Зарисовки по Магистру

      Отец был его кумиром. Он был всем его миром, он был недосягаемым идеалом, великолепной мечтой и тем, кем он хотел стать в будущем. Он обожал его, его чувства к отцу были сродни поклонению, даже несмотря на то, что отец мог месяцами даже не смотреть на него, монотонно раздавая похвалу, не имеющую никакой ценности, или спрашивая что-то об учебе. Вынужденная вежливость, больно бьющая по тому маленькому ребенку внутри него, но все еще такая необходимая, чтобы удовлетворить свою жадную потребность во внимании, одобрении и любви.       Мать была его защитником. Она яростно вступалась за него перед отцом (Хотя, — как иногда думал он, — это просто повод поспорить с отцом), заставляла тренироваться до потери пульса, до кровавых мозолей, до боли и границы выносливости, чтобы оправдать ее ожидания и превзойти Вэй Ина, с которым его все сравнивали. Она делала больно, часто не слушала его, но она любила его и отдала все, чтобы он жил. И он любил ее в ответ, умоляя дать помочь, умоляя служить ей поддержкой, умоляя… Умоляя не уходить.       Сестра была его пристанью. Тихой гаванью, где он мог снять все защиты и рассказать обо всем, что его тревожит. Он не получил бы в ответ осуждения, не получил бы нотаций или равнодушия, он получил бы поддержку, объятия и любовь. Чистую, нежную, искреннюю. Такую необходимую. И он защищал ее в ответ, поддерживал и обнимал, защищал от слухов, злых языков и даже от ее собственного жениха, он поддерживал ее и говорил, что она прекрасна, когда шидзе начинала думать, что в ней есть какие-то изъяны. Он так искренне радовался, когда она вышла замуж по любви за любящего ее человека, когда она родила ребенка, его племянника, который с самого рождения был любим им, сестрой, Цзысюанем, Вэй Ином и, он уверен, их родителями.       Вэй Ин был его соперником. Не врагом, нет, соперником. Он соревновался с ним, хотел превзойти, но своими силами, становясь вместе с ним сильнее и помогая ему. Он был его братом. Придурковатым, глупым, с кучей проблем и шилом в одном месте, но братом, который отдал бы за него жизнь, ни мгновения не размышляя. И он сделал бы то же самое. Он бы пошел против всего мира ради него, он бы стоял рядом с ним плечом к плечу, он бы обнимал его во время срывов, помогал ему бороться с клеветой и слухами, шутил и смеялся, как и в пятнадцать. Он хотел это сделать. Но Вэй Ин оттолкнул его, сказал, чтобы он заботился о клане и малыше А-Лине, а он, дурак, идиот, поверил в то, что у Вэй Ина все получится. Ну это же Вэй Ин.       Но вот он здесь. Стоит перед четырьмя могилами на коленях и плачет, воет в голос от боли и отчаяния. Он не вернет их, никогда и ни за что, он не сможет ничего сделать, чтобы вернуть их обратно, чтобы получить небрежную улыбку отца, услышать наставления матушки, обнять сестрицу и рассмеяться вместе с братом. Он остался один, совсем один против всего мира, и внезапно он уже не ребенок, защищаемый, любимый, а взрослый, защитник и любящий, тот, кто дает наставления и поддерживает, тот, кто заботится и волнуется. Но перед этими могилами он вновь ребенок, раненный, напуганный, в отчаянии и горе. Перед этими могилами он все еще А-Чен, все еще неумеха и неловкий подросток, перед этими могилами он словно рядом с семьей, с теми, кого он больше не увидит, кого больше нет рядом.       Потом он вернется в клан и вновь будет взрослым, будет Главой, будет родителем и защитником, будет учить и наставлять, будет отдавать распоряжения и командовать, но сейчас, прямо сейчас, он возращается на десять лет назад, когда у него еще были те, кто защищал его в ответ, кто учил его и наставлял, кто рассказывал ему, как командовать и управлять.       Перед этими могилами он словно может все исправить.