Бар «Infernum»

Удивительно, что такое развратное и грязное место, как круглосуточный бар на самом отшибе всеми забытого городка сможет успокоить нервную систему и более-менее устаканить происходящее у себя в душе. Во всяком случае, на это стоит надеяться. Неостановимый поток спонтанных мыслей сейчас напоминал пчелиный рой или спутанный клубок ниток, тело не слушалось команд мозга, а глаза слипались от непреодолимого желания соприкоснуться свинцовой головой с подушкой. Внутри было слишком шумно. Всё настолько сильно гудело, что, казалось, перекрывало голос собственных мыслей в голове. Социопат, с самого рождения поселившийся в моей душе, отчаянно кричал о том, что нужно побыстрее убираться из публичного места. Дискомфорт и нервозность периодически исходили волнами, разбиваясь о берега сознания. Ещё немного, и я, заблудшая путница, точно сбегу отсюда. Ладно, хватит о глупом страхе. Нужно просто успокоиться, осмотреться, и понять, что потенциальная опасность в окраинном баре меня не преследует. Остальным же наплевать, правда? Все слишком зациклены на собственном эго, и никто не будет откровенно пялиться на мой слишком вызывающий наряд чирлидерши, так ведь?.. Уверенность в ощущении, что все присутствующие читают мысли друг друга, крепчала с каждой секундой. Только вспомнив о своей джинсовой мини-юбке приковывающего взор оранжевого цвета, я периферийным зрением стала замечать на себе недвусмысленные взгляды мужиков, разменявших эдак пятый десяток, и нервным движением правой руки одёрнула подол одежды. Чёрт! Нужно же было переодеться. У меня было на это время, но я была слишком вдохновлена собственной идеей вечерней прогулки, что забила на это дело, уповая на то, что плохим это всё не закончится. И всё-таки, шестое чувство никогда меня не подводило — я с самого начала будто знала, что сама себя невзначай подведу к трагичной развязке. На поверхность всплыло спасительное воспоминание о том, что перед тем, как отправиться на выступление, я не забыла закрепить на двусторонний скотч крохотный шокер на внутренней стороне левого кроссовка. Обращаться с ножами я умела только не выходя из рамок готовки, поэтому холодное оружие определенно было не для меня. Мало ли чего стоит ожидать от двухметровых баскетболистов в период перерывов между раундами в раздевалке? Да и… сейчас такая защита очень даже не помешала бы. Если что, у меня есть шанс на спасение. Если что. — Мужайся, Джейкоб! Осилишь ещё три стопки и, может быть, я не разошлю эти чудесные фотокарточки всей группе. — Джесс, я… — Смотри, я уже нажимаю кнопку «отправить»! — Блин, только не это! Я обернулась на исходящий из дальней части бара язвительный диалог, изначально угадав по голосу каждого члена сумасбродной компании. Раньше я считала их полными глупцами, хотя чего уж тут лукавить — мое мнение об одногруппниках не изменилось даже сквозь года. Ухмыльнувшись краешком губ, я вдруг определила их окончательный вердикт — бар «Infernum» — единственное достойное их развлечение. Та рыжеволосая, Джессика, брала всех парней колледжа своей неестественной телесной красотой и необычным цветом волос, вероятно, тоже поддельным. До сих пор я не понимала, как её писклявый голосок пробирал мужчин до глубины души и заставлял слепо следовать за собой, в то время как она лишь наслаждалась их бесконечными купюрами, жгущими кошельки, заставляя из раза в раз отстегивать на такую куколку приличную сумму с нескончаемыми нулями на конце. Вообще непонятно, что она забыла в этом захолустье с этими нищими олухами как Джейкоб и двумя остальными парнями, попросту клюнувших на червячка. За все два года непосредственного контакта с ней, заглядывая в глубокие зелёные глаза однокурсницы, я, хоть убей, не видела в них ничего, кроме поразительной глупости и дурманящей сознание переигранной наивности. Господи