О королях и королевах

Гермионе было холодно, так холодно, но она прижалась к теплому телу, уткнувшись носом в его шею. Она чувствовала запах лосьона после бритья и кедра. Руки защитно обхватывали ее. —Крепись, Грейнджер, — прошептал голос. Она проснулась со стоном. — Доброе утро, — улыбнулся Гарри, стоя у ее кровати. — Ты довольно быстро задремала. Я уже начал думать, что ты не хочешь слушать о моей скучной деревенской жизни. — О, прости, Гарри, — простонала она. — Прекрати, — сказал он, отгоняя ее беспокойство взмахом руки. — Я просто шучу. Тебе нужно было поспать. — Как долго я была в отключке? — спросила она, с беспокойством оглядывая комнату. — Всего час. Целительница сказала, что ты сможешь уйти через несколько часов. Честно говоря, она чертовски груба, но пока она поддерживает твое здоровье, я не могу жаловаться. Учитывая это, чем я могу тебе помочь? Хочешь, я отвезу тебя обратно в твою квартиру? — Нет, нет, — сказала она, покачав головой. Проклятье. Она собиралась все обдумать, а не засыпать. Возможно, ей нужен другой подход. Если Гарри не собирается давать ей нужную информацию, то ей придется действовать хитро, и быстро. Гарри не может быть рядом, если она собиралась пойти по этому пути. Он бы никогда не одобрил этого. — Не беспокойся о том, чтобы отвезти меня в мою квартиру, — сказала она, и в ее голове зародилась идея. — Возможно, есть что-то еще... Хотя мне неудобно спрашивать... — Все, что тебе нужно, — сказал он, наклоняясь ближе. — Не мог бы ты разобраться с Министерством? — умоляла она. — Им нужно знать, что я не пропала, официально, я имею в виду. Кто-то должен будет заполнить бумаги, а я не хочу этим заниматься, если могу избежать этого. Стресс выводит меня из себя, и я хочу какое-то время побыть вне поля зрения. — Хорошо, — неохотно согласился Гарри. — Я могу сделать это для тебя. Кстати, о желании остаться незамеченной, я также принес кое-что, что может помочь тебе избежать глупостей, которые тебя ждут. Он достал из сумки серебристый плащ и протянул его Гермионе. Она взяла его с улыбкой. — Ты имеешь в виду прессу или Рона? — И то, и другое, — прямо ответил он. — Я собираюсь остаться в Англии на следующие несколько дней. Мне нужно уладить кое-какие дела. Когда мы сможем увидеться? — Почему бы тебе не прийти завтра на ужин? — сказала она. — Таким образом, я смогу сегодня и завтра в течение дня немного прийти в себя. — Договорились, — сказал он, сжав ее руку и поцеловав в щеку. — Ты поговоришь с целительницей, да? Они могут помочь тебе со всем этим. Помочь тебе очиститься. Тебе не нужно делать это одной, Гермиона. — Да, я поговорю с ней, — сказала она, слегка покраснев от смущения. К тому, что Гарри знал о ее привычке, нужно было привыкнуть. Ее инстинкт все еще был направлен на отрицание отрицания. — Я приму помощь. Я не хочу снова оказаться здесь. — Рад это слышать, — сказал он, улыбаясь. — Я буду на связи. Она смотрела, как он уходит, уже чувствуя себя значительно лучше от того, что он снова рядом. Чем старше она становилась, тем больше скучала по нему. В реальном мире трудно найти такую искреннюю связь, и Мерлин знал, что с годами она потеряла ее с Роном. Она начала чувствовать себя хронически непонятой. Как будто она плыла из одного дня в другой, а все ее якоря были потеряны в море. Тем не менее, когда он ушел, она могла приступить к делу. — Мисс Грейнджер! — рявкнул женский голос. Целительница, которая заходила ранее, вошла в комнату и встала перед Гермионой. — Просто нужно провести быстрый осмотр. Как чувствует себя язык? — Неплохо, — сказала она, воздавая хвалу богам за то, что они вовремя подоспели. — Да? Откройте, пожалуйста. Давайте посмотрим. Гермиона открыла рот, и пока целительница отвлеклась на