Чуть позже, но навсегда, или неслучайности случайных встреч

Саймон привлекателен стереотипной красотой. Утонченный, выхоленный омега, притягивающий взгляд. Первая встреча с ним произошла до смешного наивно. Узкий коридор бара, быстрая улыбка и игривый взгляд. Дин не искал отношений, Саймон тоже. Горячий секс в туалетной кабинке, обмен номерами, и вот они продолжают горизонтальные встречи уже около полугода. У Саймона светлые волосы, темные выразительные глаза и взгляд почти всегда дразнящий и томный, совсем не похожий на тяжелый внимательный взгляд Каса… Сквозь приятную полудрему Дин слышит, как в приоткрытое окно льются звуки улицы, но они — лишь приятный фон для его мыслей, текущих неторопливо и плавно, как горная река. Саймон шевелится во сне, и пальцы Дина машинально зарываются в прохладные пряди на его макушке. У Саймона мягкие волосы, в то время, как волосы Каса кажутся густыми и жесткими и торчат, как воронье гнездо, когда он устало проводит по ним рукой… Узнать бы, каково это — когда непослушные темные пряди проходят сквозь его пальцы. Дин рефлекторно тянет волосы Саймона чуть сильнее. Омега одобрительно мычит. Дин не хочет сравнивать его и Каса, но снова и снова мысли его, как чертов метроном, перепрыгивают от одного омеги к другому. Саймон стройный, миниатюрный, выхоленный в тренажерных залах и массажных салонах, в то время, как Кас ненамного ниже самого Дина и прячет под одеждой крепкое тело, натренированное в сложных условиях. У Саймона золотистый загар, который приводил Дина в восторг, пока он не узнал, что омега посещает солярий. Теперь Дину все равно. Особенно, когда он понял, что светлая кожа тоже бывает красивой. Особенно в сочетании с темными волосами и глазами оттенка чистейшего неба… У Саймона аккуратные миниатюрные ладони, а руки Кастиэля крупные и в то же время изящные, с длинными тонкими пальцами — руки, держащие оружие. Руки, спасающие жизнь и способные ее забрать. И будь Дин трижды проклят, если это не сексуально… Сон давно как рукой сняло, и Дин тяжело сглатывает. Утренний стояк даёт о себе знать в полной мере, и пусть он испытывает некоторую неловкость из-за истинной его причины, Саймон, предлагающий ему помочь с этим, заставляет его воспользоваться ситуацией и отдаться ощущениям. Ладонь омеги гладит его напряженный член, и Дин с хриплым стоном толкает Саймона вниз. Не имеет смысла притворяться, кого он представляет сейчас на месте своего любовника. Дин думает о губах Каса: сухих, вечно обветренных, бледно розовых, они приоткрыты, будто Кас хочет что-то сказать, но в конечном итоге решает промолчать. Кас ведь делает это довольно часто, и, блядь, как же это несправедливо, Дину чертовски хочется знать его мысли… «Тебе что-то не нравится?..» «Хотел бы я, чтобы это было так…» Призрачный голос Кастиэля пульсирует, как яд в венах, стучит ритмом сердца в возбужденном до предела члене. Дин стискивает волосы любовника, тянет несдержанно, почти грубо. Вспышка острого удовольствия, глухой стон. Он ведь не произнёс вслух имя Каса? Мир вновь сжимается до размеров комнаты. Довольный Саймон пошло облизывает губы, а Дин ловит себя на мысли, что ему не хочется оказывать ответную услугу. *** Никаких поводов для встреч и уж тем более поводов подняться в квартиру Каса. Сэм просто попросил забрать какие-то учебные пособия, а Дин просто слишком быстро согласился. Ну, не слишком быстро, он честно пытался делать вид, что почти занят и ему некогда… Но вот он стоит у порога квартиры Каса и чувствует себя неловким подростком, получившим возможность остаться наедине с девчонкой и боящимся все запороть. Вот только Кас взрослый мужчина. Серьёзный и привлекательный настолько, что у Дина колени подгибаются. Похоже, что девчонка в этой ситуации — он сам. — Привет, — Кас улыбается, открывая дверь в квартиру и… Ох. Видеть его в домашней обстановке, уютного, босоногого и такого расслабленного — особенное удовольствие. На Касе светлая джинсовая рубашка с закатанными до локтей рукавами и