О королях и королевах

Гермиона быстро шла по старому коридору, стараясь не обращать внимания на пугающие портреты, которые смотрели на нее сверху вниз. Все они шептались, передавая друг другу слова, пока она проносилась мимо, всегда на несколько шагов впереди нее. — Просто прекрасно, — прошептала она про себя, борясь со слезами. — Я одна в поместье, окруженная по меньшей мере пятью поколениями неодобрительно настроенных Малфоев, и пытаюсь понять, не схожу ли я с ума. — Ты не сходишь с ума, дорогая, — сказал голос. Гермиона вскочила и огляделась. В коридоре с ней больше никого не было, но голос звучал очень похоже на голос Нарциссы. — Продолжай идти, — приятно сказал голос. — Я внизу, ближе к концу. Гермиона с опаской посмотрела в направлении голоса и заметила небольшой закуток, где коридор заканчивался. Решив, что ей действительно нечего терять, кроме своей жизни, если что-то пойдет не так, она могла бы взглянуть. — Ты действительно такая красивая, как о тебе говорят, — раздался голос, когда она подошла к портрету. Портрет был в богато украшенной золотой раме, декадентской и тяжелой, с закрученными линиями. В раме сидела потрясающая молодая женщина, поразительно похожая на Нарциссу, только у этой женщины были черные волосы. — Простите, но... Кто это? — спросила Гермиона, стараясь не смотреть на красавицу. Кем бы она ни была, она казалась не менее заинтересованной Гермионой, встала со своего табурета и подошла как можно ближе. — Портреты, — прошептала женщина с улыбкой. — Я знаю, что они кажутся неодобрительными, но на самом деле они очень взволнованы. Мы ждали твоего визита с тех пор, как Драко пришел с таким влюбленным видом. — Драко не влюблен, — сказала Гермиона, ее щеки разгорелись. — Он мой друг. — То же самое я говорила и о Люциусе, — пожала плечами женщина. — Это длилось недолго. Я влюбилась в него очень быстро, хотя и не так быстро, как он в меня". Она нахально подмигнула Гермионе. — Вы Нарцисса Малфой? — Действительно, — сказала она. — Хотя технически, когда это было нарисовано, я все еще была Нарциссой Блэк. — Но... Нарцисса сейчас... У нее светлые волосы, — смутилась Гермиона. — Почти белые. — Да, но предназначенная настоящая любовь Малфоя меняет волосы, дорогая, — непринужденно сказала Нарцисса. — Мои изменились через несколько недель после того, как это было нарисовано. Гермиона побледнела, в ее животе зашевелилось тоскливое чувство. — Вы сказали... Ваши волосы изменились? Как это возможно? — прошептала она, ее лицо выражало ужас. — О, ты еще не знаешь? — ликующе сказал портрет. — Как интересно! Позвольте мне объяснить это так. Некоторым людям повезло выйти замуж за Малфоя, потому что они влюбились, или их семьи хорошо подходят друг другу, или брак помогает чьей-то карьере. Другие, как ты и я, получают такую любовь, которая написана на звездах. Нам повезло больше всех. — Звезды? — эхом отозвалась Гермиона, чувствуя легкое головокружение. — Повезло? Как? — В семье Малфоев есть особенность, которая передается по наследству. Время от времени Малфои встречают свою половинку, ту, кто им предназначен. Эта особенность связывает двух людей, поэтому ухаживания обычно очень быстрые и интенсивные. В любом случае, в итоге получается пара, которой действительно суждено быть вместе. — Но какое отношение это имеет к волосам? — спросила Гермиона. — Скажем, у двух рыжих есть ребенок... Ребенок, скорее всего, будет рыжим, верно? Гермиона кивнула. — Это магический признак, но он действует точно так же, как и то, что передается по крови. Белокурые волосы - признак семьи Малфой. Когда кто-то находит свою пару, и эта связь является подлинной, он становится частью семьи. Отсюда и смена прически. Это случается не так уж часто, но, опять же, мы с тобой всегда были особенными женщинами. Вполне уместно, что мы были избраны. Наши судьбы расписаны для нас. Разве это не чудесно? — Чудесно? — сказала Гермиона, пытаясь сдержать чувство ужаса, которое распространялось по ней. — Я не хочу, чтобы моя судьба была расписана за меня! — О, дорогая, — сказал портрет, не замечая выражения тревоги на лице Гермионы. — Быть Малфоем - это огромная честь. Мы как короли и королевы в вашем маггловском мире. Считай, что ты стала королевской особой! Сначала изменятся твои волосы, потом ты начнешь чувствовать защитную связь... Все это очень быстро. Я вышла замуж почти сразу после