осмотр, просунула руку под простыню, где лежала ее палочка. — Не могли бы вы сказать что-нибудь для меня? — сказала целительница. — Petrificus totalis, — ответила Гермиона. А затем, извиняясь, — Простите, но я должна знать. Направив палочку на лоб целительницы и не обращая внимания на ошеломленное выражение лица женщины, она погрузилась в ее мысли и стала рыскать вокруг. Вправление костей. Заполнение бумаг. Исцеление сыпи. Она была там. В объятиях... Драко Малфоя? Как же так...? Из ее рта хлестала кровь, а кожа была смертельно бледной. Драко в панике объяснил, что ей срочно требуется лечение. Порылся в бумажнике и опустошил его, чтобы заплатить целителю за молчание. Ярость, когда ему не говорили, в чем дело. Обращение как с изгоем. Просил их позвать Гарри. Сидел у ее кровати, положив голову на руки. Ему рассказывали о ее зависимости. Ему говорили, что если она не остановится, то причинит себе необратимый вред. Кровь на его рубашке. Гермиона покинула сознание женщины, задыхаясь. Она сузила глаза на целительницу. — Obliviate, — прошептала она, отправляя ее из комнаты со смущенной улыбкой. Сказать, что она была ошеломлена, было бы преуменьшением. Это не имело смысла. Со времен войны они с Драко сказали друг другу всего пять слов, хотя, признаться, за последние пару лет между ними установилось довольно комфортное перемирие. Она привыкла видеть его рядом со зданием, высокого и бледного, его странные серые глаза смотрели на нее, когда они ехали в лифте. С годами его высокомерие ослабло, и она втайне подумала, что он, возможно, один из немногих людей, кто понимает, какая изоляция разъедает ее. Воздух уверенного превосходства, который он носил на публике, был полной дымовой завесой. А как иначе? Она знала, что люди говорят о его семье. Она знала, что их вытеснили из общества. Она знала, как далеко он ушел от своей привилегированной юности. Его одиночество простиралось вокруг него, как нефтяное пятно. Возможно, и ее тоже. Значит, Драко нашел ее и спас ей жизнь. Он знал о ее зависимости. Какой странный поворот событий. Почему Гарри не хотел говорить? Неужели Драко попросил его не говорить ей? По какой-то причине это казалось вероятным. Слизерин держался особняком, а спасение героя войны - не рецепт для уединения. Не то чтобы желтая пресса уважала его личную жизнь. Они преследовали его, как дикую собаку. Возможно, он просто не хотел рисковать. Это так легко можно было истолковать превратно, выставив его злодеем. Он спас ей жизнь, и все же, если бы газеты были предоставлены сами себе, они бы написали, что это из-за него все рухнуло. Это была печальная правда. Ну, если Драко попросил тишины, то Гарри не нарушил никаких обещаний. Гермиона просто нарушила закон. Похоже, в последнее время она часто так поступала. Но что делать? Она была обязана ему жизнью. От этого никуда не деться, и она не собиралась притворяться, что это не так. Но Драко был горд - очень горд - и он вряд ли воспримет ее искреннюю благодарность. Комфортное перемирие или нет, она была уверена, что его характер все еще в полном порядке. А быть в центре всего этого было крайне непривлекательно. Затем возникла проблема этих чертовых таблеток. Она упала так далеко в кроличью нору, что почти не смогла подняться обратно. Она навредила своему телу и разрушила свой разум в процессе, сделав себя неспособной справиться с любым стрессом без самолечения. Это была катастрофа, абсолютный позор, и теперь об этом знали те немногие, кто узнал правду. Оставалось надеяться, что эти немногие будут держать все в тайне. Она не могла представить, что это станет достоянием общественности. Для них она по-прежнему оставалась храброй женщиной, которая помогла победить Волдеморта. Она хотела оставаться