О королях и королевах

Гермиона аппарировала в лес рядом со своим домом и с дрожью накинула плащ. Она чувствовала, как холодный пот стекает по ее телу, медленно пропитывая одежду. Было десять вечера, но репортеры все еще были на улице, разбив лагерь у главных дверей в надежде увидеть что-нибудь интересное. — Ублюдки, — прошептала она, сопротивляясь желанию разрыдаться прямо на месте. Ужин был чистой пыткой: она сидела напротив Гарри и делала вид, что все в порядке, в то время как все, чего она хотела, - это вернуться домой и найти свои таблетки. В какой-то момент ее ноги задрожали так сильно, что стол затрясся и опрокинул их стаканы с водой. Она посмеялась над этим, свалив все на шаткую ножку стола, стараясь не обращать внимания на свои липкие руки и усиливающуюся тошноту, пока она вытирала все это. К концу обеда ее зрение поплыло так сильно, что было просто чудом, что она вообще смогла аппарировать, чтобы у нее ничего не отщепило. Она перешла на бег, обогнула здание с задней стороны, чтобы воспользоваться входом в подвал, который предназначался только для доставки. Боль начала распространяться по всему телу, как будто она ушибла все кости вплоть до пальцев. Хныканье вырвалось из ее губ, когда она проскользнула через старую дверь, не замеченная репортерами, зависшими на другой стороне здания. Ждать лифт было слишком рискованно, да и слишком близко к главному входу, поэтому она выскочила на лестничную площадку и стала тащиться вверх по лестнице, пока не добралась до четвертого этажа, обессилев и едва держась на ногах. Она плотно натянула плащ и, тяжело опираясь на стену, медленно двинулась к своей двери, шаг за шагом, шаг за шагом. Дверь номер сорок три. Обычная коричневая дверь с золотыми цифрами. Она могла сделать это. Она могла справиться. Вот только она не могла, не совсем. Она знала, почему так сильно хотела попасть домой. Отказаться от наркотиков было невозможной идеей. Это была очаровательная ложь, но она должна была убить ее. Она старательно глотала отвратительную жидкость из больницы, принимая ее до тех пор, пока не поняла, что достигла максимальной дозы, и все равно чувствовала, что тонет. Сейчас ей не помогло бы никакое зеленое лекарство, но одна таблетка могла бы снять напряжение. Одна таблетка, всего одна, чтобы помочь ее телу успокоиться. Это был не рецедив. Это было здравомыслие. Она дошла до своей двери и расплакалась от радости. Спотыкаясь, как пьяная, она полубегом, полуползком добралась до умывальной комнаты чтобы настигнуть свой оазис: старую стеклянную банку, до краев набитую таблетками. Она с нетерпением открыла шкаф. Снаружи группа репортеров испуганно оглянулась, когда вдалеке раздался мучительный вой. — Что это было, черт возьми? — сказал один. — Животное в лесу, я полагаю, — сказал другой. — Не о чем беспокоиться. Внутри Гермиона рыдала на полу. Их больше не было. Все ее таблетки исчезли. Чертов Гарри. О чем он думал, вмешиваясь в ее дела? Неужели он думал, что ей нельзя доверять? Ей нужна была только одна. Одна маленькая таблетка, которая поможет ей успокоиться. Одна маленькая таблетка, чтобы уснуть. Одна маленькая таблетка. Сильный озноб охватил ее тело, зубы начали стучать, губы почти посинели. Гермиона с огромным усилием села и начала сдирать с себя всю одежду, бредя от боли, стоная про себя и произнося все известные ей ругательства. Вытянув руку, она смогла включить душ, и из трубы начала литься горячая, парная вода. Не чувствуя в себе сил стоять, Гермиона затащила себя в ванну и села под воду, наблюдая, как она бурлит в сливе в течение часа, пока кран не остыл, и дрожа при этом. Жизнь с наркотиками едва не убила ее, но жизнь без наркотиков вдруг показалась еще хуже. * Драко поднялся на ступеньку перед входом в Trebax и вошел внутрь. Было семь утра, необычно рано для него, чтобы проснуться, тем более на работу. Однако это того стоило. Репортеров в этот час, похоже, было меньше, и ему удалось выбраться из своего здания, никого не