О королях и королевах

— Нет, нет, нет... — только и смог прошептать он, приседая рядом с ней, прижимая одну руку к ее холодной щеке. Она выглядела мертвой, она была такой бледной. Черт, что, если она мертва? Его руки начали трястись от этой мысли. Он видел достаточно смертей за свою короткую жизнь. Он не хотел больше. Заклинание пришло к нему внезапно, и он оскалился. Проклятье, он никогда больше не хотел произносить эти проклятые слова. Мать научила его этому в поместье, когда его посылали проверять жертв пыток. По одному заклинанию можно было определить, живы они или нет. Он знал эти слова. Он произносил это заклинание столько раз, что и не сосчитать. Оно было выжжено в его мозгу, как и лица всех тех людей, которых он хоронил, изуродованные и окровавленные, у некоторых отсутствовали глаза, зубы, языки, конечности. Каждый раз, произнося эти слова, он молился, чтобы они были мертвы. Выжить после такого насилия означало лишь то, что им придется пережить его во второй раз. Потребуется две секунды, чтобы произнести над ней заклинание. Две секунды, чтобы узнать правду. Но ответ пугал его до ужаса. Что, если она мертва? Его бы обвинили. Пресса ждала этого годами: злобный наследник Малфоев убивает врага детства и магглорожденную героиню войны Гермиону Грейнджер. Кому нужна правда, когда есть история, которую можно продать? Они бы забыли о существовании Уизли. Но что, если она жива? Что, если он мог бы спасти ее? По мнению общественности, Драко Малфой не спасал людей. Он навсегда остался воплощением дьявола, дурным семенем. Он не делал ничего хорошего. Возможно, они были правы на его счет. В конце концов, Малфои всегда помогали только себе и спасали только своих. Гермиона не была семьей. Она даже не была другом. Он мог уйти и позволить своей совести распоряжаться результатом, не так ли? Он посмотрел вниз на ее бледное лицо, и его желудок скрутило от медленной струйки крови, стекающей по линии челюсти. Общественное мнение или нет, но уходить от нее казалось безумием, особенно когда был шанс, что она выжила, что бы с ней ни случилось. Ему нужно было принять решение. Ему нужно было решить сейчас. Окинув взглядом темнеющий лес, он сделал свой выбор. Если она мертва, он оставит ее там и пошлет анонимный сигнал в Министерство. Его жизнь и так была в руинах. Если бы его поймали с ее телом, он попал бы в Азкабан быстрее, чем Дамблдор. Если бы она была жива... Ну... Он сделает все, что сможет. — Verificare vitae, — прошептал он, направив свою палочку на ее грудь. Оно светилось голубым светом. Она была жива. Он испустил дрожащий вздох, чувствуя облегчение. Наклонившись вперед и взяв ее на руки, он быстро прошептал ей на ухо — Крепись, Грейнджер,— прежде чем аппарировать прочь. * Драко резко проснулся в неудобном больничном кресле, на мгновение запаниковав, что заснул. Его глаза обшарили комнату. Никаких СМИ. Никаких авроров. Ничего, кроме спящей Гермионы в тихой палате, ее щеки немного раскраснелись, а рот был очищен от крови. — Черт возьми, — прошептал он, потирая глаза ладонями. Он подкупил дежурного целителя, чтобы все было тихо. Ирония не покидала его. Когда-то он и глазом бы не моргнул, если бы дал взятку. На этот раз он отдал свои деньги на продукты. Ради гребаной Грейнджер. Должно быть, он сошел с ума. Часы на стене показывали три часа ночи. Он сидел здесь уже несколько часов. К его разочарованию, хотя целителям удалось спасти Гермиону, они не стали объяснять ему ее состояние. — Я нашел ее, — утверждал он, пока ее увозили на каталке. — Я, блядь, привез ее сюда! — Вы не член семьи, — безапелляционно огрызнулась целительница, одарив его взглядом чистого презрения. Он слишком хорошо знал это выражение - это был тот самый взгляд ненависти, который все бросали на него. В конце концов, он был