Freedom

***

      Девушка отпрянула от тени в немом шоке. В последний раз её лицо искажал страх лишь однажды тёмным утром, когда… когда ей пришлось покинуть путь человеческий…       — Какого чёрта?! — она тут же приходит в себя и хватает человека на против за грудки.       — А где же: «Здравствуй дорогой друг! Я так скучала по тебе!» — отвечает он ей.       — То, что творится на морях твоих рук дело?! — она смело смотрит глаза в глаза. — А, Нобу?! Отвечай!       — Мика, Мика, Мика… Как всегда эмоции через уши лезут. — парень лучезарно улыбается. — Мне нужно поговорить с Восьмым Бароном.       — Так… Значит микстуру нужно развести в воде… А затем… — девушка читала рецепт врача, который осматривал раны Капитана, но его подчерк сложно было разобрать. — Затем…       — Хватит. — Сэм вырывает рецепт из рук Джасты. — Ты вгоняешь меня в тоску, принцесса. — садится на стул рядом со столом в центре каюты, и облокачивает костыль о своё здоровое плечо. — Разве это важно? — он махает перед её лицом бумажкой, словно насмехаясь, но по-доброму. Фореста иногда забавляла эта излишняя серьёзность Джасты, но ей, по его мнению, больше шла улыбка, а не сдвинутые к переносице брови.       — Конечно! — Эйр попыталась вернуть листок, но у неё не получилось. — Это поможет тебе поскорее поправиться!       Она снова попыталась ухватить лист бумаги, но Сэм не давал этого сделать. Может он пытался её хоть немного, но взбодрить?       Форест тянул свою здоровую руку назад, чтобы девушка не дотянулась, но она была скорее упёртой, чем наивной. Она тянулась своей кистью к бумаге, и, когда она почти дотянулась, а её легко вздымающаяся грудь оказалась на равные с глазами Капитана, то смогла ухватить листок.       Сэмюэль, хоть и бывший, но аристократ, повёл себя, как истинный джентльмен, отведя взгляд в другую сторону от открывшегося, слегка откровенного, вида перед глазами. Это застало его врасплох, поэтому и хватку он ослабил. Кто бы мог подумать, что с виду такой грозный и молодой пират придёт в смущение из-за девушки.       Джаста победно улыбнулась. После последовал стук в дверь. Старпом… Она ведь не дождётся разрешения или отказа войти, поэтому тут же входит, но не с типичным задором.       — Что случилось? — сразу меняется в лице Капитан.       — Нобу… Нобу хочет с тобой поговорить. — неуверенно говорит Старпом, будто сомневаясь в собственных словах.       Глаза Сэма округляются, а перед ним, в дверном проёме, появляется Нобу Райвер — азартец и жулик… Да уж… Они были знакомы… Хотя как тут не удивишься человеку, что до сих пор был мёртвым.       Джаста, увидев напряжённое лицо Сэма, сама, невольно, почувствовала в висках небольшой вольтаж. Что-то ей подсказывало, что их разговор будет тяжким.       — Джаста, Мика, выйдите. — это была даже не просьба, скорее приказ.       Девушки послушно покинули каюту капитана, оставив призрака прошлого один на один с тем, кто так рьяно его избегал.       — Кто этот человек? — Джаста оборачивается на Браун.       — Нобу Райвер… Скотина. — раздражённо фыркает рыжая. — Чаю?       — Что это за прелестная мадам с белыми волосами? — Райвер не стесняясь проходит вглубь комнаты. — Наконец-то нашёл себе девушку?       — Тебя это не касается. Как ты.?       — Ах, да! — эмоции задорного юнца сменились, окрашивая его лицо мраком. — Тебя наверняка интересует то, почему я здесь, а не в… ином месте.       — Мёртвые не воскресают.       — Тем не менее в морях сейчас творится полный кошмар. Моряки боятся выходить в открытое море, опасаясь набегов мертвецов. — Нобу поворачивает своё лицо к Капитану, смотря с жалостью и волнением. — Я мёртв. — кратко выдаёт он. — То, что ты видишь перед собой — эфирное тело.       — Не может быть! — Сэм вскакивает причиняя дискомфорт своей ноге. — Это крайняя мера!       — Да… Но мне нужно передать кое-что в этот мир. — Райвер достаёт из кормана брюк запечатанное письмо. — Необходимо созвать Совет Братсва Пиратов. — он передаёт письмо Форесту. — Завтрашним утром… эфирное тело исчезнет… Поэтому эта ответственность ляжет на твои плечи, Капитан Сэм Форест.

***

      Горячая жидкость разлилась по красивым сервизным чашкам. Во рту чувствовался привкус мяты, оставляющий после себя нотки свежести.       — Нобу Райвер, кто он? — Эйр отпивает чай. — Кроме того, что он скотина.       — Ха. — Браун ставит чайник с заваркой на стол. — Он старпом на Поющей Софии.       — Но ведь Поющей Софии не существует… Или.?       — Она пошла ко дну вместе с капитаном и всей частью команды. — Микаэлла нервно мнёт руки. — И погубил их Леонхард Рихтер. — рыжая опустила глаза в пол, ей не посебе от одной мысли об этом пирате. — Произошло это примерно пять-шесть лет назад, но звание Седьмого Барона так и не перешло к другому человеку.       — Почему?       — Я не знаю… Девушки сидели молча. Слов и не нужно было, видно, что Микаэлла не в духе, расположенном к разговору.       Что-то крутилось в рыжей голове с бешеным ритмом, заставляя окружающих, а точнее рядом сидевшую Эйр, пугаться этого. Но старпом привыкла держать свои чувства в себе, она привыкла… К любой тяжести жизни привыкаешь, после чего это становится нормой твоей каждодневной рутины, но ведь… Такого не должно быть. Жизнь дана чтобы её жить, а не тратить на свои мысли, загоняющие тебя в тесные рамки общества. Жизнь твоя, и ничья больше — тебе решать, и никому другому. Жить нужно здесь, сейчас, а не когда-то в прошлом… Впрочем Микаэллу это не волновало… Её прошлое, окутанное тёмной занавесью тайны, оставило яркий отпечаток в её невыносимой жизни.       — Скажи мне, Джаста… — Браун поднимает свои покрасневшие глаза. — Почему ты такая смелая?       — Я? Я не сказала бы… — Эйр сначала была смущена, но оставив свои порывы к лесному комментарию, она пытается понять суть, с которой собеседница спрашивала. — Ты ошибаешься… — она немного приподнимает уголки губ. — Я совсем не смелая.       — Ты ведь сбежала из дома, оставив своих родителей. — Мика облокиталась о свою руку, предварительно поставив логоть на стол. — Ты не побоялась заключить сделку с пиратом, а потом и вовсе спасти ему жизнь. Ты отправилась с нами совершенно не зная, что будет потом… — Браун поднимает глаза на девушку на другом конце стола. — Кто-то назовёт это безрассудством — я назову это смелостью.       — Микаэлла…       — Вот бы мне хоть каплю твоей решимости. — пиратка сложила руки на своих коленях, будто провинившийся ребёнок. — Хоть чуть-чуть твоей силы воли… — с её глаз медленно, но решительно падали слёзы.       Джаста встала со своего места, обогнула стол и присела на корточки перед Браун. Взяла её тёплые руки в свои холодные, и приветливо улыбнулась.       — Мика, посмотри мне в глаза. — Эйр сжимает тёмные ладони. — Ты сильная, ты смелая, ты красивая… — она немного поглаживает тёмную кожу подушечками больших пальцев. — Я понимаю твои сомнения, они теплились и в моей душе, но держа чувства в себе тебе становится только хуже. — Джаста говорила от чистого сердца, ей было невыносимо смотреть на терзания пиратки. — Я выслушаю тебя, если тебе есть что рассказать.       Браун смотрела недоверчиво, но её сердце постоянно рвалось на части. А когда в её жизнь снова нагрянул Райвер, то она не смогла сдержать обуявшие её эмоции. Трудно сдерживаться, когда твоя душа расколота и брошена, словно тонкое стекло.       Микаэлла продолжает смотреть в зелёные изумрудные глаза Джасты. Они так сияли и пылали жизнью, что пиратка хотела окунуться в них и обернуть себя этой пеленой зелёной страсти. Глаза Эйр взаправду напоминали что-то живое, собственно, обладательница столь прекрасных глаз сама воодушевляла. Не даром говорят: «Глаза — зеркало души».       Браун редко давала слабину, но сейчас… Всё рвётся наружу. Она не хотела бы посвящать кого-то в своё прошлое, оно бы отпугнуло их, вот только Эйр сама настаивала… Мика не могла больше сомневаться, все эти чувства отпрянули на самый дальний план и она дала волю своим эмоциям. Выложила, как на духу — всё, как есть. Но Браун боялась осуждения со стороны аристократки. К её, непрошенным, мыслям этого не произошло.       Пиратка лишь почувствовала, как её сильно стянули вниз — со стула, и прижали крепко к себе. Она ощутила прикосновение чужого тела, от которого веяло добротой и чем-то светлым-приятным.       — Мне так жаль, Мика! — грустно говорит Эйр. — Ты взаправду сильная и смелая! Ты восхитительна! — она только крепче прижала Браун к себе. — Ты сильнее любого другого человека! Мне правда очень жаль…       Микаэлла уткнулась в плечо девушки, обнимавшей её столь сильно и трепетно, что пиратка невольно стала впитывать в себя все эти положительные эмоции.       Она впервые слышала слова поддержки и восхищения, которые, взаправду, были искренними! Пиратке… Рыжеволосой девушке не хотелось выбираться из этого уютного и безопасного кокона рук Эйр.       — Почему ты такая хорошая? — невнятно говорит Браун, шмыгая носом. — Мир не заслуживает тебя…       — Знаешь… Чем-то ты мне напоминаешь моего младшего брата. — слегка улыбнувшись проговаривает «принцесса». — Вы оба будете держать всё в себе до последнего. Но вы оба такие хорошенькие!       Девушки просидели на полу ещё много времени. Чай давно остыл, а на небе стали появляться звёзды.       Может ночь — время откровений, но так людям не понять всю суть дневных разговоров. Днём ты вежлив и общителен, а ночью опьянён своим горем.       Ночь сгущала тени на Воле Посейдона, поэтому Джасте пришлось покинуть Мику, которая убирала то, что осталось от чаепития.       Раньше Эйр думала только о том, какие пираты свободные и отчуждённые от бегера. Преступники морей и грабители сердец… Но с каждым новым днём она начинает понимать, что у каждого пирата своя история несчастья. Она убеждалась, что они не просто варвары, а люди с нелёгкой судьбой и своими чувствами. Они живые…       — Столь очаровательной мадам не следует ходить по пиратскому кораблю одной. — окликает её голос спереди, она видит того самого парня, что говорил с Капитаном.       — Я могу постоять за себя, не волнуйтесь. — она отвечает коротко и ясно, что ставит в тупик Нобу. Между ними повисает неловкая тишина.       — Я вижу вы очень скрытная, мадам. — он улыбается. — А что бы вы хотели сказать на самом деле?       — Не понимаю сути вашего вопроса, мистер…       — Нобу Райвер.       — Да. — она чуть щурит глаза. — Так вы хотели что-то конкретное?       — Нет, что вы. Просто подумал, что вы выглядите растерянно. — он немного ухмыляется. — Но, наверняка, вам часто говорят, что вы так же красивы, как луна. Белоснежные волосы редкость…       — Спасибо за комплимент, Нобу Райвер. Но мне пора.       Почувствовав напряжение и холоднящую ауру собеседника, Джаста поспешила удалиться от Нобу. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть, с каким лицом он провожает её спешащую фигуру. Холодок пробежался по её спине, оставив после себя рой мурашек.       Она быстрым движением заходит в каюту Капитана и облегчённо выдыхает.       — Что-то случилось? — сразу встречает её вопрос Сэма.       — Нет. Ни чего особенного. — уклоняется от ответа. — Этот парень… Нобу Равер. Какой-то он странный. От него веет невыносимым холодом.       — Он мертвец. — отвечает Форест. — Точнее призрак.       — Чего?       — Я знаю, что это звучит дико. — Капитан засовывает письмо во внутренний корман своего плаща, который был на него накинут. — У пиратов есть такая практика, когда, будучи мёртвым, ты можешь связаться с миром живых. У этого ритуала есть свой, один единственный, минус — твоя, даже загробная, жизнь сокращается вдвое. После лишь небытие…       — Звучит не то что дико, скорее очень жутко. — Эйр достаёт из-под корсета бумажку, ту самую, с рецептом по применению микстуры. Сэм удивляется: Когда это она успела её туда засунуть? — И зачем ему это понадобилось?       — К твоему сожалению, принцесса, как Восьмой Барон, я не могу открыть тебе эту тайну.       — Не очень то и интересно было. — может Джаста и понимала, что таков его долг, а она сама даже не пират, но ей, всё же, стало немного обидно. — Так, значит, мы остановились на воде…