боже, когда ты уже лопнешь от ботокса, Честертон? Джейкоб Крамер, несчастная жертва развлечений Джессики, был человеком вполне смекалистым, к тому же круглым отличником во всех семестрах. Джей таял перед властной Честертон, пялился на неё влюблённым взглядом, но его Афродита не видела в нём ничего, кроме отличного способа скатать экзамен. Если он продолжит потакать воле Джесс, то загнётся окончательно, а его влюблённость в физический идеал просто-напросто сожжёт его изнутри. «Бедный, бедный Джейкоб. Тебе следует мужаться не на три стопки дорогущего коньяка, а на выдворение Честертон из своего сердца,» — совершенно верно заключила я. А что насчёт меня? После того инцидента в испанской деревушке Пуэбло два года назад, я твёрдо заявила отцу, что его опека, все эти бесчисленные амбаловидные шкафы-телохранители, излишний контроль над дочерью без возможности спокойно вздохнуть в одиночестве — всё бессмысленно. Раз Леон отказался видеться со мной даже в неурочное время, оставив меня наедине со своей детской влюблённостью в своего рыцаря на белом коне, я умозаключила, что никто не сможет позаботиться обо мне столь хорошо, как я сама, поэтому в ответ на все отчаянные мольбы отца не бросать его, Гарвард и Вашингтон, я сбежала однажды ночью через окно второго этажа гигантской виллы матери и была такова. Единственное, что я сделала перед своим запланированным исчезновением — изменила фамилию в паспорте на мамину — Грин. Эшли Грин. Звучит неплохо, тем более, что отцовская и материнская фамилии были очень схожи, так что я была не слишком огорчена. Я имела козырный туз в кармане в виде мамы, до конца меня покрывавшей, поэтому отец и охрана ещё долго не могли вычислить моё местоположение. Таким образом, выбросив прежнюю симку, покрасившись в брюнетку, сменив фамилию и оставив пророченные родителем-президентом перспективы обеспеченной жизни политика, я укатила в закат на ближайшем отходившем автобусе. Признаться, раньше бы ни за что не решилась на такие крупные жизненные перемены. — Девушка, вы будете что-то заказывать? Совершенно внезапный женский голос за барной стойкой невольно заставил меня вздрогнуть. Я рефлекторно развернулась и недоуменно уставилась на источник звука, глупо хлопая длинными ресницами. — Э-эшли… Ты хочешь выпить? — протянула барменша, параллельно протирая витиеватый бокал умелыми действиями. Только сейчас до меня дошло, что я слишком долго пялюсь на барменшу, разинув рот, а ещё вспомнила, что на облегающей майке было выгравировано мое имя. «Умница, капитан Серая Мышь, теперь все знают, как тебя зовут». — Да… да, виски со льдом, — прохрипела я и мысленно устыдилась собственного голоса, в котором отчётливо слышались нотки страха и непривычности. «Налажать дважды за пять секунд — эй, кто-нибудь, выдайте мне медаль!» Барменша хотела развить мысль до конца, но меня, да и не только, внезапно отвлёк шумный стук чего-то обо что-то сзади, в противоположном углу заведения. Женщина, протиравшая бокалы, мгновенно встрепенулась и теперь наблюдала уже не за мной, а за странной картиной, разворачивавшейся за моей спиной. Меня захватило стадное чувство и обыкновенная человеческая любопытность, и я повернула голову вместе со всеми. «Опять какие-то пьяные драки — обычная новость для таких заведений,» — презрительно подумала я, но через пару секунд жестоко усомнилась в безынтересности собственной мысли. Широкоплечий мужчина в чёрной кожаной косухе нещадно прижимал своего, вероятно, оппонента по игре в бильярд лицом к игральному столу, вывернувшего шею так, чтобы не упереться лбом в твёрдую поверхность. Пострадалец ситуации яростно шипел от боли и извивался подобно ужу под сильными руками обидчика, но тот держал студента мёртвой хваткой и лишь сильнее заломил его запястья за спину. Я, к моему большому негодованию, сидела слишком далеко