О королях и королевах

Запах кедра и лосьона после бритья был настолько сильным, что она почти чувствовала его. Руки обхватывали ее, как бы защищая. Она улыбнулась. Если это был сон, то она не хотела, чтобы он заканчивался. — Грейнджер! Гермиона открыла глаза. Она лежала на холодном полу, а над ней нависал разъяренный Драко. Ах. Проклятье. — Вот так, женщина, — прорычал он. — Я отвезу тебя в больницу и оставлю там. Я думаю, ты проводишь больше времени без сознания рядом со мной, чем в сознании, ты знаешь об этом? — Подожди! — сказала она, пытаясь разобраться в странном чувстве, которое нарастало внутри нее. — Подожди... Что-то изменилось. — Да, ты лежишь на полу, а не стоишь! — раздраженно сказал он. — Ты чуть не довела меня до сердечного приступа! Не то чтобы сердечный приступ был чем-то новым. Думаю, у меня было около пяти с тех пор, как ты вернулась в мою жизнь. Ты пытаешься убить меня беспокойством? Потому что я скажу тебе кое-что- — Зависимость исчезла, — сказала она с благоговением. Это было оно. Тот маленький голосок в затылке, который всегда подталкивал ее к таблеткам. Эта тень в ее теле, которая заставляла ее жаждать костыля, когда все шло не так. Зависимость. Исчезла. Как будто ее вырвали из нее. Как будто ее и не было. Как такое вообще возможно? Что, черт возьми, это было за зелье? — Прости? — сказал он. — Я выпила этот маленький флакон с жидкостью, — ошеломленно сказала она, указывая на свой стол. — Я думала, что ты оставил его для меня, но теперь я думаю, что он мог быть от кого-то другого... — Ты сделала что? — спросил он в шоке. — Ты выпила загадочную жидкость? Ты что, блять, смерти желаешь? Мерлиновы яйца, Гермиона! — Я думала, это от тебя! — запротестовала она, садясь. — Из-за сообщения я подумала, что это от тебя. Драко оскалился и резко встал, подойдя к опрокинутому на стол флакону. Он прочитал записку и изучил почерк. Выражение его лица резко изменилось. — Какого черта..., — прошептал он. — Ты узнаешь? — спросила она, вставая. — Почерк, я имею в виду? Драко не ответил, убрал флакон в карман и обернулся, встревожено глядя на нее. — Ты должна присесть, — огрызнулся он. — Ты должен перестать отдавать мне приказы, — ответила она, раздражаясь. — Послушай, я бы не взяла это, если бы не думала, что это от тебя. На первый взгляд мне показалось, что это твой почерк, и я поверила. Драко сжал челюсти. Трудно было спорить с ней, когда она говорила подобные вещи, даже если ее последующие действия были чертовски идиотскими. — Ты серьезно выпьешь какое-то случайное зелье, если оно будет от меня? Без каких-либо указаний на то, что это может быть? — Ты не желаешь мне зла, Драко, — сказала она. — Так что да, полагаю, я бы выпила. Почему так трудно поверить, что я доверяю тебе? — Я не знаю! — сказал он в отчаянии. — Может быть, потому что доверие - это довольно новая вещь в нашей долгой и грязной истории? — Если ты не заметил, времена изменились, — сурово сказала она. — Боюсь, тебе придется привыкнуть к этому. Драко стиснул зубы. На ее лице снова появилось решительное выражение. Черт, он никогда не выиграет этот спор. Он пришел сюда в прекрасном настроении, убежденный, что его эмоции просто запутались, что, возможно, он просто влюбился. Это было глупое слово, глупая идея, честно говоря, но это должно было сработать. В конце концов, Гермиона не могла быть его подругой. Мало того, что сама концепция была смехотворной, так еще и немыслимо, чтобы ее волосы были каштановыми и кустистыми. Это означало, что черта Грегалеса отпадает, даже если бы она объясняла некоторые странные эмоции, которые в последнее время держали его в заложниках. Поэтому он вернулся на работу с улыбкой, испытывая облегчение от того, что смог вычеркнуть загадочную семейную странность из списка потенциальных угроз его рассудку. Эта улыбка продолжалась примерно минуту, пока он не обнаружил Гермиону, потерявшую сознание на полу. Мгновенная паника. Зверь в его груди проснулся и начал метаться. Все его хорошие чувства испарились. И вот она говорит ему, что ее зависимость чудесным образом исчезла. После того, как она выпила неизвестное зелье. Зелье с запиской, подозрительно похожей на почерк его матери. Этот