***

      Микаэлла судорожно собрала свой чайный сервиз. Она попыталась вспомнить от куда он у неё, чтобы хоть как-то отвлечься от своих душераздирающих мыслей, но так и не смогла припонить ни одну посудную лавку.       Она разделась и легла в свою маленькую кровать. Закрыв глаза она так и не смогла уснуть. Головная боль преследовала её уже несколько месяцев каждый Божий день, и, конечно же, это и стало одной из причин бессонницы.       Уставив свой взгляд в потолок, Браун почувствовала что-то тёплое, стекающие с глаз к вискам, и падая на рассыпавшиеся ярко-рыжие волосы. Она снова плачет. И сама не знала об этом. Видимо настолько ей уже было больно…       Не в силах побороть свою бессонницу, девушка села на кровати, свесив ноги. Обратила внимание на часы: почти утро.       Решив не терять времени, она натянула кожаные штаны и сапоги, заправив пожелтевшую рубашку, и побрела на палубу.       Там было пусто. Ни одной бодрой души, кроме неё. Она запрыгнула на перила борта, держась за канат, свисающий от мачты. Прохладный ветер тут же взъерошил ей волосы. Она почувствовала, как её лёгкие медленно поглащают морской бриз.       Раннее утро, когда нет никого, — её любимое время суток. Можно думать о чём хочешь, говорить о чём хочешь… а самое главное: можешь наслаждаться мирной тишиной сколько хочешь.       Браун взглянула вниз — медленно плещущаяся морская вода. Ей хочется окунуться в темноту морского дна, чтобы каждая клеточка её тела была поглащена водой. Она отпускает канат, готовясь прыгнуть.       — Ну и ну. — слышится голос позади. — Микаэлла Браун — отважнейшая из пиратов, хочет прыгнуть в море и погибнуть.       — Какой же ты всё-таки чертила. — признаётся она, спрыгивая на палубу и раздражённо отряхивая руки. — Почему ты всё ещё здесь?       — С тобой поговорить хотел. Нельзя?       — Да пошёл ты. — она облокачивается спиной о борт. — Мне не о чём с тобой говорить, предатель.       — Ну, Мика!       — Кто мне возместит ущерб, а?! — сначала срывается она, а после делает голос тише, чтобы никого не разбудить. — Сколько ты проиграл тогда? — она делает вид что задумалась, но в ту же секунду выдаёт: — Пять сотен золотых моих и столько же своих! Гениально, Нобу! Просто превосходно!       — Каюсь, мой прокол. — тяжко вздыхает он. — Я же извинился.       — Извинений недостаточно. Мне нужны мои деньги. А так как ты труп, то и взыскать долг не с кого. Как тут не злиться?       Но, после слов Мики, Райвер тут же падает на колени. Его тело ослабло.       — Что с тобой? — спрашивает Рыжая, подходя ближе.       — Моё время истекает. Взгляни. — он показывает ей свою руку, которая была уже полупрозрачной. — Я остался, чтобы попращаться. Мы ведь дуэт жуликов. — Нобу улыбается. Искренне. — Те деньки были воистину потрясающими и мирными. Они навсегда отпечатались в моей голове ярким воспоминанием.       — Нашёл время для воспоминаний! — беспокойно говорит она, и приседает к нему. — Дурак совсем!       — Я ими дорожу. — Райвер прокашливается. — Я бы хотел, чтобы те деньки вернулись. Хотел бы увидеть твоё счастливое лицо от того, что тебе снова удалось кого-то обмануть и забрать его деньги. — он хватает её руку и смотрит прямиком в глаза. — Пообщай мне, Мика, что ты больше не позволишь ни кому себя обидеть! Даже если, впоследствии, это буду я!       — Что ты такое несёшь?!       — Пообещай мне!       — Ладно! Ладно!       — Хорошо…       Солнце начало подниматься из-за горизонта, а тело Нобу становилось всё более невидимым. Вспыхнул зелёный свет у основания макушки солнца.       Тело призрака рассыпалось мельчайшими светящимися пушинками, которые расселились, как только вернулась новая волна ветра, снова трепля рыжие волосы.

***

      — Бесчестный ублюдок! — крикнула пиратка, выхватывая у какого-то солдата шпагу. — Я убью тебя!       — Я выполнил свою часть сделки, Мэри! — надменно лыбится Хьюго. — Он волен, как птица!       Но Мэри уже не слышит. Её захлестнула ярость, туманя разум и разъядая сердце.       Она в одно мгновение оказывается рядом с Мэттисом, который отклоняет её удар. Она снова пытается занести свою шпагу, хочет рассечь ему голову, но ей не удаётся. Адмирал толкает её в грудь, резко и неожиданно, что она падаёт на спину, сильно ударяясь.       — Хотел бы я тебя немедля убить на месте, Форест. — он наклоняется к её лицу, прижимая одной своей ногой её руку. — Но по закону не могу, чёрт бы тебя побрал.       — Ха.! Ха-ха-ха! — истерично улыбается Форест. — По закону?! Не тебе мне об этом говорить, отброс!       Подошва сапога сильнее надавливает на кисть Мэри, от чего пиратку пробивает резкая боль. Кто бы мог подумать, что судьба, столь роковая чертовка, заведёт её в столь омерзительную ситуацию линии жизни.       — Папа?! — тоненький детский голосок раздаётся по всей палубе. — Что происходит?!       Тео прожил всю свою жизнь с Хьюго, но ни разу не видел такой жестокости со стороны своего отца. Да, Адмирал всеми силами пытался скрыть от сына эту свою тёмную сторону безжалостности.       Мальчик сразу же подбегает к отцу и стаскивает его ногу с руки пиратки.       — Зачем ты так? — почти слёзно спрашивает Тео. — Она же не плохая!       — Она пират, Тео. Отойди от неё, немедленно!       — Мне всё равно кто она! — горячие крупинки воды скатываются из больших глаз ребёнка. — Она спасла меня! Спасла Командора Эдварда! Спасла Сторми! — Тео аккуратно гладит своими, ещё достаточно маленькими руками место на руке Мэри, где остался след от подошвы сапога. Помогает ей немного приподняться. — Неужели она не заслуживает хоть малейшего прощения?!       — Тео! — Мэттис пытается оттащить сына от Форест, но мальчик крепко вцепился в пиратку. — Прекрати!       — Нет! — Тео всем своим тельцем прижимается к Мэри. — Мэри стала мне, как старшая сестра! Даже больше! Как мама!       — Твоя мать мертва, Тео!       — Ну и что?! — срываясь на крик, Тео закрывает глаза, а слёзы снова скатились. — Мэри делала для меня то, что обычно делают матери! Она рассказывала мне сказки перед сном! Играла со мной! Заботилась обо мне!       