начала процесса. — Вышла замуж? — воскликнула Гермиона, вспоминая, какую защиту она чувствовала, когда Стейси угрожала Драко. — Я не готова к этому! Мы с Драко даже не встречаемся! — Чтобы быть влюбленным, не обязательно встречаться, — пожал плечами портрет. — Кто сказал что-нибудь о любви? — запротестовала Гермиона. — Как я вам уже говорила, мы друзья, причем недавние. — Ты уверена? — скептически спросил портрет. — Потому что я могу сказать тебе, что Малфой ни за что не спас бы твою жизнь в ту ночь. Мы не способны заботиться о людях". Гермиона рассердилась на легкомысленный характер комментариев портрета. — Во-первых, Драко в душе хороший человек, и именно по этой причине спас меня. Во-вторых, мы даже не были друзьями до того, как это случилось, и он определенно не был влюблен в меня. Можете даже спросить его. Я уверена, что вы ошибаетесь. — Не расстраивайся, дорогая, — сказал портрет, не обращая внимания на доводы Гермионы. — Он, вероятно, тоже не знал об этом. Насколько я понимаю, он был потрясен, когда узнал об этой особенности. Болезненный толчок в груди заставил Гермиону вздрогнуть. — Он знал? — О да. Я и Люциус тоже. Нам было очень любопытно встретиться с тобой сегодня. — Так вот почему я здесь? — вскричала она. — Но это совершенно неразумно! Я не хочу, чтобы мою жизнь диктовала какая-то мнимая магическая связь! Ради всего святого, мы с Драко не предназначены друг для друга. Мы ненавидели друг друга в Хогвартсе! — О Моргана, как я тебя понимаю, — сказала Нарцисса, закатывая глаза. — Люциус был таким зазнайкой в школе, что я не могла находиться рядом с ним. Думала, что он - божий дар миру. — И как же он так резко изменился? — сказала Гермиона. — Внутри он был совсем другим человеком. Очень заботливым, очень благородным, хотя ты никогда бы об этом не подумала. Я поняла это так же, как и ты с Драко: он спас мне жизнь. — Как? — спросила Гермиона, удивляясь тому, что она разговаривает. — Действительно, как! У меня появилась довольно неприятная привычка, если ты понимаешь, о чем я. — Простите- — Знаешь ли ты, что мы с Люциусом оба были состязательными дуэлянтами, когда встретились? — сказал портрет, прерывая ее. Гермиона покачала головой. — Конечно, он никогда не побеждал меня, — сказала она с гордостью. — Я занимала первое место во всей Европе. Но я позволила соревнованиям овладеть собой и слишком сильно себя перегрузила. Я начала принимать энергетическое зелье, чтобы меньше спать и больше тренироваться. Как оказалось, это средство вызывает ужасное привыкание. Я не могла перестать его принимать. Не могла спать. Не могла есть. Мое тело начало отключаться. Люциус начал замечать разницу и вмешался. Я чуть не умерла от этого. — Как ужасно! — сказала Гермиона, пораженная сходством между ними двумя. Внезапно в ее голове зажглась лампочка. — Как вы излечились от своей зависимости? — спросила она с подозрением. — Я научилась готовить довольно любопытное зелье, — сказала Нарцисса. — Оно выводит все вещества, вызывающие привыкание, из твоего тела. Оно чудесное, на самом деле. Такой необычный цвет- — Ярко-синий? — спросила Гермиона. — Именно так! — сказала Нарцисса. — Ты пробовала его? Довольно редкий, вообще-то. Не многие знают, как его сделать. — Кто-то оставил мне флакон, и я его выпила, — сказала Гермиона. — Я думаю, это могла быть ваша старшая версия. — Похоже на то, что она могла бы сделать, — сказала молодая Нарцисса, выглядя раздраженной. — Мне немного обидно, что она не рассказала мне о своем плане, но я полагаю, что она пыталась уважать твое личное пространство. Она считает, что я могу быть немного болтливой. Всегда говорит, что мне нужно повзрослеть. — Портрет надулся, чтобы подчеркнуть это. Гермиона промолчала, но молча согласилась с оценкой старшей Нарциссы. Портрет перед ней был хорошим примером того, как люди меняются со временем. Хотя она не очень хорошо знала старшую Нарциссу, она собрала достаточно впечатлений, чтобы оценить разницу. Сегодняшняя Нарцисса Малфой была мудрее, сильнее и спокойнее, чем ее молодая версия. Ее планы были тайными. Стратегии тщательно просчитывались заранее. Она никогда бы не разгласила так быстро столько секретной информации. Возможно, она также смогла бы понять, что Гермиона чувствует себя неловко, и отступила бы. Портрет? Слишком возбужденная, чтобы заметить. — Я думаю, что она хотела исключить зависимость из