застав на месте. Чашка крепкого чая и завтрак разбудят его как следует, и к приходу Грейнджер и Блейза он будет почти в полном порядке. Грейнджер. Она снова снилась ему. После того как он проснулся в четвертый раз, стало ясно, что она занимает его мысли с пугающей интенсивностью, пропитывая его мозг, как вода губку. Он мог сказать себе, что его не волнует, как она себя чувствует, но разум был категорически против. Он волновался. Это было глупо, но верно. Волновался, что Гарри был прав, когда сказал, что она от всех что-то скрывает. Беспокоился о том, что она будет делать, когда вернется домой и обнаружит, что Гарри убрал ее таблетки. Волновался, что снова найдет ее в лесу, умершей от собственной руки. Он беспокоился о той, кого раньше ненавидел, и это сводило его с ума. Единственными людьми, о которых он когда-либо беспокоился, были его родители. Это было просто не свойственно ему. Беспокойство было уделом слабых. Малфои не занимались подобными вещами. — Убирайся из моей головы, женщина, — пробормотал он, поднимаясь по старым каменным ступеням на второй этаж. Она, вероятно, не придет еще пару часов. У него было достаточно времени, чтобы привести свой мозг в порядок и подготовиться к любому безумному плану, который она приготовила на этот день. Разве она не упоминала что-то о пресс-конференции? На это уйдет все его терпение, не говоря уже о стакане огневиски на всякий случай. Боже, как он ненавидел репортеров. Драко на максимальной скорости переступил порог и замер. Гермиона сидела за своим столом, положив голову на книгу, и крепко спала. Драко осторожно выдохнул и тихо подошел к ней, разглядывая странное зрелище. Ее одежда была помятой и влажной. Волосы были в основном мокрые, сухие только на кончиках и завивались во все стороны. Вокруг глаз у нее были темные круги, а ногти были обгрызены до крови. С ее губ срывались тихие всхлипывания. На щеках виднелись следы от слез. Губы потрескались и пересохли от нервного жевания. Она выглядела совершенно беззащитной, почти как призрак, уязвимой и ранимой. Совсем не такая, какой она была на людях. И совсем не такой, какой она могла бы быть, если бы знала, что за ней наблюдают. В его груди что-то весело дернулось. Драко пришел к неприятному осознанию. Гарри был прав. Черт возьми, этот прохвост был прав. Правда была прямо перед ним: она так хорошо умела притворяться, что никто не знал, что происходит под поверхностью. "Публичная" Гермиона во многом была той же девушкой, которую он знал в Хогвартсе. Умной. Уверенной в себе. Общительной. Та самая, которая вчера вошла в его кабинет и перевернула все его дела. Все, включая Гарри, Блейза и Уизела, видели эту ее версию. Непобедимая Гермиона Грейнджер, герой войны, та, которая падает в обморок от усталости, а не от наркотиков. И почему бы им не поверить в это? Она мастерски скрывала свои проблемы, даже умудрялась годами прятать от близких буйную зависимость. Если бы она чуть не умерла от передозировки, они бы ни о чем не догадались. Но вот она была здесь, явно испытывая трудности. Скрытый беспорядок. Как долго она здесь спала? Почему ее одежда была мокрой, а волосы влажными? Что произошло после ее ужина накануне вечером? Ясно, что все было не в порядке, но Драко знал, что игра будет продолжаться. Может быть, она не хотела показаться слабой, а может быть, не хотела никого беспокоить своими проблемами, но в любом случае темные стороны ее жизни держались под замком. Драко на мгновение задумался, не нужно ли ей просто сказать об этом: Тебе можно причинять боль, когда твой жених от тебя шарахается. Ты можешь страдать, когда твои родители исчезают. Тебе разрешено обращаться за помощью, когда она тебе нужна. Беда в том, что Драко прекрасно понимал, к чему она идет. Он знал все о притворстве. Он был исключительно хорош в этом. Блейз и его родители знали его лучше, чем кто-либо другой, но он все равно предпочитал скрывать от них что-то. Его проблемы были его собственными, и он хотел, чтобы