день должен был убить его. Драко застонал и закрыл лицо руками, вдавливая ладони в кожу, расстроенный и потрясенный. Что случилось с той холодной и сдержанной версией себя, которая так долго была для него привычной? Казалось, что это было целую жизнь назад. Теперь им управляла она. Всегда она. Всего несколько дней, и она уже вошла в его кровь. Вдох. Выдох. Попытаться думать. Нет, думать было плохой идеей. В последнее время он мог думать только о предмете своего разочарования. — Драко? — спросила она выжидательным тоном. Он проигнорировал ее, чувствуя себя ничтожеством. Возможно, если он не ответит, она сдастся и уйдет, забрав с собой аромат магнолии, свои забавные манеры, свои остроумные ответы. Только вот ему все это очень нравилось. Он не хотел, чтобы она уходила. Это была головоломка. Вдруг теплые руки Гермионы накрыли его руки, ее пальцы нежно обхватили его собственные, переплетая каждый палец с нарочитой осторожностью. Дыхание перехватило в горле, в груди зародилось странное мурлыканье. Медленно она отняла его руки от лица. Он смотрел на нее с трепетом, понимая, что ее прикосновение каким-то образом снимает напряжение, которое всего несколько секунд назад проникло в его тело. Он пытался удержать контроль над собой, но он ускользал под ощущением ее рук. Ее глаза сияли от возбуждения. — Драко, я не знаю, слышал ты меня или нет, но моя зависимость исчезла. Что бы это ни было за зелье, оно избавило меня от нее. Я совсем не чувствую зависимости от таблеток. Дрожь прошла... Тошнота тоже... Зрение ясное... Я не чувствовал себя так со школы! Я снова контролирую себя! Он слышал, что она говорит, но его так отвлекал тот факт, что она держала его за руки, что он мог только кивнуть. — Разве ты не рад? — сказала она. — Мне лучше! — Да, да, рад, — пробормотал он. Ее пальцы были очень мягкими. Как ей удалось сделать их такими? — Мне нужно выяснить, кто оставил мне этот флакон, — сказала она со знакомой решимостью в голосе. Он рухнул на землю. — У меня есть теория, — сказал он, вырывая свои руки из ее хватки и отворачиваясь от нее, чтобы скрыть краску, которая поднималась на его щеках. Ее прикосновение произвело на него нечто особенное. Все покалывало. Он начал уходить. — Позволь мне разобраться с этим. — Кто? — спросила она, внимательно следя за ним. — Драко, мне нужно знать. — Тебе не нужно знать, — огрызнулся он, снова начиная злиться. Она всегда подвергала себя опасности. Неужели она не видит, что ему нужно, чтобы она была в безопасности? — Тебе лучше, и это прекрасно, но мне нужно провести кое-какие исследования, прежде чем я смогу быть уверен. Остальное - не твоя забота. — Это очень меня волнует, — ответила она. — Этот человек очень помог мне, но, с другой стороны, никто не должен был знать о моем состоянии. Мне нужно выяснить, как они узнали о том, что происходит. И ты, и я, подумал он. Его мать после посещения офиса побежала по делам, не так ли? Он готов был поставить деньги на то, что она шныряла там, где ей не следовало делать этого. Черт, зачем ей понадобилось совать свой нос в это дело? Он прекрасно справлялся с Гермионой и без помощи матери. — Ты вообще меня слушаешь? — сказала она, расстроившись. — Драко, это важно! — Я слышу тебя!, — прорычал он, его вспыльчивость нарастала. — Мерлин, Гермиона, от тебя невозможно отгородиться! — Ну, если бы ты отвечал время от времени, это бы помогло! — сказала она в отчаянии. — Ты только и делаешь, что огрызаешься на меня! — Это потому, что ты только и делаешь, что заставляешь меня беспокоиться о тебе! — крикнул он, подхватывая метлу и со злостью бросая ее через всю комнату. Метла ударилась о стопку бумаг на столе Блейза и с большим треском сбила все в кучу. Что-то покатилось по полу. Гермиона замолчала, уставившись на предмет. Драко почувствовал перемену в ее настроении и настороженно посмотрел на нее. — Гермиона? — сказал он, внезапно забеспокоившись. — Прости за метлу... Я вышел из себя. — Как давно это у тебя? — спросила она, указывая на пол. Ее голос был до жути спокойным, и это заставило Драко насторожиться. Он посмотрел туда, куда она указывала. Там лежала уродливая игрушка с выпученными глазами и леденцом, игрушка, которая