уравнения, чтобы твое тело смогло преодолеть эффект особенности, — бормотал портрет. — Драко, очевидно, почувствовал это. Бедный мальчик думал, что сходит с ума. Хотел задушить всех, кто причинял тебе боль. Ну, он был не одинок в своем безумии. В животе у Гермионы заклокотала паника низкого уровня. Эта ситуация была полным определением безумия. Часть ее не хотела верить в существование этой связи, но другая часть уже знала, что это правда. Странные вещи, которые происходили с ней с прошлой ночи, были тому доказательством. — Хорошая новость заключается в том, что, когда зависимость исчезнет, твое тело и разум смогут на 100% сосредоточиться на Драко, — весело сказал портрет, прорвавшись сквозь мысли Гермионы. — Ты можешь выйти замуж уже на следующей неделе, если захочешь. Скоро ты не сможешь оторваться от него. Ты, конечно, будешь жить здесь, в поместье, как и все Малфои. Свадьба может состояться в саду. Ваши дети будут просто очаровательны. О, это будет просто чудесно- Что-то щелкнуло в сознании Гермионы. — Хватит. Портрет помедлила, ее лицо озадаченно нахмурилось. Казалось, она наконец заметила, что Гермиона не в восторге от новостей, которые она вывалила на нее. — Мне жаль вас разочаровывать, но на следующей неделе свадьбы не будет, если вообще будет. Портрет открыла рот, чтобы заговорить, но Гермиона продолжила. — Драко - очень особенный человек. Я доверяю ему, он мне дорог, и однажды, возможно, я полюблю его. Может быть. Но я категорически отказываюсь от того, чтобы моя жизнь лежала передо мной во имя каких-то архаичных традиций. Полагаю, Драко чувствует то же самое. Что я сделаю дальше, так это возьму некоторое время - в одиночестве - чтобы подумать о том, что вы мне сказали. Я взвешу свои возможности. Я решу, как мне поступить. Возможно, мы еще увидимся, а возможно, и нет. — Не будь глупой девчонкой... Ты не можешь убежать от судьбы! — сказал портрет, скандализируя. — Что за абсурдное предложение! Кроме того, быть Малфоем - это огромная честь! Мы как- — Короли и королевы, так вы сказали. Но не хотите ли вы посмотреть, что значит для меня быть Малфоем? — Гермиона сказала, и слезы навернулись ей на глаза. Она одернула рукав, чтобы показать свой шрам, все еще красный и раздраженный, как будто его только что сделали. Портрет уставился на нее, широко раскрыв глаза. — Быть Малфоем - значит быть способным смотреть, как кого-то пытают у тебя на глазах, и не сделать ни шагу, чтобы остановить это. Это значит ненавидеть людей за их кровь, ненавидеть настолько, чтобы убивать. Это значит привести своего невинного маленького сына в мир тьмы и попросить его адаптироваться. Малфои уже давно стали синонимом элитарности, суждения и отсутствия сострадания. Драко, очевидно, изменил свои взгляды, так что, возможно, есть надежда, но я обещаю вам следующее: Я не буду называться Малфоем, если это не будет моим явным выбором. Я не буду менять себя в угоду семье. Мне не нужно ваше клеймо королевской семьи. Дрожа от волнения, Гермиона бросилась бежать, прежде чем портрет успел ответить, слезы текли по ее лицу. Она чуть не столкнулась с Драко, который огибал угол перед ней, но свернула, чтобы избежать его, и набрала скорость. — Гермиона! — крикнул он, пытаясь сменить направление и догнать ее. — Притормози! — Оставь меня в покое! — крикнула она в ответ, устремляясь по темным коридорам к главным дверям. — Пожалуйста, давай поговорим об этом! — крикнул он, настигая ее на бегу. — Ты явно расстроена! Она проигнорировала его, ускоряясь, когда двери появились в поле зрения. — Не натыкайся на них! — предупредил он, охваченный паникой. — Они открываются только для- Двери открылись при ее приближении, и она без труда проскочила через них. — Семьи, — закончил он, замедляя шаг. — Мерлин, я не могу в это поверить. Гермиона Грейнджер, может, хватит уже! Она затормозила и обернулась, ее глаза пылали. — Именно так, — задыхалась она. — Гермиона Грейнджер. Не Гермиона Малфой. — Это то, что тебе сказал портрет? — простонал он, вытирая лоб. — Послушай, для меня все это тоже в новинку- — Но ты знал! Она сказала, что ты знал! — Я узнал об особенности вчера утром и не поверил ни единому слову, — умолял он. — Во всяком случае, пока твои волосы не начали меняться. Предполагается, что это крайне редкое явление... Я не думал, что это действительно может коснуться нас, не говоря уже о моих родителях. — Ты