домашние брюки. И, черт возьми, Дину действительно тяжело соображать в его присутствии. — Привет… Сэм попросил меня… — Да, конечно, Дин, проходи, пожалуйста, и чувствуй себя, как дома. Уютное пространство гостиной Кастиэля заставлено книжными полками и комнатными растениями. Дин в старой кожанке своего отца, пропахшей машинным маслом, ощущает себя неуклюжим жуком в тёплом и светлом баттерфляриуме. Он осторожно движется вдоль книжных полок, проводит пальцами по корешкам книг, и наклоняет голову, чтобы читать названия. Научная и классическая литература, в том числе на французском языке. Томик Воннегута становится приятным открытием — большинство книг этого автора Дин прочитал ещё в старшей школе… Статуэтки двух танцующих пчелок, фоторамка, на которой запечатлен еще совсем юный Кас: на снимке он счастливо и широко улыбается, обнимая за плечи хрупкую рыжеволосую девушку. Когда Дин поворачивается к Касу, то на мгновение ловит его пристальный взгляд, который тот почти сразу отводит. — У меня заварен травяной чай или предпочтешь кофе?.. — Кас будто смущён. — Или я могу заварить чёрный… — Травяной звучит супер, — произносит Дин. — Спасибо. Кивнув, Кас идёт в кухню. Дин делает какой-то дрожащий вдох и следует за ним. Дверь в ещё одну комнату, очевидно спальню, прикрыта, но Дин успевает рассмотреть край кровати с наброшенным на неё темно-зелёным пледом. Отдаленный, тёплый аромат инжира приятно щекочет ноздри. Дину хочется дышать полной грудью, кутаясь в уют этого шлейфа. Он представляет Каса, проснувшегося поутру. Беспорядочная копна волос, морщинка между бровями. Он встаёт по будильнику или, как и Дин, любит понежиться в кровати ещё несколько минут. Залипает ли он в телефон или тянется к книжке на прикроватной тумбочке? Наверняка же у кровати Каса стоит тумбочка, на которой лежат книги… Эти и другие вопросы вертятся в голове, целые хороводы мыслей вокруг одного человека, который стоит сейчас к нему спиной и наливает ароматный травяной чай. В своих мечтах Дин подходит к нему вплотную, вжимается пахом в округлые ягодицы, стискивает пальцами стройные сильные бёдра. Поцелуи в шею перемежаются с легкими укусами, пока руки Дина оглаживают живот Каса, дёргают пуговицы и забираются под рубашку, а потом ниже, к брюкам… голос Каса может быть ещё более хриплым, когда он будет выстанывать имя Дина? Он делает это сдержанно, закусывая губу, или бесстыдно громко? Он будет тянуть Дина за волосы или сжимать край кухонного острова, когда Дин завалит его прямо там и будет удовлетворять ртом?.. — Дин, тебе же не нужен сахар?.. Дин резко выдыхает. Низкий голос Каса не рассеивает мираж, но делает его живее и ярче. Ох, как же его хочется, этого скромника с возмутительно прекрасным телом и таинственной душой. Нет смысла убеждать себя, что Дин справится. Он серьезно втюрился. — Не нужен, — хрипло произносит он. Он ощущает прилив крови не только к щекам. — Спасибо. Кас ставит перед ним кружку. Рядом приземляются блюдца с мёдом и вареньем из сосновых шишек. — Все хорошо? — Кас чуть наклоняется к нему с другой стороны кухонного острова. — Ты выглядишь напряженным. — Да, я… — я чертовски напряжен, думает Дин, и он близок к тому, чтобы дернуть Каса на себя и поцеловать. — Я в порядке. На самом деле есть одна вещь, которую он должен сказать, и это очень существенная вещь. Дин делает глоток чая. Восхитительный вкус оседает на языке: солнечный свет, свежий ветер и шелест трав на лугу… и среди многоцветья ароматов Дина вновь окутывает, как в туманный кокон, аромат инжира. — Я расстался с Саймоном, — произносит он. Кас напротив него выдыхает, и его чашка с чаем опускается на столешницу с глухим стуком. — Ох, — только и произносит Кас. Его взгляд опущен вниз, но буквально сразу он вновь пронзительно смотрит на Дина. — Почему? Дин хочет сказать, как есть, правду, которую не обязан скрывать. Кас ему нравится. Слишком сильно, и Дин не хочет бороться с этим. Пусть он будет эгоистом, но, твою мать, он не чувствовал ничего подобного