Хьюго пытался сохранять спокойное выражение лица, вот только матросы, находящиеся вместе с ним на палубе, ощущали что-то липкое на своих душах, словно кто-то окунал их в чан с вязкой и противной жидкостью помоев. Им было то ли неловко, то ли страшно от сложившейся ситуации, и, казалось, что единственным, кто сохранил мельчайшую каплю своей человечности был Тео.       Ночь начинала отступать, позволяя тёплым краскам заполнять горизонт. Столько времени прошло, и Мэри казалось, что оно бесконечно долгое для её, теперь уже, опустевшей жизни.       — Папа! Прошу!       — Чёрт… — тихо ругается Мэттис.       Адмирал подзывает к себе солдат и еле слышно отдаёт приказ. Он больше не может смотреть на старания сына безучастно. И пока что он пойдёт у Тео на поводу, в конечном итоге не ему решать судьбу пиратки.       Мэри, на которой повис Тео, ведут в каюту, рядом с капитанской. Они остаются там, а снаружи встают два солдата, теперь охраняющие вход.       Хьюго больно видеть как Тео привязывается к пиратке с каждой минутой всё сильнее… Но этого стоило ожидать, мальчик рос без матери, поэтому привязался к той, кто проявила к нему каплю женской заботы. В этом вина самого Хьюго. Он так и не смог ни кого полюбить снова, после расставания с любимой. Его сердце навсегда было разбито.       — Адмирал! Пиратский корабль по левому борту!       Чтобы Мэттис сейчас не чувствовал, он должен выполнять свой долг. Он снова становится безжалостным захватчиком пиратских душ, для всех он снова «Каратель».       Корабль кажется ему каким-то отдалённо знакомым. У него в памяти всплывают старые воспоминания о чистых и светлых голубых глазах, которые смотрели на него с небывалой нежностью. Отгоняя эти мысли, он не может избавиться от какого-то странного трепетного чувства, которое накрывало его. Этот мир сходит с ума, или сам Мэттис?       Пираты, находящиеся на том корабле не ожидали такой подлянки от королевских кораблей, и, в итоге, им было некуда бежать. Они сдались… Но, на удивление, слишком просто.       Всех пиратов перевели на палубу Авроры Младшей. У каждого пирата за спиной стоял солдат, держащий винтовку на готове. Таков приказ «Карателя».       Самым последним высаженным человеком оказалась девушка, с ног до головы укрытая потрёпанным серым балахоном. Лица не было видно из-за круглоконечной широкой шляпы, но Хьюго и не особо обратил на это внимание.       Адмирал презренно осмотрел всех грязных пиратов, включая девушку.       — Ваш капитан видно настолько труслив, что решил скрыться среди своих же крыс. — Хьюго не сдерживался в выражениях, с пиратами не считал это нужным.       — Я капитан! Что с того? — отозвался грузный и высокий мужчина с повязкой на глазу.       — Не смей лгать. — Адмирал догадывался кто бы мог быть капитаном и тот мужчина явно не входил в этот список. — Тот, кто выдаст капитана получит помилование.       Молчание со стороны команды пиратов — было неожиданностью для Мэттиса. Неужели пираты решили стать благородными?       Тишина длилась недолго, вскоре девушка в большой шляпе подала голос.       — Я… Я знаю кто капитан…       Хьюго терпеливо и молча подошёл к ней. Он сурово смотрел на неё сверху вниз, испытывая взглядом, от которого даже солдатам становилось непосебе.       — Что ты делала на их корабле?       — Я была пленницей, сэр… Они держали меня в кандалах за решёткой. — она опускала голову ниже, чтобы не смотреть на мужчину перед ней. — Если бы не вы, то не знаю чтобы они со мной сделали. Именно поэтому я бы хотела отблагодарить вас, выдав вам их капитана.       — Это правда? — спрашивает Хьюго у солдата, что привёл её.       — Так точно!       — Что ж… — Хьюго протягивает ей свою руку. — Пойдёмте со мной мисс. Вам наверняка нужен покой.       С недоверием, но девушка протягивает Адмиралу руку в ответ, но тот лишь хватает её за запястье и отодвигает рукав вверх. Многие находящиеся вместе с ним на палубе были слегка ошеломлены.       — Кто ты на самом деле? — грубо спрашивает Хьюго и небрежно отпускает руку девушки.       Девушка в ответ лишь смеётся. Она рывком стягивает с себя шляпу и балахон, оказавшись в пиратской одежде. Теперь то Хьюго понял, почему этот пиратский корабль не давал ему покоя.       — Нда! — протягивает девушка. — Тебя, Хьюго, не обманешь! — она подходит к одному из пиратов и снимает с него головной убор. — Спасибо, что приглядел за моей шляпой, Эдгар. — натягивает на себя. — Ты ни капельки не изменился с нашей последней встречи. — снова обращается она к Адмиралу. — Хотя шрама я не припомню… Хьюго хваетае её за руку, сильно сжимая.       — Ты арестована, Эмбер Смит!       — И вот так всегда. — она закатывает глаза. — Неужели за десять лет моего отсутствия ни черта не изменилось? Какая глупость. — она ловко вырывается. И, словно танцуя, оббегает всех солдат, которые хотели её поймать. — Оле!       — Сдавайся Эмбер, меня ты обмануть не сможешь. — Мэттис вынимает свою шпагу из ножен.       — Ты прав. — Эмбер улыбается, словно беря пример с самого Хьюго, которому была присуща лишь надменность. — Я как раз собиралась заявить о своём поражении! — она поднимает свои руки сгибая их в локтях, имитируя мирное пришествие. — Орестовать её? Так ведь? — протягивает руки вместе, чтобы на неё нацепили кандалы, уже по-настоящему.       Солдаты, очнувшийся от её «танца», тут же схватили её руки и поставили на колени, чтобы она снова не сбежала от поимки.       — Что ты задумала? — Мэттис совершенно бесстрастно взризал на пиратку, и, даже если в нём и теплилась хоть какая-то надежда, то он неприменно и жестоко отвергал её.       — Ничего. — дружелюбно улыбается Смит. Но этой улыбке Адмирал не верит. — Просто даю тебе шанс поймать неуловимого капитана Поющей Софии. — самодовольно девушка искажает улыбку в хитрости. — И имя мне — Капитан Эмбер Смит!       — Не может быть! — кричит кто-то. — Ты мертва! Ты должна быть мертва! — этим кем-то оказывается Мэри, которая, распахнув двери, смогла ненадолго оглушить бдительность охраняющих её солдат. — Тебе не место в мире живых!       