так оно и оставалось. У них с Грейнджер было гораздо больше общего, чем ему хотелось бы. Возможно, именно поэтому он сейчас не был настроен раскрывать ее тайну. Драко молча вышел из комнаты и на цыпочках спустился по каменной лестнице, выйдя из здания. Возможно, в конце концов, не было никакой необходимости приходить в офис так рано. Он мог бы перекусить в каком-нибудь кафе, где есть кабинки для уединения, и успеть сделать кое-какую работу. Надеюсь, она встанет к девяти утра, ведь Блейз не отличался пунктуальностью. Тогда они и займутся дневными делами. Тем временем он должен был смириться с тем, что ставки изменились. Гермиона, которая спала в офисе Trebax, была хрупкой, очень хрупкой, и она изнуряла себя, пытаясь скрыть это. Если Драко хотел, чтобы она осталась жива, как ради своего бизнеса, так и ради своей совести, он должен был следить за ней. Ирония судьбы не прошла даром - он набросился на Гарри за такое же предложение, но это было до того, как у него появились веские доказательства ее состояния. Не стоит допустить, чтобы она упала духом сейчас. За ней нужен был присмотр, и поскольку никто другой не мог исполнить эту роль, он должен был сделать это как можно лучше. Блейзу не нужно было знать, а Гарри точно не нужно было знать... Драко отказался доставлять Чудо-мальчику удовольствие. Теперь его задача заключалась в том, чтобы обеспечить ее безопасность и при этом молчать об этом. Мерлиновы яйца, это будет неудобно. * Два часа спустя Драко ворвался на улицу, вымощенную булыжником, которая вела к его офису, рыча на всех, кто попадался ему на пути. Почему он вообще надеялся, что ему удастся где-нибудь спокойно позавтракать? Что за наивные надежды. Ему удалось найти небольшое кафе и устроиться там, готовый убить время за работой и едой, может быть, хоть на время выкинуть Грейнджер из головы. И тут началась полная херня. Новости о спасении Гермионы были теперь повсюду, и вместе с ними приходили слюнявые толпы, надеющиеся мельком взглянуть на своего нового героя. У его стола собралась толпа. Сначала появились просьбы об автографах, от которых он упорно отказывался, надеясь, что если он будет тверд, то его оставят в покое. Затем появились женщины, одни в одиночку, другие целыми стаями, намазанные косметикой и раздраженно хлопающие глазами. Ему так хотелось трахаться, что он почти решился на это, но он не мог преодолеть фальшивость всего этого. Он бы предпочел подрочить посреди кафе, чем быть принятым за дурака какой-то ведьмой, надеющейся прославиться. Какая шутка. Как раз когда он окончательно всех распугал, использовав несколько крепких словечек, которые уж точно не подобали предполагаемому герою, появились репортеры. Вот и все. Очевидно, его не собирались оставлять в покое. Он бросил несколько монет на стол и ушел, ударив локтем в челюсть парня из "Ведьминского еженедельника", когда тот выглядел так, будто мог заблокировать выход. Это было удивительно, не так ли? Те же люди, которые оставили его семью умирать, теперь готовы целовать ему ноги. Какое безумие. Он годами жаждал внимания, но теперь, когда оно у него появилось, это только разозлило его. Оппортунисты, все они. Неужели Поттеру пришлось иметь дело именно с этим? Неудивительно, почему он сбежал во Францию. С облегчением вздохнув, Драко проскользнул в парадную дверь "Trebax", поднимаясь по двум ступенькам за раз, чтобы оказаться подальше от улицы. Поднимаясь, он понял, что, несмотря на катастрофу в кафе, ему удалось сделать одну вещь: он совсем не думал о Гермионе, слишком увлеченный своим побегом. Теперь, когда он вернулся, он понятия не имел, что может найти. Проснулась ли она? Пришел ли Блейз? Была ли она все еще в хрупком состоянии, восстанавливаясь после того ада, который ей пришлось пережить за ночь? Черт, он не успел подготовиться к тому, в каком состоянии она может быть. Он осторожно переступил порог, слегка запыхавшись и все еще кипя от гнева, бурлящего в его жилах. — Доброе утро, Драко, — сказала