раньше. Но есть пресловутые «но», которые вынуждают Дина закусывать удила и думать, думать… Он слишком хорошо помнит напряженный взгляд Каса, когда они были в баре, и помнит облегчение, когда Дин признался, что у него практически нет друзей, а Кас мог бы стать одним из них… Дружить у него получится с натяжкой. — Прости, если тебе неприятно об этом говорить, — пальцы Каса напряжённо сжимают кружку. — Нет, это… это ничего. Я просто… не хотел давать ему ложные ожидания, возможно… Блядь, что за чушь он несёт. Он расстался с Саймоном, потому что во время секса с ним думал о Касе. И это было не случайно и не один раз, а грозило закрепиться на регулярной основе. — Ладно, ерунда все это, — Дин улыбается, хотя это больше похоже на усмешку через силу, — мы и не были полноценной парой. Морщинка на лбу Каса становится чуть глубже. Внимательный взгляд синих глаз словно хочет просканировать Дина насквозь. Конечно, как и любой омега, он будет думать, что альфа-Дин повел себя, как сволочь. — Ты сейчас включил доктора? — хмыкает Дин, чтобы снизить напряжение. — Мой бывший не страдал, если тебя задели его возможные чувства. — А что насчёт твоих чувств, Дин? — внезапно спрашивает Кас, и Дин на мгновение теряется. — Ты говоришь, что вы не были полноценной парой, и это, конечно, не мое дело… но я считаю, что ты достоин очень хорошего и… правильного человека. — Спасибо, Кас… Может когда-нибудь. Я бы хотел этого, наверное… — Так и будет, — твёрдо произносит Кас. В его взгляде ни тени смущения и неуверенности. Дин снова думает о той его другой жизни, где Кастиэль спасал товарищей в боевых условиях, боролся за себя и других, пережил то, с чем людям посчастливилось не столкнуться никогда. — Зачем ты пьешь блокаторы? — вырывается у него, и взгляд Каса тут же теряет эту искру непоколебимости и уверенности. — Наверное, это уже привычка, — его тон не выражает ничего. Дин понимает, что в словах Каса лишь толика правды, но выпытывать больше он не имеет право. — Это не мешает тебе в отношениях? — Это… Нет, не мешает, — Кас вновь облизывает губы и спешит сделать глоток чая. Дин кивает, как будто ответ полностью его устраивает. Напряжение вновь вырастает между ними, как стена, но оно не холодное и злое, скорее острожное. Дин чертовски боится сделать или сказать что-то, что отпугнет Кастиэля. Боже, на самом деле ему хочется задать миллион вопросов. Встречается ли Кас с альфами или бетами, мужчины это или женщины. Почему-то никак они не придут к той дружеской непосредственности, которая позволяет друзьям открыто говорить на все темы. У Каса звонит мобильный, и он, извинившись, отходит к кухонной тумбе, на которой оставил телефон. Дин не собирается подслушивать разговор, но невольно слышит весёлый голос собеседника Каса, а его фамильярное «привет, Касси», радости Дину не добавляет. Кас стоит, прислонившись бедрами к тумбе. Господи, блядь, Иисусе, как же он хорош. Длинные стройные ноги, широкие плечи. Взгляд Дина скользит по тонким пальцам и запястьям. Рукав рубашки Каса задрался на локте чуть выше, и внезапно Дин видит край татуировки на светлой коже. Ещё один кусочек пазла, который когда-нибудь поможет ему сложить интригующую мозаику под именем «Кастиэль». Как же Дину отчаянно хочется разгадать его. Кас ловит взгляд Дина и шепчет ему одними губами: «я сейчас». Дин лишь рассеянно кивает. В принципе он готов хоть ещё час пялиться на Каса, разговаривающего с другим мужчиной. Иронично. — Извини, пожалуйста, – Кас откладывает телефон в сторону, – друг вернулся из Франции и хочет увидеться. Дин кивает. Наверное, друг, с которым Кас тренирует французский, чтобы потом читать Бальзака и Дюма в оригинале. Чай вдруг становится безвкусным. С чего вообще Дин взял, что Кас одинок? — Я пойду, спасибо за гостеприимство, — произносит он, видя недоумение во взгляде Каса. Но ведь у него нет поводов, чтобы задержаться?.. Дин скомкано прощается. И только добравшись до дома, он понимает, что так и не забрал у Каса учебные пособия для Сэма.