такой, хотя бы ради того, чтобы сохранить остатки своего самолюбия. Однако передозировка стала тревожным сигналом. Больше не нужно врать себе. Она не была той, кто держал себя в руках после ужасов войны. Далеко не так. Ей нужны были таблетки, чтобы спать, трахаться, драться, работать и расслабляться. Внешне она была уверенной, умной и высокоорганизованной. Эта ее часть все еще функционировала, работая на автопилоте, когда все остальное не помогало. Внутри она была в полном беспорядке. От этого никуда не деться: наркотики возглавляли шоу. Невинные на вид капсулы, на которые она полагалась больше, чем на своих близких. Они заглушали все разочарования, страх, душевную боль. Прошло так много времени с тех пор, как она действительно что-то чувствовала, не тянувшись за бутылкой. Так нельзя было жить, и это чуть не убило ее. Что-то должно было измениться. В ее голове начала формироваться новая миссия. Во-первых, ей нужно было найти способ отплатить Драко за то, что он сделал. Несмотря на его колючий характер, он был гораздо лучшим человеком, чем люди его оценивали. Должно быть что-то, в чем он нуждается, в чем она могла бы помочь. Ей было стыдно признаться, что, кроме того, что она знала, что его регулярно критикуют в прессе, она не имела ни малейшего представления о том, чем он занимается по работе. Гермиона решила провести вечер, исследуя, планируя и, возможно, оказывая какие-то услуги. Он будет зол, но, опять же, когда он был не зол? Она знала, как работать с трудными людьми. В конце концов, она была помолвлена с Роном. Во-вторых, ей нужно было завязать с этими наркотиками. Она принимала любые лекарства, которые ей предлагали в больнице, но с этой привычкой нужно было покончить. С этого момента она больше никогда не будет принимать таблетки. Это было враждебное поглощение, захват ее тела и разума. Завязка. Никаких исключений. Та Гермиона, которая училась в Хогвартсе, никогда бы не позволила управлять собой таким крошечным, коварным захватчикам. Она бы боролась. Она приняла бы вызов и показала всему миру, что она достойна своей репутации. Больше никакой слабости, никакой жалости, никаких игр, никакого Рона. Начиная с этого момента, именно так она и поступит. Привычка изгнана. На повестке дня было возвращение жизненного долга. Гермиона Грейнджер вернулась. * — Ты - неудачник! Ты неудачник! — твердила назойливая игрушка, ее пронзительный голос просачивался сквозь закрытую дверь. Драко закрыл уши руками. Если эта чертова игрушка была хоть каким-то признаком, то этот день будет еще хуже, чем вчера. А это уже о чем-то говорит. Он почти не спал, и образы Грейнджер с кровью, стекающей по шее, преследовали его, когда он наконец заснул. Теперь он был в офисе, а глупая игрушка Блейза бегала во всю прыть. Счета, которые он отложил накануне, всё ещё были на месте. На самом деле, теперь их было даже больше. Он получил три новых письма с отказами от потенциальных клиентов, некоторые из которых были более вежливы, чем другие, объясняя свои причины не покупать его метлы. Долг издевался над ним. — Ты неудачник! Ты неудачник! Ты- Раздражающий голос остановился на середине оскорбления. Странно. Однако он не собирался жаловаться. Может быть, Блейз наконец-то устал от этого. Он слышал, как его друг что-то говорит по ту сторону двери. Напрягшись, Драко попытался разобрать. — Нет, я рад тебя видеть, но почему ты хочешь видеть Драко? — услышал он. — Честно говоря, он только что пришел, и я не думаю, что он хочет быть- Его дверь распахнулась, и по другую сторону стояла решительная Гермиона Грейнджер. На ней были джинсы и синий флисовый джемпер, через руку была перекинута серебристая ткань. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а Блейз наблюдал за ними со спины с выражением полной растерянности на лице. Вот дерьмо. Он ничего не рассказал Блейзу об этом инциденте, надеясь, что он сам собой исчезнет в бездне. Очевидно, надеяться на это было излишне. Придется объяснять. Он держал ее взгляд так уверенно, как только мог, надеясь запугать ее настолько, чтобы она тут же отвернулась. Иногда это срабатывало с курьерами. Все они принимали его за какого-нибудь ублюдка-убийцу и выпроваживали из офиса, как только посылка была доставлена. Может быть, Грейнджер купится на ложь. Пожалуйста, купись на ложь. Она не дрогнула, в ее глазах появился упрямый блеск, и она вызывающе подняла подбородок. — Чертов Поттер, — выругался Драко, провел рукой по волосам и отвернулся. Гермиона восприняла это как приглашение присоединиться к нему. — Гарри мне не говорил, — спокойно сказала она, садясь в кресло для гостей и скрещивая ноги. — Я сама это выяснила. — Брешешь, Грейнджер, — сказал Драко, пытаясь придумать, как заставить Гарри заплатить за то, что он нарушил его доверие. — Ничего я не брешу, это правда, — сказала она. — Почему я должен этому верить? — ответил он, уже раздражаясь. Он не хотел говорить с ней об этом. Все это было испытанием, которое он предпочел бы забыть, и он не мог забыть, когда она сидела напротив него с этим гребаным выражением лица. Он даже не знал, что это выражение означает, он просто знал, что оно выводит его из себя. Сегодня его бесило все. — Потому что я здесь, чтобы вернуть тебе деньги за взятку, — сказала она, высыпая на стол горсть купюр и монет. Он уставился на кучку. Как, черт возьми... — Она все равно ничего не вспомнит из вчерашнего, — добавила она с болезненным видом. Его брови взлетели вверх. Он не очень хорошо знал эту сторону Грейнджер. Однако если она так вела себя во время войны, то это могло бы объяснить, как ее не расплющило полностью. Он прочистил горло и снова посмотрел на деньги. Проклятье. Неужели нельзя было избежать этого разговора? — Блейз, не мог бы ты оставить нас на минутку? — сказал Драко. Блейз посмотрел на них обоих, а затем тихо вышел, закрыв дверь. Она смотрела на него прямо, ее бесстрастное выражение лица до боли напомнило ему о Хогвартсе. Так она смотрела, когда собиралась ответить на вопрос на уроке. Прямо перед тем, как она разгадала невозможную загадку. Только на этот раз загадкой был он. — Почему ты попросил Гарри не говорить мне? — Разве ты не должна выздоравливать или что-то в этом роде? — поморщился он. — Не меняй тему. Я в порядке. Почему ты попросил Гарри не говорить мне? — Как ты можешь быть в порядке? Вчера ты была почти мертва. — Малфой... — сказала она, ее тон был предупреждающим. — Потому что я не хотел, чтобы ты знала, — ответил он, сдаваясь и потирая виски. — Все идет не так хорошо для меня, Грейнджер. Я не могу сейчас выносить больше драмы в своей жизни. К тому же, ты не хуже меня знаешь, что пресса бы все раздула. Они бы выставили меня виноватым. Их не интересует правда, когда дело касается меня. — Я собрала столько всего, — призналась она. — Ты кому-нибудь рассказывал о том, что произошло? — Боже, нет. Разве ты не слышала, что я сказал о драме? Не хочу тебя расстраивать, Грейнджер, но ты немного ньюсмейкер. Ее плечи опустились от облегчения. — Я читала о твоих делах, — сказала она непринужденно. — Какое именно? — спросил он, его голос вдруг зазвучал немного истерично. — Это будет уже третье по счету за столько лет. Ты читала о том, что моя семья олицетворяет собой все, что не так в мире? Или, может быть, ты читала о том, что четыре года подряд я был признан "Самым отвратительным холостяком"? Ты читала о том, что поместье вот-вот обрушится само на себя? Или о том, как наши проекты были украдены конкурентами? Твои исследования