Гермиона. — Ты выглядишь взволнованным. Все в порядке? Он уставился. Она переоделась, теперь на ней была нарядная рубашка и твидовая юбка. Ее волосы были убраны в свободный хвост, потрепанные локоны, которые он видел ранее в тот день, теперь блестели и были мягкими. Лицо, которое было смертельно бледным всего два часа назад, теперь имело здоровый блеск. Следы от слез исчезли. В воздухе слабо пахло магнолией. Казалось, что ничего не произошло, как будто призрака, которого он видел тем утром, вообще не существовало. Фальшивка, подумал он, хотя и без особого яда. Даже с учетом того, что он знал, она все равно была более приятным зрелищем, чем эти подхалимы в кафе. Она ободряюще улыбнулась ему. Его сердце странно затрепетало. Он мысленно пометил, что надо бы проверить это. — Я ненавижу людей, — хрипло сказал он, не желая объяснять, чем закончилось его утро. — Я в шоке, — ответила она с невозмутимым лицом. Он закатил глаза на ее легкомыслие, а затем подозрительно посмотрел на нее, пытаясь найти доказательства того, что ему не привиделось то, что он увидел сегодня утром. Что она использовала... Гламурные чары? Она что, жила на бодроперцовом зелье? Она даже не выглядела уставшей. Черт, она была хороша. Его ворчливость вернулась в десятикратном размере, и он бодро зашагал в свой кабинет, надеясь на минуту тишины, чтобы собраться с мыслями. Как он должен был следить за ней, когда она так хорошо заметала следы? Узнает ли он вообще, если у нее случится рецидив? Сможет ли он определить, питается ли она вообще? — Доброе утро, солнце, — сказал Блейз, который как раз собирал стопку документов на своем столе. Драко застонал и опустился в кресло, закрыв глаза руками. Затем возникла проблема с Блейзом, который хотел трахнуть Грейнджер о каждый предмет мебели в офисе. Почему все должно быть таким сложным? — Пожалуйста, постарайся не выглядеть таким счастливым, увидев меня, — надулся Блейз. — У Гермионы для тебя хорошие новости. Когда я пришел, она уже была здесь и работала. Эта девушка чертовски хороша. Я не мог поверить в новость, когда она мне сказала, но потом она показала мне цифры. Хочешь услышать? — Что услышать? — проворчал он, прислушиваясь лишь наполовину, его голова начинала болеть. Блейз был прямо-таки влюблен в нее, не так ли? Гермиона это, Гермиона то. Если бы он только знал, что скрывается под ней. Она не была какой-нибудь глупой ведьмой с родовым счетом в "Гринготтсе", что было обычной отравой Блейза. Она была выздоравливающей наркоманкой с проблемами доверия. Гений, но полная катастрофа. Может быть, Драко мог бы установить на нее устройство слежения... Пусть оно оповещает его, когда она приближается к маггловской аптеке. Это вообще сработает? — Услышать, что ты официально избавился от долгов, — сказала Гермиона, входя в его кабинет. — Сегодня утром я подтвердила достаточно заказов, чтобы покрыть все ваши долги, и еще немного сверх того. Шум в голове Драко затих. Его глаза встретились с ее. — Прости? — сказал он, уверенный, что ослышался. Она никак не могла сказать то, что он подумал. Просто не может быть. — Ты избавился от долгов, — сказала она. — Поздравляю! Наступило долгое молчание, пока Драко осмысливал полученную информацию. — Грейнджер... — медленно произнес он. — Ты работаешь здесь всего один день. — Я это понимаю, — сказала она. — Один день, — повторил он, подняв палец вверх для подчеркивания, — И ты избавила бизнес от долгов. Ты знаешь, сколько у нас было долгов вчера утром? — Достаточно, чтобы сделать ваших кредиторов очень неприятными, — весело ответила она. — В любом случае, они больше не будут вас беспокоить. Ты получил столько авансов и прощений по кредитам, что теперь ты снова чистый лист. Долг был одной из моих целей, так что я чувствую облегчение, что она достигнута. После пресс-конференции я займусь остальными. Драко уставился на нее. — Осмелюсь спросить, какие у тебя еще цели? — настороженно спросил он, все еще не оправившись от шока, вызванного