на каждом шагу кричала "Ты неудачник!" — Эта штука? Уже много лет. Она принадлежит Блейзу. Гермиона подошла и взяла предмет в руки. Она повертела его в руках, и Драко увидел, как напряглась ее челюсть. — И откуда он взялся у Блейза? Драко нахмурился и осмотрел ее лицо. Она выглядела так, словно была готова взорваться. — От Уизли, — сказал он. — Ублюдок, — прорычала она. — Я убью его нахрен. * — Она говорит, что это какое-то записывающее устройство, — сказал Драко Блейзу, его голос был усталым и разбитым. — Основано на маггловской штуке, я полагаю. Посылает информацию обратно владельцу. Они сидели в квартире Драко после того, как Гермиона выгнала Драко из офиса, сказав, что у нее есть серьезная работа, и она хочет, чтобы ее никто не отвлекал. Предсказуемо, она не приняла доводы Драко остаться, и он отправил Блейзу письмо с просьбой встретиться с ним, несмотря на большие планы Блейза на этот день. В конце концов, это было самым настоящим определением чрезвычайной ситуации... Не так ли? — Я не понимаю, — вздохнул Блейз, явно раздраженный тем, что в данный момент он не находится между двумя женщинами. — Я думал, что это просто глупая игрушка. Рон сказал, что это какая-то штуковина-тестер от его братьев. — Так и было - тестер для сбора информации. Уизли шпионил за нами, приятель, — сказал Драко. — Все эти годы. Мы не могли понять, откуда пресса знает все, что мы затеваем, а все потому, что Уизли был посвящен в большую часть наших разговоров. Эта проклятая игрушка никогда не была далеко. Выражение лица Блейза потемнело. — Другие наши дела... — Наши планы по метлам, — кивнул Драко. — Все украдено и продано. Теперь мы знаем, как эта сучка Стейси МакЛорроу получила их в свои руки. Он трахал ее годами. — Но зачем? Зачем так издеваться над нами? Это не какая-то низкопробная выходка... Мы были близки к тому, чтобы жить на улице! Постоянная плохая пресса довела нас до нищеты! — Я не знаю, почему он это сделал, — пробормотал Драко. — Но можешь не сомневаться, Гермиона узнает. Я никогда не видел ее такой злой. Она понятия не имела, что он замышлял, даже когда они были помолвлены. — Хорошо, что Гермиона занимается этим, потому что если бы это зависело от меня, я бы просто выследил Рона и убил этого ублюдка", — прорычал Блейз. — Я не был от него без ума, но я не думал, что он настолько расчетлив. Я не думал, что он действительно ненавидит меня. — Не тебя, Блейз, — сказал Драко. — Он пытался добраться до меня. Я уверен в этом. Я думаю, он просто использовал тебя, чтобы сбить меня с толку. — Никто не использует меня, особенно для того, чтобы подставить тебя! — сказал Блейз, явно в ярости, пытаясь встать. — К черту ожидание, я сам найду его и преподам ему урок. — Не надо, — сказал Драко, покачав головой и потянув Блейза обратно за рукав. — Слушай, я, конечно, понимаю, но ты не видел лица Гермионы. Она стала какой-то... страшной. Нам нужно держаться подальше от нее, пока она не закончит. — Серьезно, приятель? Конечно, она не будет против, если я немного... — Нет. С неохотным вздохом Блейз кивнул и снова устроился в своем кресле. — Наверное, ты прав. Мне не очень нравится, когда разъяренная Грейнджер наступает мне на задницу. Кстати говоря, по крайней мере, одна вещь из всей этой ерунды стала правильной. — Он полез в пиджак и достал сложенную копию "Пророка", чтобы Драко мог посмотреть. — Мерлин, я совсем забыл об этом, — сказал Драко, открывая его. — Как газеты прокрутили эту гигантскую неудачную пресс-конференцию? — Скажу так: вы никогда не узнаете, что это был провал. Вообще-то, вы бы никогда не узнали, что вы двое были настроены платонически. — Он кашлянул на последних словах в рукав. Драко оскалился, а затем посмотрел на первую страницу. На ней красовалась огромная фотография Драко, обнимающего Гермиону, их глаза были закрыты, он наклонился к ней, их лица были необычайно близко друг к другу. Это была чрезвычайно интимная поза, и она вводила в заблуждение. — Я держал ее! — воскликнул Драко, пораженный. — Они делают вид, будто у нас романтические отношения или что-то в этом роде! Я пытался не дать ей упасть - я что-то шептал ей. Вот почему я наклонился... Вот почему я обнял