Форест начинают уволакивать обратно в каюту, она с яростью посмотрела на Смит, пока та не понимала кто Мэри вообще такая.       — Не знаю кто это, но надеюсь я не должна ей денег. — легкомысленно выдаёт Эмбер и пожимает плечами.       — Не знаешь.?       Хьюго ненадолго задумывается. Ему не чудится неосведомлённость Эмбер, которая, судя по всему сказанному, ни капли не врёт.       Схватив пиратку за плечо, он заталкивает её в свою каюту, а остальных пиратов — членов команды Поющей Софии, приказывает посадить в карцер.       Зайдя внутрь каюты окончательно, Мэттис замечает, как Эмбер рассматривает карту, которая лежала на столе.       — Интересно… — сообщает она не отводя взгляда от карты.       — Что значит, ты не знаешь кто такая Мэри-Лиз?       — Мэри-Лиз? Впервые слышу. А что кто-то известный?       — Она Пятый Барон Братства Пиратов. — он следит за реакцией пиратки, та немного удивляется, но больше, кроме задора улыбки, на её лице не маячит других эмоций. — Где ты была последние десять лет?       — Забавная история. — она без страха присела на стул и закинула ноги на стол. — Зелёный свет тебя ни чем не привлёк?       — Хватит говорить загадками.       — Неет. Это ты пытаешься отрицать очевидное, дорогой мой. — она смеётся, будто для неё не было препятствий в разговоре со старым знакомым. Её смех надменный, скорее даже безчувственно нервный. — Ты спрашиваешь где я была все эти шесть чёртовых лет? — снова этот смех. Она улыбается отчаянно. — Я была мертва! Ха-ха! — Смит задыхается собственным смехом. Но Хьюго не видит её искреннего веселья. — Как же я скучала по тебе, Хьюго! В Рундуке было так скучно!       — Рундук Мертвеца? — переспрашивает её Адмирал. — Значит ты знаешь что это! — он представляет перед её носом книгу, которую обманом выудил у Мэри.       С этого жеста Эмбер шарахается. Она покачивалась на стуле, а после взгляда на книгу, не удержала равновесие и упала. Ей не впервой видеть эту книгу.       — От куда она у тебя? — заинтересованно спрашивает Смит.       — Неважно. Так она тебе знакома, не так ли?       — Да. Но я даже смотреть на неё не хочу. — отрезает словами пиратка и начинает подниматься. — Эту мерзость я бы в руках держать не стала. — она отрезвлённо поглядывает на Хьюго.       — И почему же? — Мэттис ложит книгу на стол, а сам поднимает стул. Видимо он нашёл смерть Галиафа. — Твоё отношение к этой книге меня впечатляет. Неужто Ахилесова пята Эмбер Смит — первая книга Братства?       — Ты понятия не имеешь какое зло может сотворить эта книга. Последний её обладатель, который смог её прочесть, ослеп. И был немощным слепым идиотом до конца своей жизни. — она пытается отойти подальше от стола. — Вернувшись с того света немало начинаешь ценить свою жизнь, Хьюго.       — Жаль, что ты угодила именно в мои руки. Сбежать ты не сможешь. — Мэтиис же наоборот напирает на неё. — Ты предстанешь перед судом, а после тебя казнят.       — Неужели ты не скучал?       — Ни капли.       Смит теперь не смеётся, её с каждой секундой одолевает невроз. Ей становится душно в одном помещении с мужчиной, но она не в силах ни чего поделать. Она сказала правду о ценнике своей жизни, и украшение в виде туго завязанной верёвки на шее, её не привлекало совсем.       Вот только через секунду она выдавливает из себя глупую улыбку, словно не её сердце страшно колотиться о ребровые кости. Всё же она безрассудный человек.       — А что если я скажу, что знаю где сейчас то, что ты ищешь? — самодовольная ухмылка вылезает за пределы её глупости. — Знаю где сейчас Леон! И знаю его планы!

***

      Что становится с теми, кто честно выполняет свой долг?       В последние несколько часов Бонифаций только об этом и думал. Он теперь безполезен. Всё, что говорил Рихтер — оказалось ложью, в которую верил и сам пират.       Задумчиво глядя уже несколько минут на один и тот же разворот книги, Эйр не замечал вокруг себя абсолютно ничего. Он боялся. Он знает.       Дверь каюты отворяется, и по телу парня пробегаются миллионы мурашек, заставляющие его вздрагивать.       Превозмогая страх, парень оборачивается. Рихтер. Собственной персоной. Всё такой же надоедливый, с чёртовой улыбкой. Раздражает.       — Что бы ты не задумал, я готов. — подавляя страх, первым начинает разговор парень.       — Ха-ха! Именно это мне в тебе и нравится — самоуверенность! — Леон проходится к шкафчику, который находился напротив его кровати и выуживает от туда бутылку, видимо, с чем-то спиртным. — Что-то я устал. Выпьем?       — Друга себе нашёл. — нервно цедит Бо. — В твоём флоте тридцать два корабля, сотни пиратов и не нашлось ни одного собутыльника?       — Куда гораздо приятнее выпивать с человеком, который соответствует тебе по статусу. — довольно отвечает Рихтер и ставит на стол, всё-таки, две деревянные кружки. — Или я не прав?       — Мне всё равно.       Бо пытается скрыть чувство страха всеми возможными способами, и отчаянно хватается за свою напусканную безразличность. Этого хватает для того, чтобы ненадолго усыпить бдительность пирата.       Признаться, Бонифаций не любил спиртное в любом его проявлении, но, раз уж, это, как он думает, его последний вечер, то проведёт он его в пьяном угаре. Парень не умел пить. Что уж тут говорить об алкоголе, если ему самому ещё и четверти века не стукнуло.       После кружки рома, Эйр не чувствовал кардинальных изменений, но голова немного кружилась, это он понял. Вот только, он уверен, ели попробует встать, то вряд-ли сможет стоять нормально.       — Ты не произнёс ни слова с тех пор, как начал мне наливать. — говорит Бо, осмелев благодаря алкоголю.       — Тогда что бы ты хотел от меня услышать? — Леон отпивает жгучую жидкость.       — Хоть какое-нибудь объяснение случившемуся вчера. — Бо опустошает кружку. Снова. — Ты ведь во всём виноват… Или она солгала?       — Нет. Эмбер говорила правду… И ничего кроме неё…       — Тогда к чему это всё?! — Эйр взрывается, новая порция спиртного уже начала действовать в его организме. — К чему было моё похищение и эта сделка?! К чему была наша смерть на краю света?! К чему была жертва Эцио?! Скажи мне!       -…       — Так и знал. Ты мне противен, Рихтер.       Парень встаёт, опрокидывая стул. Свои копившиеся эмоции он выплёскивал на Рихтера, который, в свою очередь, беспристрастно это терпел. Хотя пират понимал, что всё, что говорил Бо являлось чистой правдой… Все эти жертвы были напрасны, а все годы, прожитые в поисках ответов были потрачены впустую…       Бо выходит из каюты. Дверь с силой захлопывается. Парень понимает, что если останется наедине с Рихтером ещё хоть минуту, то точно не содержится и ударит его.       Он подходит к краю борта, ложит руки на перила. Ночь обдавала его тело прохладой, немного отрезвляя голову. Снизу, у ватерлинии, немного поплёскивала вода. Бо стал остывать от разговора с Капитаном, хотя всё ещё был зол.       — Что у вас там произошло, а? Юнга? — массивный кок подошёл к парню и закурил сигару.       — Вы подслушивали?       — Каюта капитана находится прямиком над моей кухней. Разумеется я слышал твою ругань, пусть и не всю. — Джимбо облокачивается о пирила борта. Выпускает сигарный дым изо рта. В ночном небе дым рассеивается, как и все надежды человечества. — Ты бы не был так суров с Капитаном, юнга. Мы хоть и обычные трюмные крысы, но мы всё видим…       — Он виновен в гибели мира. Разве вам нестрашно?       — Страшно. Все люди хотят жить. — кок поваричивает голову в сторону парня. — Я расскажу тебе, почему Капитан Леонхард Рихтер привёл мир к краху. — он втягивает дым сигары в себя и выпускает его. Немного тянет интригу. — Сокровище Графа несёт в себе слишком много боли. — кок глядит на тихую водную гладь. — В то время я работал помощником тогдашнего кока на службе у бывшего Капитана. И как-то раз, в одном из портов, Капитан принял на службу немецкого мальчишку, лет шестнадцати. Парень быстро тогда пропитался уважением у матросов, вот только сам он постоянно ошивался с Эцио. Мы ни как не могли понять, почему, казалось бы, юнга слушает наставления старого пирата. Но, чёрт возьми, он поступал правильно, в отличии от других новичков. В один из дней Эцио чем-то провинился перед Капитаном и тот хотел его высечь, но вмешался юнга, приняв весь удар на себя. Как потом выяснилось, Эцио просил об отставке, чтобы повидаться с семьёй. Его дочь выходила замуж. — Джимбо мельком улыбается. А Бо, неперебивая, внимательно слушает. — Немца такой расклад явно не порадовал и он снова высказал свои недовольства Капитану. Его опять высекли, но более жестоко и яростно. Тогдашний Капитан посчитал это оскорблением, что юнга смеет что-то ставить против его слова. Вся команда тогда была недовольна решением Капитана, но ни кто и слова не сказал. Тогда впервые пошли заговорщеские слушки и Капитану следовало их присеч на корню, но он был опьянён своей жадностью и похотью. Первым, кто открыто начал осуждать Капитана перед командой был тот самый юнга, впоследствии он и стал лидером нашего повстанчества. — взор кока мрачнеет. Он с явным отвращением вспоминает тот день. — Тогда нам пришлось порубить немало своих, кто оставался верен старому Капитану. Он был трусом. И в итоге восстание закончилось нашим триумфом. Молодой немец самолично расправился с бывшим Капитаном, да с такой жестокостью, что Эдвард Тич точно перевернулся в гробу. Ни кто и возражать не стал на счёт поста Капитана — его занял немец Леонхард Рихтер. Он быстро занял место третьего Барона и набрал целый флот, нарекая его «Бессердечный». Он беспощадно грабил порта и с каждым днём становился всё более жестоким. От того юнца оставалось лишь имя… И, казалось, что всё таким же он оставался рядом с Эцио. Рихтер его отпустил, когда старик снова решил просить об отставке. Но ни кто не ожидал, что он вернётся спустя пару месяцев. Все были уверены, что он не вытерпит такого «преображения» Рихтера. Видимо он видел в нём то, что не видели мы. — Джимбо обречённо вздыхает. — Эцио поведал нам историю проклятия, что легло на нынешнего Капитана, извращая его душу. Но даже когда разум Капитана прояснился, было уже поздно. Седьмой Барон был убит, а грань между миром живых и миром мёртвых была нарушена.       — Кто его проклял?       — Корабль. — Джимбо тушит сигару о внешний борт и выбрасывает в море. — Каждый Капитан Сокровища Графа неминуемо будет поддаваться соблазну, но, как мне сказал Эцио, Рихтер единственный на его памяти, кто смог, так или иначе, противостоять воле Корабля. — Кок невозмутимо опёрся спиной о перила, сложив руки перед грудью. — Последние десять лет Капитан искал искупления своим грехам, вот только о все его старания судьба вытерла ноги и нагло посмеялась в лицо.       Пиратский повар уходит, оставляя Эйра на едине со сказанным. Бо знал, что Леонхард тащил на своих плечах тяжёлую ношу ответственности, но что к этому добавлялось ещё и чувство вины, его застало врасплох. Рихтер понимал свою вину, вот только видно, что не мог принять её.       Не долго думая Бонифаций решается вернуться в каюту. И, даже не смотря на все противоречивые чувства, он намерен помочь Рихтеру избежать кары.       Парень аккуратно отворяет дверь, заглядывает неспеша. Каюту освещали лишь пара горящих восковых ламп, затемняя высокий силуэт у окна.       — Почему вернулся? — раздаётся усталый низкий голос. — Я думал ты меня презираешь?       — Это так. Ты отвратительный человек, но даже такой, как ты заслуживает прощения. — Бо проходит глубже в каюту, закрывая за собой дверь. Как же ему хотелось послать к чертям свою альтруистичную душу. — Не смотря на всё, что ты мне сделал, я хочу тебе помочь. Потому что ты нужндаешься в этой помощи.       — Что ты обо мне вообще знаешь… — Леон разворачивается и грустно смотрит в решительные глаза парня. Его это то ли пугает, то ли напрягает, но он проходит обратно к столу и садится на стул. Он горбится, свешивая свои руки с колен. — Я ни когда не нуждался в помощи! И сейчас тоже не нуждаюсь! Поэтому твои слова.!       Эйр не стесняется и отвесисто даёт Рихтеру отревляющую пощёчину. Руку обжигает, так же как и щеку Капитана.       — Ты кретин! Хватит нести чушь! Я тебе помогу и точка!       — Ха… — но на слова парня Леон просто посмеивается. — Как же я стал жалок, что даже ты меня не боишься…       — Я боюсь того, кто стрелял в мою сестру, но не того, кто передо мной сейчас. — Бонифаций немного присаживается на корточки, чтобы посмотреть прямо в его лицо. И, хочу заметить, немало удивляется, когда их лица находятся наравне. Обычно Эйру приходилось приподнимать голову, чтобы нормально разговаривать с пиратом, именно это его больше всего и раздражало в Рихтере, кто дал ему право быть настолько высоким? Но сейчас же у него возникали совершенно другие ощущения. — Хватит распускать нюни! Верни мне прежнего наглого Леона, чертила! — он начинает растягивать щёки мужчины, пытаясь воссоздать фирменную улыбку. — Давай же. Улыбнись своей поганой самодовольной улыбкой! Сам ведь мне говорил! Кроме тебя мир спасти некому! Разница лишь в том, что теперь я помогу тебе!       — Я ведь за десять лет так ни чего и не смог сделать…       — Забудь про эти поганые десять лет! Ты сейчас здесь — в настоящем! — Эйр переводит дыхание, замолкая на несколько секунд. — Как бы люди не старались, но они не в силах исправить прошлое, даже Богу это неподвластно. Но знаешь, что мы можем сделать? — Мы можем сами решать свою судьбу. Поэтому только от тебя сейчас зависит то, что будет завтра.       За дверьми каюты, снаружи, начали слышаться оживлённые голоса. Заглянув мельком в окно, Бо увидел густой туман над водой. Это было нехорошо. Скорее всего мертвецы позарилась на живую плоть, а он тут лясы точит. Парень аккуратно подходит к двери, тихонько приоткрывает и выглядывает. Взаправду мертвецы. Ни минуты покоя.       — Я проклят… В этом и заключается моя жизнь, которой я не могу управлять… — казалось Леонхард впритык незамечает ничего вокруг, кроме парнишки, который пытался с ним вести беседу.       — Сука! — ругается Бо, и очень громко. — Лично мне плевать проклят ты, или нет! Тот, кто не может себя простить, никогда не достигнет величия! — удерживает двери, так как мертвецы начинают ломиться. — Посмотри мне в глаза! Посмотри! Ты можешь всё! Повторяй это себе!       Что-то в голове пирата переломилось. Сквозь него прошли тысячи игол, прежде, чем его сердце встало на место. У него появилось странное ощущение… Сам он вероятно когда-то испытывал эти чувства, но с проклятием забыл про них. Его воспоминания из юношества повторяли одну и ту же фразу: «Ты можешь всё».       О чём он думал всё это время? Он явно сошёл с ума, раз позволил себе сойти в уныние. Он ведь Леонхард Август Конрад Рихтер — Третий Барон Братства Пиратов, Адмирал Флота «Бессердечный» и жесточайший пират в истории!       Его глаза словно проясняются. Теперь он видит всю картину целиком. Он готов к новым испытаниям, он уверен — его уже ни чем не сломить.       Рихтер резко хватает свою шпагу и готовится к атакам мертвецов, которые вот-вот вломятся в каюту. Бонифаций долго их не удуржит.       — Очухался! — немного нервно говорит Эйр.       — Отходи!       Обрадовавшись, Эйр беспрекословно слушается пирата и быстро отбегает от дверей. Тут же вламываются три мертвеца, от которых несло омерзительной вонью.       Леонхард сразу же отсекает голову одному из них, а после так же быстро расправляется с другими двумя. Хоть в чём-то он не растерял хватку.       — Позволила бы ситуация, расцеловал бы тебя в обе щеки! — и ведь Эйр действительно рад возвращению Рихтера из мрачных мыслей. Он искренне улыбается, впервые за всё то время, что находился рядом с Леоном.       — Я конечно знал, что ты не своём уме, но чтобы настолько. — отвечает ему Рихтер, скаля свои зубы в ухмылке. Он выходит на палубу и гордо шагая, пресекает все попытки мёртвых дотянуться до него.       — Эй! — немного возмущается парень, но всё же его радость не прошла.       Бо пытается нагнать Рихтера, который выходит на капитанский мостик, с задором, словно у охотника, заманивая мертвецов за собой. Мужчина не сдержан в своих действиях, что добивает и так неживых мертвецов. Он рубит их без конца, и казалось он тот, кто пожертвует всем, чтобы спасти своё сокровище.       Туман всегда стелился в основном у ватерлинии, но в этот раз он стал забиратся на корабль, образуя массивный силуэт. Очертания становились всё чётче: сначала показались обледеневшие ноги, шириной с человека, после появился свисающий живот, который был покрыт гнойными волдырями, наровящиеся вот-вот лопнуть. Руки монстра были украшены различными кровоточащими шрамами, и увешаны различными ржавыми металлическими кольцами. Его голова вызывала самые тошнотворные ощущения, оглядывая всех на корабле. Через его торс проходили цепи крест на крест, а за спиной была секира палача. Схватив своё оружие, чудище разверзлось нечеловеческим криком.       — Что за чёрт?! — уворачиваясь от секиры ругается Джимбо. — Ну и мразина!       Леон, уже расправившись со своими противниками, наконец взглянул на чудище немалых размеров. Тут его кровь вскипела ещё больше.       — Ай! Какой он огромный! — где-то на лестнице к мостику слышится голос Эйра, толи удивлённо-восторженный, толи напуганный. А после парнишка смотрит на Рихтера, который в свою очередь смотрел на него. — Что?       — Дурак ты просто. — улыбнувшись отвечает Рихтер. — Он неповоротливый, на раз два с ним разберёмся! — снова эта уверенность, которая начинает пропитывать каждую клеточку его души. — Джимбо! На тебе и остальных мелкие! С этой грамадой мы сами разберёмся!       — Так точно Капитан!       Леонхард Август Конрад Рихтер — человек с тёмным прошлым и нелёгкой судьбой. Что у него творится в голове, думаю, даже Богу неизвестно. Он рос в обеспеченной семье при королевском Германском дворе, и с раннего детства слышал о своей удаче… Вот только тому юнному мальчику небыло дела до всех тех слов, что он постоянно слышал от взрослых. Рихтер с самого детства усвоил урок о лицемерии. Он считал это выгодной своей стороной. На балах он зачастую вёл себя проницательно, что вызывало у юнных дам трепетные чувства, а у кавалеров зависть. Но если бы кто-нибудь хоть раз уловил бы его скучающий взгляд…       Леон Рихтер — спорная личность. Казалось в нём ещё остались малейшие отблики благородства и честности, а слова его всё так же прозаичны… Он и сам не понял, когда потерял себя… Того, кто взяв на себя всю ответственность, понёс наказание за старого друга. Его высекли дважды. В один и тот же день.       