от происходившего и смогла выцепить из этого монолога только отчаянное требование денег, выигранных честным образом, и злостную, почти угрожающую интонацию в голосе, не на шутку леденящую кровь в жилах. Парень попробовал освободиться и с силой попытался пнуть пяткой прямо по коленному суставу нападавшего, но тот был не лыком шит, и совершенно умело, благодаря выработанной за годы сноровке, извернулся в сторону и правой ладонью схватил соперника за горло, испытывая большое желание задушить парня. Мне показалось, или в его глазах я действительно углядела искру безумного удовольствия?.. — Карл! — громко окликнула женщина за стойкой своего коллегу, не спуская глаз с агрессивно настроенных посетителей. — Разними их, а то они сейчас глотки друг другу порвут. — Я стою в пяти футах от тебя, Альсина, — не без тени укоризны в голосе пробормотал невесть откуда взявшийся Карл, между прочим, уже минут с десять стоявший чуть поодаль за той же барной стойкой. Навалившись левым бедром на пендельтюр, бармен наградил свою напарницу упрекающим взглядом. — Между прочим, в свои пятьдесят три я ещё прелестно слышу! — холодно прошипел он и пошёл на разборки со взбунтовавшимися мужчинами. Карл что-то пытался втолковать им вполне дипломатичным тоном, но получалось не шибко впечатляюще. Да, навыки переговорщика ему ещё стоит подкачать. Мужчина в косухе тряхнул головой, поправляя челку русых волос, так не вовремя спавшую на правый глаз, и уставил на работника бара взор, преисполненный ненависти. Этот такой до боли знакомый взгляд серых, прозрачных глаз, некогда смотревших на меня саму тепло и обеспокоенно, сейчас готов был испепелить любого в радиусе мили, подойдя ты к нему поближе, да ещё и с рекомендациями по успокоению собственного разгоряченного нрава. По моему телу прокатилась волна какого-то смешанного чувства, сопоставимого только с таким ощущением, будто меня только что хорошенько встряхнули собственным шокером, пришпоненным к обуви. Вмиг куда-то делась усталость, сон окончательно покинул меня на сегодняшнюю ночь, а сердце с бешеным стуком решило прогуляться в пятки. «Это что, Леон?…» Честно сказать, я давно мечтала о том, чтобы судьба, наконец, свела нас вместе. Насилу забытые воспоминания всколыхнули старые ощущения, и вот мне вновь захотелось ощутить его крыло опеки над собой, беспокойство по поводу моего состояния, уловить случайный для него, но такой дорогой для меня взгляд, выражающий откровенное переживание за цель своей миссии, но… куда-то подевалась в его глазах вся та искренность и сострадание, уступив место тупой хладнокровности и жестокости. «Что произошло?» Он не унимался. Речи бармена не произвели на него должного впечатления, поэтому мужчина не торопился отпускать сконфуженного студента. Тут вмешался, судя по всему, коп, ведь тот человек, сидевший в полном одиночестве за соседним столиком, быстро сунул под нос Леону какое-то удостоверение и пригрозил нежелательными последствиями. Напавший тут же вскинул обе руки вверх в извиняющимся жесте и так безмятежно улыбнулся во все тридцать два, будто бы он просто разбил сниффер коньяка. Бросив пару словечек примирительного характера в адрес полицейского и студента, Леон взял бокал в правую ладонь и сделал приличный глоток спиртного, даже не поморщившись. Люди разошлись, я повернулась обратно и уставилась перед собой. Шок — это было всё, что я сейчас испытывала. «Какого хрена он делает в этом Богом забытом баре, и что вообще сейчас произошло? Леон не из тех, кто любит устраивать сцены, к тому же странно, что он вовсе не выглядит пьяным, что стало бы разумной причиной его вспыльчивости». Я прокрутила сто разноцветных мыслей в голове, а затем прокрутила ещё сто. Сознание подтасовывало всё новые вопросы, не давая ответы на старые. Я боялась даже пошевельнуться, дабы лишний раз не