Зарисовки по Магистру

      — Знаешь, любить больно. Любить невзаимно еще больнее. А невзаимно любить своего, блять, соулмейта — это просто ебанное комбо. Особенно, когда он ненавидит эту связь. А ты смотришь на него и чувствуешь, как в груди сердце замирает и почти не дышишь от восторга. Просто потому, что это, блять, он. Просто потому что улыбается едва заметно, хмурится или злится. Потому что спит, ест, разговаривает или тренируется. Потому что он весь такой… Твой. До маленькой истерики и сердечного приступа. Весь, от растрепанной после сна макушки, до кончиков золотых одеяний. Просто твой, просто такой уютный, милый, любимый и тихо обожаемый. — Цзиньи еще ни разу не слышал, чтобы Сычжуй матерился. Цзиньи еще ни разу не видел, чтобы Сычжуй плакал. Цзиньи не знал, что это так больно.       У Сычжуя метка появилась совсем рано, отчего ему иногда казалось, что она с ним всегда. И Сычжуй прекрасно знал, что у Цзинь Лина тоже есть метка, он даже знает его отношение к подобной связи. Знает, что его соулмейту эта связь омерзительна. И немного ненавидит главу Цзян за такое отношение к метке. Все знали, что у Цзян Ваньиня была метка, которую он никому не показывал. Все знали, что связь соулмейтов он ненавидит едва ли не больше, чем Заклинателей Темного Пути. И только Вэй Ин близкие знали, что на самом деле он просто до безумия боится помешать своей половинке быть счастливой, пока у нее не появится метка.       Метка соулмейта появлялась после прохождения по грани жизни и смерти, после того, как увидел нечто настолько ужасающее, что сломался. У Сычжуя метка была с детства и от этого у Ханьгуань-Цзюня опускались уголки губ, а у учителя Вэя темнели глаза от отчаяния. У Цзинь Лина метка тоже появилась рано, на это Цзян Ваньинь плевался ядом, но постоянно вытирал рукавом глаза, а все тот же учитель Вэй словно сжимался весь, спеша уйти и не мешать.       Сам Цзиньи метку не получил, до сих пор оставаясь в неведении, кто его родственная душа, но, глядя на друга, он медленно переставал сожалеть об этом. Такая метка причиняет столько боли, что даже Сычжуй плачет и кричит.        — Я не хочу перестать испытывать эти чувства, но я не хочу чувствовать эту боль каждый раз, когда он заглядывается на других, когда он ругается, ненавидит меня, своего соулмейта, когда он просто смотрит на меня не так, как я на него! Почему нет заклинаний, отменяющих эти дурацкие чувства? — Сычжуй, дрожа, спрятал лицо за ладонями и сильно прикусил губу — Цзиньи знал, что он так делает, когда не может найти выход, знал, что после встреч с Цзинь Лином у него все губы в тонкой кровавой сеточке.        — Потому что чувства стоит испытывать, даже если больно. — раздался тихий знакомый голос от дверей. Сычжуй испуганно вскинулся, глядя на учителя Вэя, а тот только грустно улыбнулся, раскрывая объятия. Он продолжил, сжимая дрожащего Сычжуя, надеясь немного унять его боль, но зная, что это не поможет. — Любовь прекрасное чувство. Соулмейты — прекрасная связь. Но в мире нет ничего идеально белого и нет ничего непогрешимого. Любовь может быть невзаимной, может быть одержимой, может быть болезненной, но не надо отказываться от нее просто так. Ты не можешь знать, что испытывает человек к тебе, пока не поговоришь с ним и не примешь его слова за чистую монету. Мы с Ханьгуань-Цзюнем бегали друг за другом почти двадцать лет, и это при том, что оба знали имя соулмейта. Мы смогли понять друг друга только когда поговорили честно. Цзинь Лин не знает, что это ты его соулмейт, пожалуйста, прежде чем решать что-то, поговори с ним. Я знаю, что это страшно, что это больно, но поверь, станет легче, даже если тебе откажут. Не бойся, малыш, наш храбрый Заклинатель, ты справишься.       Сычжуй сжался весь, не желая идти к Цзинь Лину, боясь даже заговорить на эту тему вновь. Вэй Ин чуть улыбнулся, сжал его сильно, почти до боли и отпустил. Выскользнул из комнаты, больше не подталкивая, не говоря ни слова, доверяя выбору Сычжуя. И он был уверен, что каким бы ни был его выбор, отец не разочаруется в нем и поддержит.       Спустя несколько минут от сжимал кулаки напротив комнаты Цзинь Лина и отчаянно придумывал возможные пути отступления. Ты справишься. Он глубоко вдохнул и, не раздумывая, постучал.