Малфоем. — И кого же нам теперь звать? Взбешенный, он сказал им, чтобы они позвонили единственному человеку, о котором он мог думать. Теперь ему оставалось только ждать. Гермиона что-то пробормотала во сне, и Драко пригляделся. Листья и грязь исчезли с ее волос, оставив тот же беспорядок локонов, который принадлежал только ей. К его облегчению, кровь, стекавшая по ее челюсти и шее, была убрана. Несколько царапин на подбородке, несколько синяков на щеках, но в остальном она выглядела в миллион раз лучше, чем тот почти недотруп, которого он нашел в лесу. Его взгляд снова прошелся по ее телу и остановился на открытой коже предплечья. Что-то красное привлекло его внимание. Он осторожно протянул руку, чтобы рассмотреть ее получше. Он отдернул руку, словно обжегся. Грязнокровка. Это слово никогда не заживало. Ручная работа Беллы все еще была нацарапана на ее коже, как будто это было сделано вчера. От одной этой мысли ему стало плохо. Он пытался забыть о том тошнотворном дне с того самого момента, как это случилось. Ему это не удалось, как не удалось и все остальное. Теперь он смотрел в лицо своему напоминанию. Малфои не делали хороших вещей. Мерлин, почему он вообще здесь оказался? Дверь больницы с грохотом распахнулась, заставив Драко вскочить со стула и выхватить палочку. На него смотрел запыхавшийся Гарри Поттер. Драко неловко опустил палочку. — Я... я не знал, кому еще позвонить, — сказал он, все еще пытаясь выкинуть из головы вид поврежденной руки Гермионы. — Мне жаль. Гарри ничего не ответил, позволив своим глазам остановиться на маленькой фигуре Гермионы. — С ней все в порядке? — спросил он, его голос был тяжелым от страха. — Она будет жить, но они больше ничего мне не говорят, — ответил Драко. Гарри подошел к ней медленно, словно в трансе. Он наклонился и коснулся щеки Гермионы, положив свою руку поверх ее и изучая ее лицо на предмет повреждений. —Ты нашел ее? — хрипло сказал он. — Да. Прогулялся по своему обычному маршруту и увидел ее в лесу, — сказал Драко, с интересом наблюдая за Гарри. Он ждал какого-то обвинения от Чудо-мальчика. Возможно, оно еще впереди. — Это вина Рона, не так ли, — сказал Гарри, и в его тоне проскользнуло что-то мрачное. Это было не то обвинение, которого он ожидал. Драко кивнул, не желая открывать эту конкретную банку с червями перед присутствующими. Разговор об Уизли заставил бы его кричать, а крик здесь, скорее всего, привел бы его в тюрьму. — Этот гребаный сопляк, — прорычал Гарри. — Вертится у нее за спиной. Я сам его убью. — Я не могу сказать, шутишь ли ты, Поттер, но надеюсь, что нет, — сухо сказал Драко. Гарри поднял голову, выражение его лица было нечитаемым. — Малфой, — сказал он, выпрямившись, его голос стал намного тверже. Он подошел к Драко, и Драко по привычке напрягся. Гарри протянул ему руку. — Честно говоря, я не могу выразить тебе свою благодарность, — сказал он. — Я перед тобой в огромном долгу. Драко уставился на протянутую руку и осторожно взял ее. — Не стоит об этом, — ответил он. У него возникло желание пояснить, что Малфои обычно так не поступают, и что это больше не повторится, но он промолчал. — И спасибо, что позвонил мне, а не Рону. Ей сейчас не нужно больше его дерьма. — Я бы никогда не позвонил этому ублюдку, — сказал Драко, не желая скрывать яд в своем голосе. Весь этот разговор озадачил его. Когда он сказал целителю позвать Гарри, он был готов к конфронтации и дуэли, а не к искреннему "спасибо". Все, что он помнил, это то, что Гарри переехал во Францию после Последней битвы, вероятно, чтобы попытаться отстраниться от всех последующих несчастий. Он ведь тоже потерял свою девушку во время битвы, не так ли? Девчонку Уизли? Нельзя винить парня за желание исчезнуть. — Кроме того, я не знал, как связаться с ее родителями. — Они