привлечь его внимание, хоть и уверяла себя в том, что располагалась значительно дальше бильярдного сектора. Я вновь сделала рваный вдох, когда услышала требовательный тон Альсины. — Восемнадцать-то есть? Перед носом барменши пару секунд помаячил раскрытый разворот паспорта, удостоверяющий моё совершеннолетие. — Даже чуть больше, — моя кривая улыбка расползлась по лицу, и я, чувствуя растущее напряжение глубоко внутри, вдохнула и выдохнула. Странная вещь, но никогда раньше воздух не казался мне таким вкусным. Склонив голову набок, я стала рассматривать шлёпнувшийся на стол стакан виски, ворошить плавающие кубики льда в напитке и искать себя в отражении на дне жидкости. Вернувшийся Карл быстро сообщил коллеге свои чувства и новости из эпицентра событий, но его тон явно говорил об одном — довольным он не остался. — Ну почему всегда я иду разрешать эти конфликты? Разве ты не видишь, что я плох в этом деле? — открыто негодовал мужчина, время от времени подкидывая бутылку сиропа для заказанного напитка. — Вижу, — коротко отозвалась Альсина. — Но ты — — единственный мужчина-официант в этом баре, а попадаться под руку разгорячённым пьяницам я не собираюсь. Карл хмыкнул и отвернулся. Интересно, всегда ли он пребывает в таком расположении духа? Я уставилась на Альсину и медленно обежала её с ног до головы изучающим взглядом. Всё же меня до глубины души поражал статный рост этой женщины. На головах всех работников красовалась коричневая ковбойская шляпа как ключевой техасский элемент одежды, и барменша была не исключением; белоснежная майка с глубоким вырезом красиво оголяла зону декольте, а рваные в районе колен джинсы вторили бойкому характеру. Бренчавшие время от времени браслеты и цепочки на её запястьях заключали образ. Сделав очередной глоток напитка, я набралась храбрости на длительный разговор по душам с барменшей, но не успела я и рта раскрыть, как меня тут же молниеносно опередили. — Этот Леон… стал слишком частым гостем в нашем заведении, — неторопливо вымолвила Альсина, особенно подчеркнув имя мужчины презрительной интонацией. — Он буквально просеивает все деньги в бильярде, пьёт за семерых и чудом не пьянеет, а к своим проигрышам относится на полном серьёзе. Ну, ты видела насколько, — выдохнула женщина и потянулась вниз за ящиком со льдом. Я помолчала, не зная, как отреагировать на эту информацию. Покрутив пальцами стакан по столу по часовой стрелке, я не удержалась и едва заметно обернулась через правое плечо. Зоркий взгляд зацепился за русоволосого красавца, и новый впрыск адреналина в кровь спровоцировал неслабый электрический разряд. Став свидетельницей того, как тот неторопливо стянул с себя косуху, оголяя широкие плечи и статный корпус под облегающей чёрной майкой, я увлечённо закусила левый краешек нижней губы. Он сделал незначительный шаг в сторону одной ногой, припал грудью к столу и замер в статичной позе, намётанным глазом вымеряя свою цель. Острый конец кия коснулся нужного шарика — тот отрекошетил от жёлтой «девятки» и закатился прямо в лунку. Всё с точностью до миллиметра. Обрадовавшись своему манёвру, Леон расплылся в самодовольной улыбке и, запустив правую ладонь в свою роскошную гриву, пригладил назад надоевшую чёлку. «Черт, а ведь он хорош. Действительно хорош собой». Я внезапно почувствовала, как теплеет низ живота, а что-то внутри затягивается в тугой узел. Хм, именно это мои сверстницы называют «бабочками в животе?».. Очередной глоток спиртного развязывает язык и повышает градус непристойности мыслей. Теперь я не подглядываю, а откровенно пялюсь на бывшего спасителя, детально всматриваясь в мощные бицепсы и изучая выпирающие из под тонкой майки ключицы. Черт, да он в стократ привлекательнее Мэла Гибсона прямиком из восьмидесятых. — Не советую на него засматриваться. Такие типы только пользуются