прищур карих глаз заметил, что с сидящей напротив девушкой что-то не так. Эта улыбка не настоящая...       Грудь жгло от невыносимого желания спросить: «Что с тобой?» Но опять, тяжёлая цепь, ошейник, сжимающий горло, не дал шатенке произнести ни единого слова. В глазах появились горестные слезы, она снова приоткрыла рот, но так и не смогла задать простой сочувствующий вопрос. Неужели опять не получится хоть что-то произнести? Поборовшись с собой ещё немного, шатенка сдалась, но глубоко в сердце пообещала, что в следующий раз не промолчит, а точно спросит, как у Вишни дела...       Лучезарная девушка, брюнетка, снова закинула ногу на ногу как в прошлый раз и улыбнулась ещё ярче. Но опять же, это нельзя было не заметить, улыбка, очень медленно, насильственно выдавливалась из поджатых дрожащих губ.       Лена, увидев отчаянную гримасу на лице девушки, победила в борьбе с собой и решилась всё же произнести вслух вопрос: «Что у тебя стряслось?» Но её настрой тут же рухнул, когда неожиданно Вишня от порыва ветра слегка не так повернулась, показав на свету вторую часть лица и тем самым заставив шатенку в ужасе замереть. Сердце тут же рухнуло вниз. Красивый небесный глаз украшал огромный фингал, а теперь, при свете фонаря, шатенка смогла заметить и гематому, проступившую на верхней губе.       В голове взорвалась бомба. В груди вдруг резко кончился кислород, от чего Лена почувствовала, как стоит на тонком льду, который скоро треснет и унесёт её в бездну отчаяния.       Она хотела закричать. Сначала закричать на всю улицу, обвиняя весь мир в несправедливости и жестокости, а потом утешить Вишню и спросить, что с ней случилось. Но опять, как и в предыдущие разы, рот и шею сковало болью, а сердце наполнилось пустотой. Она так и не выдавила из себя не слова поддержки, не даже простое «привет».       Увидев ошарашенный взгляд карих глаз, брюнетка натянуто улыбнулась, пару раз моргнула и суетливо пробормотала, пытаясь спрятать ладонью фингал:       — Извини, это так... Пустяки, просто папа сегодня немного не в духе... Хе-хе, — Вишня ещё раз выдавила из себя улыбку. Её поведение и слова выворачивали ситуацию таким образом, как будто причиной этой проблемы являлась она сама, а не тот, кто сделал это с ней. От подобного в груди образовывалось тяжёлое отвратное чувство.       И опять, снова, как и в прошлый раз, в этих красивых бездонных голубых глазах появились первые намёки на слезы. Лена скрипнула зубами и судорожно выдохнула.       — Прости, прости! — брюнетка виновато вскочила и быстро затороторила, — я тут уже второй раз подсаживаюсь и начинаю рыдать. Надоедаю, наверно, да? — в конце она перешла почти на раздирающий душу шёпот. Каждый её слог отражался в ушах Лены звонким ледяным эхом.       Она сделала это быстро. Встала вслед за Вишней и, схватив ее не за холодную, а за ледяную ладонь, крепко обняла это хрупкое, начинающее дрожать от слез тело. Объятие было настолько тёплым и нежным, что крепкая нить, сдерживающая порывы боли не выдержала подобного. Лучезарная девушка расплакалась. Она рыдала, уткнувшись в зимнее пальто Лены. Она рыдала так, как будто рассказывала обо всём, о чем никому не могла рассказать. Каждый её всхлип передавал всю ту боль, которую никогда не опишешь словами. Каждый судорожный вздох был подобен острому ножу, входящему по самое в горло.       Лена сглотнула тяжёлый ком. Щеки обдало сильным жаром. И теперь из её глаз также текли горькие пустые слезы. Сердце кричало, пока она продолжала медленно поглаживать Вишню по спине.       Они так и стояли, пока маленькие снежинки, одна за другой, приземлялись на них, на землю, танцевали в воздухе и парили по всему парку, рождая в сердцах этих двоих тёплое незнакомое чувство. Ветер свистел в ушах и одновременно рассказывал о надежде, в которой помимо ужаса и дерьма в этом мире, можно заметить красоту. Можно почувствовать атмосферу нночи вдохнуть приятный воздух, ощутить чужое тепло в крепких объятиях.       Когда девушки успокоились, первой отстранилась Вишня. В её светлых глазах, точнее в одном ясном, а в другом слегка подбитом, читалась маленькая хрупкая мечта, появляющаяся, когда уже повзрослевший юный человек пытается убедить себя в существовании чуда. Пытается оставаться ребёнком и продолжает игнорировать напутствия разочарованных в жизни взрослых.       — Знаешь, — не отпуская руки Лены, сказала она, — я хочу изменить этот дерьмовый мир. Я хочу сделать свою жизнь лучше. Хочу не стоять здесь, а хочу быть там, на балконе одного из небоскрёбов, где свет фонарей особенно загадочный. Я хочу изменить свою жизнь. И я сделаю это, — в серьёзных глазах читалась решимость. Та самая стадия, когда сломленная душа обретает цель, за которую в будущем перевернёт горы.       