не могут превзойти мои, Грейнджер. Я все это читал. — Найми меня, — сказала она. Драко недоверчиво посмотрел на нее. — Я думаю, эти наркотики одурманили твой мозг, — заявил он. — Я серьезно, — ответила она. — Я тоже! Я думаю, они нанесли серьезный ущерб. Прислушайся к себе, Грейнджер. Ты предлагаешь безумные вещи. — Это не безумие, это работа! — Грейнджер, я на мели. Даже если мы проигнорируем тот факт, что нанять тебя - это самый глупый план, который я когда-либо слышал, у меня даже нет капитала, чтобы сделать это. — Так найми меня на бумагах, и я буду работать бесплатно, — сказала она, пожав плечами. — Почему? — спросил он. — Ты здесь самая умная. Почему, во имя Мерлина, это имеет для тебя смысл? — Потому что я могу спасти ваш бизнес, — просто ответила она. — Послушай, я ухожу с работы в Министерстве. Я не выдержу всех этих перешептываний, сочувственных взглядов и возможности того, что мне придется видеться с Роном каждый раз, когда я выхожу из-за стола. У меня достаточно сбережений, чтобы не работать некоторое время, и поскольку я сильно подозреваю, что ты никогда не позволишь мне должным образом отблагодарить тебя за спасение моей жизни, я предлагаю тебе то, в чем ты действительно нуждаешься. На это у него не было ответа. — Следующим твоим вопросом будет: "Грейнджер, как ты можешь спасти мой бизнес?" — сказала она, плохо имитируя его голос. — Позволь мне сказать тебе. Я - героиня войны, и я - обиженная женщина. Все в магическом мире жалеют меня, не то чтобы я была этому рада. И все же, я могу использовать это в своих интересах. Я стану представителем компании Trebax Brooms. Я привлеку новых клиентов, свяжу нас с благотворительными организациями, изменю мнение прессы... Я буду делать все это и даже больше. Если в течение трех месяцев ты не добьешься дикого успеха, можешь меня уволить. Драко открыл рот и снова закрыл его. Что, черт возьми, он должен был сказать? Он не хотел быть объектом ее жалости, но он так хотел, чтобы его бизнес преуспел. На данный момент это был вопрос выживания. В памяти всплыло лицо его матери. Она была намного худее, чем должна быть. А его отец был в полном беспорядке, как бы он ни старался это скрыть. Что он скажет им, если поместье придется закрыть? Неужели они все будут жить в его крошечной квартирке? — К тому же мне это очень нужно, — сказала Гермиона более спокойно. — Моя жизнь разрушена, как ты, наверное, уже понял. Я пытаюсь исправиться, но мне нужно чем-то себя занять. Работая на тебя, я могу сделать доброе дело и в то же время вернуть долг. Драко потер лоб и вздохнул. Этот день должен был убить его. Нанять Гермиону Грейнджер или столкнуться с банкротством? Неужели это действительно тот выбор, который он должен был сделать? — Послушай, — сказала она, попытавшись снова. — Я провела последние пять лет, чувствуя, что моя жизнь была расписана за меня... Как будто я не могла контролировать то, куда я направляюсь. В итоге я пристрастилась к наркотикам, чтобы справиться с этим. Впервые за долгое время у меня появился шанс изменить свой путь. Пожалуйста, помоги мне? — Я не знаю, Грейнджер, — сказал Драко, помрачнев. — Дело не в том, что я не ценю это предложение... Я ценю. Действительно ценю. Просто... — Стоп, — сказала она, подняв руку. — Я знаю, что ты собираешься сказать. Просто выслушай меня. Если ты не хочешь делать это ради бизнеса и не хочешь делать это ради моего психического здоровья, сделай это по этой причине. Она заговорщически наклонилась к нему и пригласила его подойти ближе. Он и сам наклонился, с любопытством наблюдая за ее хитрым выражением лица. Он почувствовал запах магнолии. В груди у него защемило. — Подумай о реакции Рона, — прошептала она. По лицу Драко медленно расползлась улыбка.