твоей страшной одержимостью ими, а на следующее утро заявляют, что вообще никогда тебя не знали. Да и, детка, не по зубам он тебе. Неожиданный голос Альсины заставил меня всплыть со дна своих сладостных мечтаний и вновь окунуться в суровую реальность. Я ощутила, как внутри начинает закипать гнев, а предвкушающая улыбка на моем лице плавно сменяется негодующей ухмылкой. — Да? А кому же тогда? Вопрос остался без ответа, навлекая на себя статус риторичности. Либо барменша пропустила мой язвительный тон мимо ушей, либо её что-то отвлекло. Например, та кокетливая девчонка, моя приблизительная ровесница, стремительно приближающаяся к барной стойке с подносом в руках. Быстро проанализировав официантку оценивающим взглядом, я отметила про себя ее подтянутость и привлекательность. Альсина едва заметно окинула взором коллегу, в ее глазах мелькнула искра плохо скрытого недружелюбия. Я, заметив и это, вынесла для себя — женщина не испытывала особой радушности по отношению к ней. — Эй, ты сегодня, кажется, не поставлена в дежурство здесь, — барменша начала плавный заход издалека, явно поддерживая границу дипломатичности в голосе. Незнакомка молча прошла мимо и остановилась прямо посередине стойки, не забыв нацепить настораживающе приветливую маску на лицо. «Не нравится она мне. Слишком скользкая натура». У меня не было третьего глаза на затылке, но внезапно я почувствовала неладное. Мурашки мелкими точками рассыпались по всему телу, когда я ощутила на себе со спины прожигающий взор водянистого цвета глаз, неторопливые шаги в сторону барной стойки и едва уличимый запах мужского одеколона с ароматами верхних ноток, шлейфом струящийся за неожиданно нагрянувшим гостем. Я набралась было смелости, чтобы чуть повернуть голову вправо и захватить периферийным зрением кусочек внешности подходившего человека, но мне не потребовалось даже и отличной чуйки, дабы убедиться в том, что это был тот самый, с кем я так желала, но в то же время так боялась пересечься взглядами. Пугающая, но логичная мысль ни с того ни с сего шандарахнула в голову, когда я не нашла в себе усилий от неё отказаться. «Шокер на внутренней стороне левого кроссовка». — Двойной виски со льдом. Покрепче. Требовательный тон раздался в двух футах справа, что заставило меня заметно потупить взор и подогрело невыносимое желание слиться с окружающей средой. Как жаль, что за двадцать два года у меня так и не обнаружилось способностей хамелеона. Пока я отчаянно искала пути отхода, Леон вальяжно облокотился крепкими предплечьями на дубовую столешницу и уставил на молоденькую официантку взгляд исподлобья. Та вёртко обернулась к нему спиной и присела на корточки, неестественно выпрямляя спину, из-за чего ее корпус смешно подался вперёд. Недвусмысленно афишируемая пятая точка официантки, красиво облегаемая по фигуре чёрными скинни-джинсами, невзначай приковывала взгляд любого, кто проходил бы мимо в независимости от пола. Я презрительно фыркнула и отвернулась. Да, естественно бутылка виски оказалась ещё ниже ящика со льдом! Рядом стоящий Кеннеди чуть не вывернул шею, наблюдая за этой чудной картиной. Клинок ревности неумолимо пронзил меня насквозь. Внезапно мои щёки вспыхнули стыдливым пламенем, когда я почувствовала на себе изучающий взгляд спецагента, слишком долго на мне задержавшийся. «Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, верно?..» Я рискнула. Мы встретились глазами — я неуверенно взглянула на бывшего спасителя, всеми усилиями пытаясь скрыть свою слабость перед ним, а Леон будто и ждал этого момента — его лица коснулось странное подобие недоброй ухмылки. Слишком долгий зрительный контакт уже давно превзошёл рамки обыкновенного дружеского приветствия. Внутри росло непомерное напряжение, ведь сколько бы я не вглядывалась в серебристые глаза мужчины, я не находила в