пропали, — сказал Гарри. — С тех пор, как началась война. — Я не знал, — сказал Драко. — Мало кто знает, — пожал плечами Гарри. В этот момент вошла та самая целительница, которая отмахнулась от Драко. Он посмотрел на нее. — А, мистер Поттер, — обратилась она к Гарри. — Я хотела спросить, когда- — Я член семьи, — сказал он, грубо оборвав ее. — Простите? — сказала она. — Я - семья. Я внесен в ее личное дело как член семьи. Вы можете проверить, но я хочу знать, что происходит. Целительница нахмурилась и пролистала файлы, которые держала в руках. На ее лице появилось удивленное выражение. — Очевидно, так и есть, — сказала она, настороженно глядя на Драко. — Возможно, мистер Малфой мог бы... — Он может остаться, — сказал Гарри, снова прервав ее. — Я подозреваю, что она была бы мертва, если бы не он, я прав? Целительница виновато посмотрела на двух мужчин. — Ну, да. Очень повезло, что ее нашли, когда это случилось. Еще немного в таком состоянии, и она бы не выжила. Драко заметил, как Гарри сердито выпятил челюсть. — Тогда я не вижу причин для его ухода. Теперь вы можете объяснить, что с ней не так? Я полагаю, она не случайно оказалась полумертвой в лесу. Целительница смотрела между двумя мужчинами, пытаясь решить, хочет ли она говорить о состоянии Гермионы в присутствии Малфоя. В конце концов, она жестом указала на стулья, и они все сели. — Кто-нибудь из вас знаком с дилаудидом? — спросила она. Драко и Гарри покачали головами. — Это маггловское обезболивающее. Очень сильное. Кажется, мисс Грейнджер употребляла его чрезмерно в течение последних нескольких лет. — Когда вы говорите "чрезмерно"... — начал Гарри. — Я имею в виду, что у нее сильная зависимость, — сказала целительница. — Когда вы нашли ее, мистер Малфой, она приняла слишком много наркотика и, вероятно, упала в реку. — Господи, — прошептал Гарри, снимая очки. — А что насчет крови? — спросил Драко, вспомнив тошнотворное зрелище темной жидкости, вытекающей из ее рта. — Передозировка вызвала судороги. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что у нее их было несколько, прежде чем она полностью потеряла сознание. В процессе она сильно прикусила язык. Она могла бы захлебнуться, если бы не вытекла кровь - повезло. — Повезло, — оцепенело повторил Драко. От мысли о том, что Гермиона могла утонуть в собственной крови, у него закружилась голова. Он не знал, что дела обстоят настолько плохо. Да и как он мог знать? Ошибочное мнение о том, что ее жизнь - это некая идиллическая мечта, было постыдно грубым предположением с его стороны. В действительности он ничего о ней не знал. Грейнджер, идеальная ученица, стала Грейнджер с реальными проблемами, как и он. — Теперь я понимаю, что мисс Грейнджер недавно пережила стресс... — Да, ее парень-неудачник трахает все, что имеет вагину, — огрызнулся Драко, все еще пытаясь осознать, что Гермиона пристрастилась к маггловским наркотикам. — Это довольно сильный стресс. Целительница посмотрела на Драко, прежде чем продолжить. — Как я уже говорила, возможно, ее личные проблемы продолжаются дольше, чем она сама о них говорит. Конечно, это всего лишь предположение, но зависимость такого масштаба говорит о том, что она пыталась справиться с ней, злоупотребляя лекарствами. — Бедная Миона, — сказал Гарри, его голос заглушали руки. — Я и понятия не имел. — Ей придется остаться здесь до полудня для лечения, но после этого она будет свободна, — сказала целительница, вставая. — Ее организм сильно пострадал от таблеток - с этой привычкой нужно покончить, если она не хочет нанести непоправимый вред. Мы дадим ей зелье, которое поможет справиться с возможной абстиненцией, но, боюсь, оно в основном экспериментальное. Мы не часто имеем дело с маггловскими лекарствами. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если у вас возникнут вопросы, мистер Поттер. — Последнее слово она произнесла с особым ударением, чтобы подчеркнуть тот факт, что она не желает больше слышать ни слова от Драко. Драко усмехнулся в ответ. После ухода целительницы оба мужчины остались сидеть в своих креслах, пытаясь осмыслить все услышанное. — Как она вообще смогла получить доступ к этим лекарствам? — сказал Драко, в конце концов. — Разве они не регулируются в маггловском мире? — У меня есть теория на этот счет, — сказал Гарри. — Ее родители оба были дантистами. Я готов поспорить, что если я обыщу ее квартиру, то найду несколько блокнотов с рецептами, которые она заполняла. — Мерлин, — вздохнул Драко. — Я думал, у нее идеальная жизнь. Показывает, как много я знаю. — Ты говоришь это мне, — сказал Гарри, разминая руки. — Я должен быть ее лучшим другом, а я даже не знал, что она пристрастилась к обезболивающим. — Это не твоя вина, Поттер, — сказал Драко, неловко осознавая, что успокаивает человека, которого всегда ненавидел. Сейчас, когда они оба сидели здесь, он чувствовал удивительное безразличие. Забавно, как быстро все меняется. — Не похоже, что ты был рядом. — Но в этом-то и проблема, - сказал Гарри, поднимая глаза. — Я не был поблизости. Я хотел уйти с глаз долой, а Гермионе не к кому было обратиться. Может быть, я мог бы помочь ей. Бог знает, с чем она столкнулась... Ее родители пропали, с Роном все наперекосяк... Я знаю, что ей было трудно справиться с последствиями войны. Ей нужен был друг, а меня не было рядом. Она даже не смогла обратиться за помощью к своему чертову жениху. — Я не утверждаю, что знаю Грейнджер настолько хорошо, но я сильно сомневаюсь, что она винит тебя в чем-то, — сказал Драко, пожав плечами. — Она не из таких. — Ей это и не нужно, — ответил Гарри, покачав головой. — Я виню себя. — Вини рыжего урода, если ты собираешься кого-то винить, — сказал Драко, подавляя зевок. — Я сомневаюсь, что у нее была бы передозировка, если бы он не выставил ее на посмешище на обложках всех газет полушария. Это не очень хорошо сказывается на уровне стресса, могу сказать тебе это на собственном опыте. Он снова зевнул и на этот раз не стал сопротивляться. Он едва мог держать глаза открытыми. В хорошую ночь сон приходил нерегулярно - это было для него пределом. — Послушай, Поттер, раз уж ты здесь, я пойду домой. Сомневаюсь, что Грейнджер будет рада увидеть мое лицо, когда проснется. — Почему ты так говоришь? — спросил Гарри, недоумевая. Драко посмотрел на него, нахмурившись. Конечно, он не был таким наивным? — Я Малфой, Поттер. Ты видел, как на меня смотрела целительница. Я - ходячее предзнаменование несчастья. Я бич общества. — Да ладно, — фыркнул Гарри, к удивлению Драко. — Ты говоришь так, будто пил министерский коктейль. — Что? — спросил Драко. — Кул... Неважно. Я хочу сказать, что ты говоришь так, будто веришь в то, о чем пишут сплетники. Драко выпустил сухой смешок. — Ты тоже мог бы поверить, если бы увидел, в какую шутку превратилась моя жизнь. И на этой ноте я хочу попросить тебя об одной вещи. — О чем угодно, — совершенно серьезно ответил Гарри. — Не говори Грейнджер обо мне. Просто придумай что-нибудь. Я не хочу быть втянутым во все это. У меня и так хватает проблем. — Серьезно? Я думаю, она должна знать, кто ее спас, — нахмурившись, сказал Гарри. — Просто пообещай мне, — резко сказал Драко. — Это все, что я прошу взамен. — Хорошо, хорошо, — ответил Гарри, подняв руки в знак капитуляции. — Но ей не понравится, если я буду что-то от нее скрывать. Я уверен, ты помнишь, какой она может быть. — Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — сказал Драко, бросив последний взгляд на спящее лицо Гермионы. Значит, гриффиндорская принцесса была наркоманкой. Он никогда бы не догадался. Может быть, в конце