Те шрамы, что оставила жестокая плеть, хоть сама она лишь инструмент в руках палача, и если бы она смогла, то остановила бы мучения юнного пирата, всегда напоминают Рихтеру о том, что он живой и слабый человек. Изредка поглядывая на отражение своей спины в зеркале через плечо, в памяти начинают проскальзывать моменты того дня. И как-бы он не пытался забыть их, они будут присутствовать на нём, на его спине, в его шрамах…       Чудовище змахнулось своей рукой, и было готово ударить по тем, кто стоял на капитанском мостике. И когда кулак пронзил деревянный пол мостика, Бо запрыгнул на его руку и, еле удерживая равновесие, пробежался к его голове, но монстр успел углядеть действия парня, поэтому Эйр смог пронзить лишь глаз здоровяка, перед тем, как его грубо стряхнули. Юноша конечно смог удержаться на теле за счёт воткнутой в бок гиганта шпаги.       — Эйр, лови! — Рихтер бросает парню чью-то шпагу, а сам пронзает всё ту же руку монстра, и рубит напопалам, пробираясь к голове.       Дикий рёв чудовища пронёсся по всей палубе корабля, что, казалось, его слышали остальные корабли Рихтеровского флота.       Хватаясь за цепи, Бонифаций поднимается на ноги, стоя на своей шпаге. Он понимает, что для начала нужно как-то обеззаружить здоровяка. Поэтому, перебираясь по цепям, он рубит сначала гнойные волдыри на висящем пузе гиганта, оттуда выливается резко пахнущая жижа, которая разливается по деревянному полу мерзкой лужей. Злобный вой пронзает уши Рихтера, который находился рядом с головой. Ощущая чьё-то присутствие на своём плече, монстр замахивается второй рукой и Леон, чтобы сохранить свою жизнь, вонзив сталь в жирную и бледную кожу, сваливается за спину гиганта.       — Его нужно повалить! — крикнул Бо, еле удерживаясь за цепи.       — Понял! — Рихтер схватился за свою шпагу покрепче и, оперевшись ногами, оттолкнулся от спины, делая сальто назад, и приземляясь прямо позади монстра. В нос сразу же ударил омерзительный запах. — Что за…       — Дерьмо! — громко сказанул Эйр, опираясь о глубокую рану на животе гиганта, пачкая свои сапоги. Он, как таракан пополз вверх, к шее.       Капитан, подняв ещё один клинок с пола, в секунду оказывается у одной из ног чудища и, поглубже воткнув в сухожилие, с трудом режет, но чёрная кровь в ту же секунду прыснула из раны прямо на Рихтера. Недовольно цокнув, Леон сразу же приступил ко второй ноге, под дикий и нечеловеческий рёв монстра.       Когда со второй ногой было покончено, гигант приземлился на колени, сильно ударяясь своим искалеченным животом о пол палубы. Эйр, добравшись до лица чудовища, замахнулся шпагой и, посильнее её сжав, чтобы вспотевшие руки не соскользнули, готовится вонзить её прямо в самую высокую точку черепа. Вот только мертвец не готов сдаться просто так, единственной целой рукой, в которой и оставалась секира, он секундно целится и резко вонзает в спину парня, но задевая и своё лицо. А Эйр будто и не чувствует этой боли, он, пересиливая её, вгоняет сталь в макушку бледной головы.       И так мёртвое тело здоровяка мешком падает, придавливая своей головой Эйра. Леонхард сразу же спешит помочь парню.       — Эй-эй! — Леон, подбежав ближе, сам не верит в то, что видит. Огромная лужа алой крови, растекается от придавленного тела мальчишки. Он начинает поднимать тяжеленную голову мертвеца, пытаясь вытащить Бо из-под неё.       Пока он пытался спасти парня, остальные мертвецы, завидев эту картину, видно, перепугались, и спешно стали сбегать с палубы Сокровища Графа.       — Несчастные трусы! — ругается Джимбо, смахивая со своего лба пот.       Рихтер, всё же вызволив тело из объятий мертвечины, озадаченно смотрит на тускнеющее лицо Эйра. Он не верит в то, что парень медленно умирает.       Он пытается остановить кровотечение, но ни чего не выходит. Отчаяние пробивает голову мужчины снова. Бо совсем ещё юн. Жизни не видел, но он тот, кто пошёл на сделку с «Дьяволом»… Вина закрадывается в сознание Рихтера, это он виноват. Если бы не он, то парень бы был сейчас в кругу своей семьи и вряд-ли бы был при смерти. Именно Рихтер погубил Эйра. Он его взял в плен из-за своей отчаянной надежды всё исправить! Теперь парня поглащают руки смерти!       Душа Бо опустится в глубины моря и станет одной из гвардий мертвецов, совершающих набеги на острова и атаки на корабли. Он больше не пошутит над Рихтером, не увидит рассвета, не увидит семью, не встретится вновь с сестрой… Он мёртв…       — Капитан! Что юнга… — Джимбо первым же обращает внимание на суету своего капитана.       — Не стой же! Помоги мне! — кричит Рихтер, для него его же голос тонет в звоне, который распространился в его ушах. Но тут же он ощущает чью-то хватку на груди. Это Бо. — Не двигайся! — небольшое облегчение обвило голову мужчины.       — Эй! Что вы стоите, найдите что-нибудь, чем можно обработать рану! — тут же отдаёт приказы кок. Матросы сначала стояли вступоре, но потом тут же стали суетливо искать чистые тряпки.       — Эйр, лежи спокойно, мы тебе поможем. — спокойнее проговаривает Леон, подкладывая под голову парня свой свёрнутый плащ. — Не хватало того, чтобы ты коньки отбросил.       — Ха-…ха… — Бо пытается посмеяться, но выходит лишь кашель, сопровождаемый кровью. — Я… не помру… перед твоей глу-… глупой рожей…       — Да что ты… — Леон нервно улыбается, но всё же он чувствует облегчение. — Причиной твоей жизни должен быть не я. Ты же всё ещё хочешь увидеть свою сестру?       — …Она дороже всех для меня…       — Что ж… — Рихтер снова улыбается, не как обычно, слишком искренне. — За спасение моего флота, я обязан тебе, верно? — он тяжело вздыхает. — Даю слово, что вы ещё встретитесь.