них ни намёка на приязнь — в его зрачках плясал лишь злостный огонёк шалости, сопоставимый только с тем, как хищник смотрит на свою загнанную в угол жертву. Я была почти уверена в том, что тот слишком рано расставил приоритеты между нами, и почувствовала, как испаряется моё доверие к давнему знакомому, однажды спасшему мне жизнь. Может, два года назад я бы и отдала себя в руки Леона, не задумываясь, но сейчас, наблюдая его странное поведение, я бы ещё тысячу раз взвесила все «за» и «против». Кокетка — так я окрестила озабоченную официантку — нарочито громко поставила бокал с напитком прямо перед носом у мужчины, звякнув стеклом по твёрдой поверхности, но тот даже не шелохнулся. Нехотя оторвав взгляд от меня, Леон благодарно кивнул девушке, но той, видимо, его внимания было уделено слишком мало. Обиженно поджав губки, официантка вихрем унеслась прочь, расталкивая на ходу посетителей. Я почувствовала победный вкус во рту. «Так, сучка!» Меня не покидала неприятная мысль о том, что я клюнула на удочку Леона. Будто все это было изначально спланировано, будто он преследовал меня с самого приезда в Гарленд — иначе как бы он тут оказался? Вера в то, что он был послан сюда на задание, рассыпалась, как карточный домик, ведь, во-первых, такого инцидента, как в Раккун-сити дважды не повторится, а во-вторых, отец никогда бы не отправил Кеннеди на миссию в таком состоянии духа. Папа довольно хорошо разбирался в людях, а в его положении президента этот навык являлся необходимым — ведь верить каждому беспрекословно нельзя. Альсина удостоила меня предупреждающим взглядом и еле заметно покачала головой, но я оставила жалкие попытки воспротивиться сносной харизме Леона и ответила барменше извиняющейся улыбкой. Мужская рука по-свойски опустилась на мое голое колено, пальцами чуть сдавливая плоть. Я почувствовала, как стремительно таю под его горячим прикосновением. Взбудораженное дыхание участилось вдвое. — Альсина, милая, плесни-ка моей давней знакомой текилы, — бархатный голос Кеннеди разливался как мёд над самым моим ухом. Он неожиданно одернул руку, из-за чего я мысленно взмолилась всем существующим и нет богам, чтобы вновь ощутить на себе жгучее касание. Барменша промолчала, так и не удостоив Леона ответом, но долго ждать не пришлось — в разговор вмешался Карл. Кеннеди переключил презрительный взгляд на мужчину, заставив меня мысленно побеспокоиться за бармена. «Только бы без драк, только бы без драк…» — Сначала деньги, потом заказывай хоть всё меню. Мы запомнили, как в прошлую субботу ты улизнул, так и не заплатив за пять стопок виски, — Карл выбросил ладонь в воздух и растопырил пятерню, жестом показывая число «пять». Недолго колебавшись, Леон лениво запустил руку в левый карман джинс и таки всучил бармену измятую пятидесятидолларовую купюру. — Без сдачи. Покроешь ей свои убытки. Это было жёстко. Мужчины обменялись ненавистными взглядами, после чего Карл всё же налил в позолоченную рюмку тридцать грамм текилы и вполне дружелюбно придвинул напиток поближе ко мне. Стопка удобно остановилась прямо перед носом, перед этим проехавшись по гладкой поверхности стола. Я благодарно кивнула Карлу и погрузилась в раздумья о том, что бы такого интересного сказать Леону. «Во-первых, спасибо. А во-вторых, разговаривать с барменом можно было и не так грубо». Повисла неловкая пауза. Рюмка гипнотизировала меня, я гипнотизировала рюмку, а затем к ней присоединился и Кеннеди, явно ожидающего от меня хотя бы слова о благодарности — но не последовало и этого. Кому-то нужно было немедленно взять инициативу в свои руки. — Не рано ли тебе посещать такие заведения, девочка? Я на секунду оторопела, резко отведя взгляд от сосуда с напитком куда-то в сторону. Чего? Мне точно не послышалось? Повернув голову вполоборота, я осуждающе окинула взглядом собеседника. От