концов, каждому есть что скрывать? Это была удивительно удручающая мысль. Кивнув спасителю волшебного мира, Драко повернулся на каблуке и вышел. — Доброго вечера, Поттер. * Гермиона проснулась с ощущением, что ее ударили по голове. Жужжание в ушах говорило о том, что она жива, но боль в теле заставляла ее желать, чтобы это было не так. Это была пульсирующая, обжигающая боль, которая атаковала ее нервы, сжимая мышцы в гневные кулаки агонии. Что, черт возьми, произошло? А во рту было такое ощущение, будто она проглотила мешок ватных шариков. Она попыталась пошевелить языком, но была вознаграждена резкой болью, от которой она застонала. Гарри. Она не могла говорить, не могла даже открыть глаза, но она знала этот голос. Она не слышала его так давно. Слезы начали течь по ее лицу еще до того, как она осознала, что плачет. Мягкие пальцы коснулись ее щек, и она почувствовала поцелуй на своем лбу. — Все будет хорошо, любимая. Я здесь, — прошептал голос. — Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой. Она тихо всхлипывала, пытаясь открыть глаза. Медленно, с усилием, они открылись. Перед ней стоял размытый образ Гарри. Его волосы немного растрепались, и он был небрит, но она никогда в жизни не была так счастлива видеть его. — Гарри, — сказала она, ее голос звучал как наждачная бумага. Снова резкая боль во рту. — Не говори, — быстро сказал он. — Ты повредила язык. Он все еще заживает. — Что случилось? — пробормотала она, игнорируя его совет. — Ты... Тебя нашли. Без сознания у реки. Ты была едва жива, Миона, но они вовремя тебя вылечили. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. Почему она должна была... Воспоминания обрушились на нее, как кирпичная стена. Рон. Рон и его недавнее увлечение. Рон и все остальные его увлечения за эти годы, глупо полагая, что она не сможет его раскусить. Она, упрямо державшаяся за эти отношения, убежденная, что он все еще стоит того, после всего этого. Ее родители, которые исчезли, как будто их никогда и не было, несмотря на все ее поиски. Гарри, находящийся так далеко. Хоронить все эти тела, лицо за лицом людей, которых она знала. Постоянная необходимость оставаться сильной для всех остальных. Невыносимая тревога, которая, казалось, становилась все сильнее с течением времени. Она чувствовала себя изолированной и одинокой год за годом. Эта пустота внутри нее росла, как чума. Никакого контроля над всем, как на адской карусели. Все это было слишком. Таблетки. Сладкое бегство, которое они предлагали ей, в конце концов, притупляло все. Они давали ей комфорт, который никто другой не мог дать. Они давали ей иллюзию контроля. Этого было достаточно для нее. Пресса, преследующая ее после той ужасной истории. Разоблачая ее фарсовую жизнь. Показала всем, что она была обманщицей. Она не была сильной, в конце концов. Она, неспособная больше справляться с этим. Травма. Тревога. Печаль. Притворство, о Боже, притворство. Она так хорошо это делала, что никто даже не замечал. Еще таблетки. Кафельная плитка в ванной комнате приобрела забавные очертания. Что она натворила? Все, что было после плитки в ванной, исчезло из ее памяти. Она приняла слишком много? У нее была передозировка? Гарри сказал, что она была едва жива, когда ее нашли. О, нет. Это значит... Это означало, что Гарри знал. Ее секрет был раскрыт. Она поклялась, что унесет его в могилу, но и это ей не удалось. Гарри знал. Пожалуйста, нет. Ее щеки раскраснелись, и она отвернулась от Гарри, испытывая стыд. Никто не должен был узнать об этом. Это была слабость, которую она с удовольствием скрывала, всегда говоря себе, что бросит, прежде чем ее обнаружат. Как же ей удалось проделать путь через пять лет зависимости, чтобы оступиться только сейчас? — Тебе не нужно объяснять, Гермиона, — мягко сказал он. — Я