ее! — Конечно, приятель. Как скажешь, — ухмыльнулся Блейз. — Статья, кстати, очень позитивная, практически слюни текут от того, что они воображают, что между вами кипит роман. А теперь посмотри на статью под ней. Это произведение искусства, особенно учитывая то, что мы только что узнали. Глаза Драко расширились. — Люди действительно бросают помидоры в Уизела? — спросил он в изумлении, глядя на сопроводительную картинку. — Я не думал, что такое бывает в реальной жизни. Эта статья язвительная! — Да, действительно, — сказал Блейз. — Честно говоря, как будто пресса прочитала мысли Гермионы, а потом отправила их в печать. Она срывает с него шкуру, и о МакЛорроу тоже ничего хорошего не говорит. Указывает, что она в прошлом была совершенно неуравновешенной и жестокой. — Удивительно, — сказал Драко. — Я не знаю, как Гермионе это удается, но это чертовски блестяще. Они едят у нее из рук. — Я согласен, и это подводит меня к следующему вопросу, — сказал Блейз, откинувшись в кресле и положив ноги на стол, к большому неудовольствию Драко. — Когда ты собираешься снова начать ходить на свидания? — Что? — сказал Драко, гримасничая. — Откуда это взялось? Какое это имеет отношение к чему-либо? Блейз бросил на него расчетливый взгляд. — Подумай об этом. Бизнес наконец-то выкуплен. Твоя репутация лучше, чем когда-либо. Ты больше не на мели. Тебе не хватало траха уже... О... Пять лет? Когда Пэнси снова уехала? — Это не важно, — неловко сказал Драко. Действительно, ему хотелось выпустить пар, он устал полагаться на свою руку каждый раз, когда ему нужна была разрядка. Проблема заключалась в том, что его отталкивала мысль о том, чтобы сделать это с какой-то случайной ведьмой. По-настоящему, физически отталкивала. Когда-то он хотел лишь трахнуть любую желающую женщину с приличной родословной, а теперь эта мысль вызывала у него тошноту. Что касается причин, по которым он так себя чувствовал... Ну... Он не хотел их сейчас исследовать. — Неважно? — Блейз насмешливо хмыкнул. — Приятель, секс - это как дыхание. Ты слишком долго задыхался. Говорю тебе, пришло время. — Со временем я буду ходить на свидания, — сказал он. — Я просто не хочу думать об этом сейчас. У меня слишком много всего происходит. — Слишком много для быстрого перепихона? — нажал Блейз. — Да, слишком много для быстрого перепихона, — огрызнулся он. Почему Блейз настаивал на этом? Неужели он не видит, что это не имеет смысла? Драко взволнованно хрустнул костяшками пальцев. — Хорошо, — сказал Блейз, на удивление быстро оставив этот вопрос. На самом деле, он выглядел почти забавным. — Итак, из любопытства, со всеми этими событиями, что сейчас больше всего занимает твои мысли? — Ну, кроме того, что Грейнджер, вероятно, готовится к убийству Уизли, я также должен завтра привезти ее в поместье. — Снова привезти? — Моя мама хочет с ней познакомиться... Официально, знаешь ли. Предпочтительно в контексте, не включающем пытки. Полагаю, мой отец тоже должен с ней познакомиться. Так что я приглашаю ее на обед. Не совсем уверен, как все пройдет. — Понятно. Значит, тебя сейчас волнуют планы Грейнджер в отношении Уизли и реакция Грейнджер на официальное знакомство с твоими родителями. Драко кивнул, пропустив мимо ушей укоризненный взгляд, которым его одарил друг. — Что-нибудь еще? — Нет, — солгал он. Он также думал о зелье, которое выпила Гермиона, о том, действительно ли ее зависимость исчезла. Изменится ли что-то между ними теперь, когда она чиста? Будет ли она по-прежнему нуждаться в нем? Будет ли у него по-прежнему инстинкт защищать ее? И как его мать была вовлечена во все это? Нет смысла говорить Блейзу обо всем этом. У него может сложиться неправильное впечатление. Блейз закатил глаза, наблюдая за тем, как Драко смотрит в окно. Он не знал, что было смешнее: то, что Драко был совершенно убит горем из-за девушки, или то, что он полностью отрицал это. * Гермиона смотрела на свой потолок и удивлялась удивительным чувствам, пронизывающим ее. Трезвость была невероятной. Неужели это действительно то чувство, когда зависимость вырвана из твоего организма? Несмотря на то, что дни, предшествовавшие употреблению наркотиков, прошли как в тумане, она с трудом припоминала, чтобы