прежнего ощущения страха не осталось и следа — в моих глазах блеснул уголёк упрямого желания отстоять свою честь. Он не смотрел на меня. Его интересовала какая-то искомканная бумажка, невесть откуда взявшаяся в его руках, похожая на чек, которую тот с большим интересом сворачивал и распрямлял обратно. Я была крайне взбешена его равнодушным поведением, поэтому обернулась к нему всем корпусом и склонила голову набок. Я нуждалась в большем. Жадно обежав взглядом область от точёных скул до рельефных предплечий, я мысленно облизнулась. «Он такой открытый, но такой… недоступный. Я вижу его нескрываемые поддёвки, но это лишь оттого, что видит во мне незащищённость. Как мне доказать обратное?» — Где Ада? — я игнорирую отчаянные попытки Леона задеть меня за живое. — Насколько я помню, ты сказал, что она — незабывающаяся часть тебя. Лица Кеннеди касается отстраненное подобие ухмылки, после чего тот заглатывает нарастающее внутри противостояние крепким глотком двойных виски. — Она далеко отсюда, — отрезал Леон. — А ты открыто нарываешься на разговор по душам. Залпом закинув в себя остатки алкоголя, агент глухо шлёпнул ладонью по столу в знак окончания своей сиесты и ловким манёвром рук сунул в задний карман джинс ту самую бумажку, не дававшую ему покоя минуту назад. Я взглядом проследила за таинственным обьектом на короткое мгновение, а в следующее уже поймала себя на мысли, что по телу пробежался неприятный холодок осознания. Взор невзначай зацепился за значок, высеченный поблёклыми чернилами на пожелтевшей от времени чековой ленте. Тот самый страшный логотип с красно-белыми треугольничками, закреплёнными воедино острыми концами, что в сумме образовывало зонтик, если посмотреть на него сверху. На бумаге цвета выглядели разными оттенками насыщенности серого, но, тем не менее, это ничуть не усложнило задачу узнать в безобидном рисунке логотип компании, в своё время сгубившую большую половину населения планеты. Уж кому-кому, а мне, дочери президента, не составило большого труда вспомнить события тех пасмурных дней жизни, когда я наблюдала поведение не находившего себе места отца, в панике метавшегося по кабинету. Он не знал, что предпринять дальше. Ровно так же, как и кучка немногочисленных выживших жителей Раккуна. Но, чёрт побери, откуда это взялось у Кеннеди? Неужели кампания продолжает расти и распускаться, несмотря на те события из прошлого, на корню обломавшие тысячи жизней ни в чём неповинных людей? Неужели «Амбрелла» до сих пор держит у себя на вооружении правительственных агентов в качестве двойных? Неужели все попытки пресечь незаконную деятельность повёрнутых на гибели человечества учёных ни на миллиметр не сдвинула их с поставленной цели?.. И Леон… Неужто у того хватило духу ступить на эту скользкую дорожку? В безысходном положении я обернулась к уходившему Леону, надеясь, что получу ответы на загадки, железными когтями скребущими мне сердце с самого начала нашей встречи, просто посмотрев в серебристые глаза бывшего спасителя. Будто почувствовав мой вопросительный взгляд, прожигающий насквозь со спины, Кеннеди напоследок обернулся. Он небрежно набросил куртку на левое плечо, и, придерживая её двумя пальцами за петельку на воротнике, корпусом навалился на входную дверь, прямо лицом ко мне. Он чуть склонил голову вниз в манящем жесте, из-за чего его игривый взгляд больше стал походить на вызывающий. Я никогда не умела читать по губам, но внезапно поняла всё дословно. — Следуй за мной. Агент исчез за дверью, испарился в ночных сумерках. Я вскочила с барного стула как ошарашенная. Я не видела в тот момент себя со стороны, но была твёрдо уверена в том, что мои глаза вспыхнули зелёным пламенем решимости, а грудь переполнила жажда героизма. «Когда-то ты спас меня, но теперь мой черёд». Оставив полупустую стопку текилы