здесь не для того, чтобы осуждать тебя. Я просто хотел бы, чтобы ты мне все рассказала. Да, конечно. Сказать ему, что ее способность справляться со стрессом исчезла? Что она не может справиться со штрафом за парковку, не прибегая к наркотикам? Она хотела ответить, что он всегда занят, всегда слишком занят, чтобы говорить с ней о чем-то, кроме поверхностных любезностей, что она не хочет взваливать на него такое бремя. Оказалось, что это произошло независимо от обстоятельств. Они находились в больнице, и она чуть не умерла из-за своей собственной безрассудной привычки. Ее язык пульсировал. Двери больницы со скрипом распахнулись, и вошла женщина в белом лабораторном халате с суровым выражением лица. — А, мисс Грейнджер. Приятно видеть, что вы очнулись! — сказала целительница. — Мы очень волновались за вас. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но ее заставили замолчать. — Твой язык заживает, дорогая. Дай ему отдохнуть еще пару часов. Я смогу объяснить все более подробно позже. Тебе очень повезло, что ты осталась жива - ты почти не выжила! Слава богу, вас нашел мистер- Женщину заставил замолчать язвительный взгляд Гарри. Гермиона растерянно смотрела между ними. — Джентльмен, который случайно прогуливался вдоль реки, — закончила целительница с нервной улыбкой. — Выпейте это лекарство сейчас, дорогая. Я скоро вернусь. Женщина почти трусцой выбежала из комнаты. Гермиона нахмурилась, перебирая в уме все, что происходило в ее заторможенном сознании, и ужас от того, что ее тайна будет раскрыта, сильно давил на нее. Тем не менее, это было странно. Что-то было не так в этом взаимодействии. Она отпила глоток противного зеленого лекарства. — Кто нашел меня, Гарри? — медленно произнесла она, сглотнув с гримасой. — Кто спас меня? — Просто парень из соседнего района, — сказал он, нацепив веселую улыбку, которую она узнала по тем нескольким случаям, когда он пытался ей солгать. — Привез тебя, а потом ушел. Я так и не узнал его имени. Даже с вялым умом Гермиона была умнее, чем обычная ведьма. Даже под действием наркотиков она могла учуять, что ее лучший друг придумывает историю. Не зря ей удавалось скрывать это все эти годы. Она стала лучшей лгуньей, вот так просто. Гарри - нет. — Правда? Просто привез меня и уехал? — Угу, — кивнул он, слегка теребя свои руки. — Жаль. Хотелось бы поблагодарить его. — Мне тоже, — сказала она, наблюдая за его нервным поведением. Чушь, подумала она. Возможно, Гарри забыл, с кем имеет дело, но она была не из тех, кто позволит плохой лжи остаться нераскрытой, выздоровев или нет. Она выяснит это. Проблема была в том, что если он и пытался лгать, то не собирался просто так взять и сказать об этом. Гарри был почти таким же упрямым, как и она. Она моргнула и сморщила лицо от боли в голове. Отвратительное лекарство затуманивало ее мысли. Ей нужно было выиграть немного времени, чтобы все обдумать. Было легче отгонять чувство стыда, когда у нее была проблема, которую нужно было решить. Это была головоломка, и она собирала ее по кусочкам. Ей пришла в голову идея. — Гарри? Не мог бы ты рассказать мне о своей жизни? Рассказать мне о Франции. Прошло так много времени с тех пор, как ты вводил меня в курс дела. Его глаза загорелись, и он начал рассказывать. Он купил старый фермерский дом. У него даже были куры. Жизнь там была спокойной, и это было именно то, что ему было нужно. Он говорил, говорил и говорил, а Гермиона то замирала, то теряла внимание, то слушала его рассказы, то размышляла о личности своего спасителя. Почему Гарри лгал? Для кого он лгал? Этот инцидент был просто огромной черной дырой в ее сознании. Ничего полезного. Голос Гарри затихал и гудел в ее ушах, пока он болтал, и постепенно глаза Гермионы закрылись, боль в языке утихла, и она погрузилась в сон.