когда-либо испытывала это необычное гудение в груди. Это было почти первобытное ощущение. Потом, конечно, была жара. Еще один всплеск ощущений пронесся в ее крови, и она задохнулась от его силы, выгнув спину, вцепившись пальцами в простыни по обе стороны от себя. Постель была влажной от пота. Одежда была сброшена в кучу на полу в тщетной попытке охладиться. Она была уже в одних трусиках, но, боги, она горела. После того как она выгнала Драко из кабинета, Гермиона позволила своей вновь обретенной ясности руководить ею. Наркотики так долго монополизировали ее мысли, что возможность сосредоточиться на одном задании была захватывающей и освобождающей. Кроме того, забавный инстинкт, гудевший внутри нее, требовал расплаты. Рон шпионил за Драко практически с тех пор, как закончилась война. Он продавал информацию прессе, давал ее своим любовницам и Мерлин знает кому еще. Он поставил Драко в безвыходное положение после того, как тот так долго пытался исправиться. Он должен был заплатить. Но сначала Гермиона решила, что должна вести себя разумно. По какой-то причине ей хотелось выследить Рона и сделать что-то совершенно несвойственное ему. Но даже в этом новом состоянии она понимала, что это плохая идея. Поэтому она разработала рациональную, законную, абсолютно порочную форму расплаты и провела день, доводя её до конца, не забывая при этом о том, что внутри неё всё бурлит и пульсирует. Она винила в этом зелье и старалась выбросить его из головы. После того, как она так долго зависела от лекарств, такая реакция должна быть нормальной. Должна. Однако сосредоточиться было трудно, мысли постоянно возвращались к Драко. Интересно, куда он пошел. Надеялась, что он не попал в беду. Она боролась со своим мозгом, чтобы вернуться в нужное русло. Когда солнце село, она сдалась и пошла обратно домой, чувствуя головокружение от жара в животе и груди. И вот теперь она была здесь, на пике того, что она не могла объяснить. С ворчанием Гермиона сорвала с себя трусики, задыхаясь. Что, черт возьми, происходит? Становилось все более и более ясно, что эти странные ощущения не были веселым гулом трезвости. Это было слишком. Поглощенная мыслями о Драко, она лежала на кровати, всерьез подумывая о том, чтобы принять холодный душ, просто чтобы взять все под контроль. Что-то пришло ей в голову. Интересно... Она робко просунула пальцы между ног и вздохнула. Абсолютно, полностью охваченная возбуждением. — Какого черта...? — прохрипела она, испытывая особое противоречие, потому что мысль о том, чтобы убрать руку с того места, где она сейчас лежала, казалась жестокой. Ее сексуальное влечение умерло ужасной смертью от таблеток, и для того, чтобы заняться с Роном быстрым сексом, всегда требовалось абсолютное оцепенение, вызванное наркотиками. А сейчас? Ей казалось, что она может кончить от нескольких удачных движений. Стоит ли ей попробовать? А почему бы и нет. Одним быстрым движением пальцев она вызвала вспышку удовольствия, и застонала, когда на ее веках промелькнуло лицо Драко. Второй толчок заставил ее тело гудеть так сильно, что она почувствовала это в своих костях. Неужели понадобится только три? Представив рот Драко, эти губы, которые так часто кривились в язвительной ухмылке, она просунула пальцы внутрь себя, надавливая пяткой ладони на клитор. Всего две секунды давления, и последовавший за этим оргазм был подобен взрыву, в результате которого его имя прозвучало на ее губах в крике, почти похожем на всхлип, а ее тело задрожало от последующих толчков. Со стоном, широко раскрыв глаза и задыхаясь, Гермиона в изумлении смотрела в потолок. Что. Блять. Это было. Такого никогда не было раньше. Никогда. Она никогда и ни для кого не кончала так быстро и так сильно. Что это означало? И почему это произошло именно сейчас? Ее сердцебиение замедлилось, глаза стали закрываться, мысли кружились в голове, и она погрузилась в глубокий сон, все тело покрылось испариной, пальцы блестели, в груди стоял радостный гул. Несколькими этажами ниже Драко вскочил с кровати, задыхаясь. Соскользнув на край кровати, он пытался отдышаться, его обнаженная грудь блестела от жара. — Какого черта мне это приснилось? — прошептал он.