И даже сейчас, ощущая боевой настрой этой хрупкой и милой девушки, Лена не могла подбодрить её словами. Хотя и пыталась. Она снова и снова открывала рот, но ни один звук так и не покинул её души. Всё, что оставалось, так это крепко обнимать эту очаровательную девушку, подарившую ей ещё одну необычную ночь. И эта ночь не была полна ужасов и невзгод. Чувство, родившееся в сердце, было похоже на засохшую землю, на которой вдруг пророс маленький росток, обещающий в будущем вырастить в огромное и могущественное дерево. Самое главное — сохранить его. Сохранить это чувство надежды.       — Слушай, ты обещаешь завтра снова сюда придти? Я бы дала тебе номер телефона, но честно говоря, у меня его нет, — Вишня снова крепкой хваткой вцепилась в пальто шатенки. Ей казалось, что если она сейчас отпустит эту девушку, то больше никогда с ней не увидится.       Лена так и ничего не ответила, только энергично закивала головой. Увидев её кивок, молниеносное согласие, Вишня впервые за эту ночь смогла улыбнуться. Но на этот раз искренне. Чисто. А свет в голубых глаз снова заискрился с необычайной волшебной силой.       Вскоре обе почти окончательно замёрзли. Стоять под покрывалом бесконечных падающих снежинок можно было вечность, но у любого волшебства всегда есть трагичный конец. Это чудо закончилось. Пора было прощаться. И всё же эти двое не могли отцепиться друг от друга, как бы не старались.       — Слушай, а почему ты всегда молчишь? Я, вот, разговариваю наверно без конца, по крайней мере в прошлый раз, а ты? Неужели тебе нечего сказать? Не о чем рассказать? — Вишня взглянула в глаза Лены с искренней теплотой и заботой, от чего в сердце шатенки родилось тёплое и до безумия нежное чувство.       Но опять же, она ничего не ответила. Да у не и не получилось бы... Так что, всё, что сделала Лена, так это пожала плечами, горестно улыбнулась и снова крепко обняла девушку, отражая тем самыми теплоту и улыбку в большем размере.       — Ладно. Я понимаю, не можешь, так не можешь. Не страшно, — рука Вишни заботливо скользнула по спине шатенки. Та вздрогнула и прижалась к другому телу посильнее, ощущая своей грудью, грудь уже не незнакомки, а близкой подруги. — Ты мне обещаешь, что завтра придёшь, так ведь?       Лена снова энергично закивала. Она придёт. Обязательно придёт.       — Что ж... Тогда, — как бы им двоим этого не хотелось, и та, и другая отстранились друг от друга. Карие глаза проникновенно смотрели в голубые, и две человеческие ладони так и не разъединялись до сих пор.       В тот момент не было понятно, кто решился на этот шаг первым. По воспоминаниям, Лена нежно прикоснулась к щеке Вишни и приблизилась к её лицу. Замерший указательный палец пробежался по взбухшей гематоме на верхней губе. В карих глазах читались боль и сочувствие. В свою очередь брюнетка поймала прохладную ладонь, обхватила дрожащие кисть подруги и мягко поцеловала несколько пальцев.       Прикосновение горячих губ к коже вызвало в сердце танец сотен мурашек. Лена даже перестала дышать. Этот жест был пропитан глубокой и искренней нежностью. И, когда ветер ворвался уже обоим за шиворот, и одна, и другая аккуратно и нежно примкнули к губам друг друга. Не настойчиво. Легко, заботясь о каждом движении. Мягкость блуждающих по телу рук, старающихся прижать своих хозяинов как можно ближе друг к другу, просто сводила с ума. Сладость на языке вызывала вспышки в глазах. А от ощущения чужого дыхания бешеный электрический разряд в животе разбегался волнами по каждой клеточке организма.       Не хотелось уходить от этого тепла. Не хотелось высвобождаться из замкнутых рук, но вскоре и Вишня, и Лена перебороли себя и отстранились. Обе до сих пор ощущали влажность на губах. Обе до сих пор чувствовали тепло родных рук сквозь промерзнувшую одежду.       Это было невыносимо. Горло жгло неутолимым болезненным огнём. Когда Лена, первая, кто повернулся спиной, чтобы направиться в сторону своего дома, отошла от Вишни на несколько шагов, в сердце каждой из них родились тоска и горечь. В голове плясал туман, и может именно из-за него, Лена забыла попрощаться. И забыла спросить адрес. Она просто так ушла, даже не помахав на прощание рукой. Ушла, так и не обернувшись. Но это совсем не страшно. Ведь они обе верят в их общее «завтра», где им предстоит снова встретиться. И тогда у Лены точно получится сказать те самые желанные слова: «привет» и «пока».