хорошими новостями. Он с трудом мог поверить в это. Это означало, что его больше никогда не будут преследовать кредиторы. Это означало, что он наконец-то сможет посылать нормальные деньги своим родителям. — О, предсказуемые вещи, — пожала она плечами. — Освежить бренд. Согласование нас с благотворительными организациями. Я начала продвигать некоторые из этих дел. Единственное, с чем мне не повезло, так это с тем, как Стейси МакЛорроу украла эти планы, но в конце концов я это выясню. Блейз зарычал при воспоминании об этом инциденте. Драко просто моргнул. Избавился от долгов? Неужели? Черт, если это правда, она может делать с бизнесом все, что захочет. Хоть с каждой благотворительной организацией на планете. Ему было все равно. Он избавился от долгов. — Я думаю, нам стоит оставить Драко подумать над новостями, Гермиона, — сказал Блейз, наблюдая за своим другом. — Я пойду перекушу. Вы двое что-нибудь хотите? Гермиона покачала головой, и Драко снова моргнул. — Хорошо... — сказал Блейз, бросив на Драко взгляд, выражающий легкое беспокойство. — Я скоро вернусь. Он вышел из кабинета Драко, и Гермиона последовала за ним, оглядываясь на Драко через плечо. Драко сидел в пустом кабинете. Долги кончились. Святой Мерлин, он избавился от долгов. Как бы он ни желал этого, он никогда не ожидал, что это произойдет. Блейз всегда был оптимистом. Драко ожидал катастрофического провала. Но это случилось. Эта неуравновешенная, слегка безумная женщина, которую он изводил годами, добилась своего. Избавился от долгов. Драко встал и в считанные мгновения оказался перед столом Гермионы. Она посмотрела вверх, ее перо все еще двигалось. — Блейз уже ушел, — сказала она. — Он будет только через несколько минут, я уверена. Еще одним длинным шагом Драко обошел стол и подошел к тому месту, где она сидела, подхватил ее под руку и крепко обнял. Она удивленно вскрикнула, руки безвольно повисли на боку. Ему было все равно. Ему было все равно, обнимет ли она его в ответ или оттолкнет. У него не было долгов. — Грейнджер, я не знаю, как тебя благодарить, — сказал он, его голос был неожиданно густым от эмоций. — Ты спас мне жизнь, — сказала она. Ее голос был довольно приглушенным, так как ее лицо было вдавлено в его грудь. — Этого достаточно для благодарности. — Этого недостаточно, — сказал он, покачав головой. — Вообще-то да, — сказала она, все еще приглушенно. — Перестань спорить. Позволь мне делать больше. Позволь мне платить тебе зарплату. — Может быть, когда все стабилизируется, — сказала она, наклонив голову и глубоко вдохнув воздух. — Мы поговорим об этом через месяц или около того. Но да, того, что ты спас мне жизнь, достаточно. Это я пытаюсь отблагодарить тебя, помни. Он сжал ее в последний раз, а затем отпустил, немного смущенный своим эмоциональным проявлением. Он не планировал обнимать ее, когда выходил отсюда. Он планировал только поблагодарить ее. Теперь он вдыхал аромат магнолии и вспоминал ощущение ее груди, прижатой к его груди, ее талии, прижатой к его животу, ее мягких волос, щекочущих его подбородок. Он чувствовал эти вещи, и он не собирался их забывать. Блять. Она покраснела и прочистила горло. — Я должен вернуться в свой офис, — неловко сказал он. — У меня есть очень важные дела. — Верно, — сказала она. Он практически влетел в комнату и захлопнул за собой дверь. Мерлин, зачем он это сделал? Почему он должен был обнимать ее? Откуда, черт возьми, это взялось? Не считая того, что он чмокал мать в щеку, когда приезжал в гости, он был полностью лишен подлинного женского общения с тех пор, как Пэнси сбежала в Россию. Но Грейнджер? Он обнимал ее. Охотно. Фактически, вытащил ее из кресла, чтобы сделать это. Твою мать. Она, должно быть, совсем перепугалась. Он должен был извиниться. В бешенстве он снова вскочил со стула и бросился к двери, распахнул ее и шагнул в главную комнату, уже прокручивая в голове возможные объяснения. Но когда он поднял глаза, то понял, что что-то очень не так.