на барной стойке, я прихватила с собой рюкзак и не забыла оставить первую попавшуюся купюру из бокового кармана сумки. Я чуть ли не летела вслед за Леоном, подгоняемая мыслью окончательно потерять его вне стен этого бара. У меня не было ни чёткого плана, ни каких-либо набросок по поводу своих действий — я едва осознавала, что делаю. Эх, видела бы она сейчас, каким взглядом её наградили двое барменов за стойкой! Я оттолкнула от себя дверь и мгновенно попала под сумасшедший ливень, шедший стеной. Крупные капли воды ежесекундно срывались с мрачного неба и делали все для того, чтобы понятия видимости не существовало уже дальше собственного носа. Не успело пройти и минуты, как мои спутавшиеся волосы намокли до такой степени, что теперь небрежно свисали вдоль лица и блестели на свете, как проволоки, а сама я уже успела замерзнуть и промокнуть до нитки. Я остановилась на пороге бара и ещё недолго постояла под козырьком, раздумывая, стоит ли игра свеч. Внезапно за густыми деревьями мелькнула чёрная кожанка и тут же утонула в зелёных кронах. Не помня себя в тот момент, я бросилась вслед за зацепкой, продираясь через сырую листву и намокшую землю под ногами, превратившуюся в неразборчивую кашу грязи и липнувшую к обуви. Я активно отмахивалась обеими руками от здоровых веток, то и дело порывавшихся прописать пощечину по лицу, но помогало это не особо. Более-менее преодолев самую неприятную часть пути, я выбежала на полянку, где в радиусе метров ста все деревья были вырублены, видимо, с корнями. Я перестала дышать и прислушалась к звукам окружающей среды. Где-то, в высоких зарослях сорняков, свистели кузнечики, из леса раздавалось ритмичное щебетание птиц, но это было вовсе не то, что меня интересовало. Для лучшего анализа я прищурилась и медленно обвела взглядом местность. Ничего, абсолютно ничего такого, что предвещало бы присутствие Леона. Уже начав терять надежду, я резко вдохнула пропитавшийся влагой воздух и прикрыла веки. «Хватит играть в детские игры, Эшли Грэм. Это всё какой-то бред. Не тебе копаться в душе у едва знакомых людей, не тебе и разоблачать каверзные планы «Амбреллы». С тебя на сегодня хватит». Подождав чуда ещё пару секунд, я понуро отвернулась спиной к опушке и побрела в обратном направлении. Но, как оказалось, сдаваться было ещё ой как поздно. В пару шагах внезапно хрустнула сухая ветка. Уголёк надежды, так скоро потухший в закромах души, вдруг вновь вспыхнул красным пламенем. Я заметила едва уловимое глазом движение около какого-то здания, которое не замечала раньше, и мысленно отметила про себя, что оно, вероятно, уже давно не имело хозяев. Преодолев небольшое расстояние между собой и заброшкой, я ещё раз недоверительно окинула взглядом ветхое строение. Казалось, если на него дунуть, то прогнившие балки тут же рухнут оземь. Я дотронулась до ржавого замка и поняла, что вход был открыт всем желающим. Амбар заглотил меня внутрь и обдал запахом сырости, с ног до головы окутав в полумрак. Слабый свет, исходивший от редких звёзд и луны, просачивался сквозь скудную крышу, естественно, нисколь не спасая от кромешной темноты. Я даже не успела выругаться о том, в какую передрягу попала, как различила в звенящей тишине лязг замка, одним защёлкиванием отгородившего отходные пути, крепкую мужскую хватку сзади и тряпку, щедро смоченную хлороформом. Ноги вмиг стали ватными, перед глазами поплыли разноцветные круги — явные предвестники того, что разум скоро потеряет контроль над телом, а затем сон начал медленно обволакивать сознание в желанные объятья. Чьи-то горячие руки прикоснулись к остывавшей коже, надежно обхватили за талию и положили на что-то мягкое. Последнее, что слабо попыталось заставить остатки рассудка всплыть на поверхность забвения, был неприятный толчок в левую область шеи, после чего наступила пустота.