должен был сказать мне! — кричала она. — Весь этот обед - фарс! Я просто под микроскопом! — Гермиона, мы с тобой обсуждали твои волосы только за несколько минут до того, как приехали сюда, — сказал он, пытаясь успокоить ее. — Я не хотел пугать тебя по пустякам. Я все еще не был полностью уверен. — А сейчас? — спросила она, ее грудь вздымалась. — Все, что я знаю наверняка, это то, что ты мне небезразлична, — признался он, сопротивляясь желанию упасть на колени и начать умолять. Я более чем забочусь. Мне не все равно. Пожалуйста, не оставляй меня. — Я не хочу потерять тебя из-за какой-то глупой уловки судьбы. Я хочу сделать это как следует. — Как? — спросила она с диким видом. — Как мы можем сделать это правильно? Это звучит так, как будто я должна просто выйти за тебя замуж и завтра же родить тебе детей. Я наконец-то очистилась, и теперь у меня есть еще одно обязательство, за которым я должна раболепствовать. Драко вздрогнул от ее слов. — Мы оба знаем, что это нам не подойдет, — сказал он, делая шаг к ней с протянутыми руками, пытаясь игнорировать боль в груди. Пожалуйста, не оставляй меня. — И я не хочу быть обязанным. Я на собственном опыте убедился, что следовать семейным традициям, не ставя их под сомнение, очень опасно. Мы можем сделать это так, как хотим. — С тобой все "нас" и "мы", — прорычала она. — Чего именно ты хочешь, Драко? Он нервно посмотрел на нее. — Я бы хотел пригласить тебя на нормальное свидание. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты еще одного. — Пожалуйста, не оставляй меня. Наступило долгое молчание, пока она оценивала его, на ее щеках высыхали слезы, а волосы беспорядочно вились во все стороны. — Свидание? — вздохнула она. — Да. Просто что-то обычное. Ничего напрягающего. Посмотрим, сможешь ли ты... Можешь ли ты когда-нибудь думать обо мне в таком ключе. Гермиона прикусила язык, слезы снова навернулись на глаза. Конечно, она могла думать о нем в таком ключе. Она уже чувствовала, что соскальзывает на очень мутную эмоциональную территорию, когда дело касалось Драко, и, вероятно, достаточно было пяти минут свидания, чтобы она перешла в красную зону... Но она не хотела никому доставлять удовольствие. Она была в ярости, она была измотана, и дни, когда она зависела от прихоти вещества, или человека, или чертовой магической связи, закончились. Ей нужно было сбавить обороты и дать себе время подумать, прежде чем соглашаться на что-либо. И она точно знала, куда идти. — Дай мне подумать об этом, Драко, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе, так как чувствовала, как рыдания начинают захлестывать ее легкие. — Но сначала мне нужно немного пространства. — Да ладно, Гермиона... Ни один живой парень не хочет этого слышать, — сказал он, пытаясь шутить. Она видела страх в его глазах. Ее сердце сжалось от тоски по нему, в груди зародилась ноющая боль, но она знала, что должна сделать. — Пожалуйста, не делай этого, — умолял он, видя, как противоречивые эмоции играют на ее лице. Она была на грани. Она могла пойти в любую сторону. — Пожалуйста, не оставляй меня. Слезы полились по ее щекам, когда она приняла решение. — Прости меня, Драко, — прошептала она. — Пожалуйста, не ищи меня. — Она повернулась на месте и аппарировала. * — ТЫ! — раздался в коридоре голос Драко. Все портреты зашумели и зашептались друг с другом в волнениях. Люциус и Нарцисса уже стояли перед портретом с выражением глубокой озабоченности на лицах. Драко протопал мимо перешептывающихся и в ярости набросился на портрет юной Нарциссы. Надо отдать ей должное, портрет выглядел в ужасе. — Какого черта ты ее так пугаешь? — потребовал он, его щеки гневно раскраснелись. — Я не думала! — сказала она. — Я просто возбудилась! Кто же не хочет быть Малфоем? Я не ожидала, что она так плохо отреагирует! — Позволь мне рассказать тебе кое-что о Гермионе Грейнджер, — сказал Драко, его голос кипел. — Она самая упрямая женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Если она решит взять год или два "обдумать все", она, черт возьми, так и сделает. Сейчас она исчезла и попросила меня не искать ее. Если она никогда не вернется, и ты утратила ее для меня, я лично отправлю тебя на хранение в подземелья, если я еще не подожгу тебя. — Драко! — сказала настоящая Нарцисса. — Я знаю, что ты расстроен, но мы говорим о моем портрете! — Мама, не перечь мне сейчас, клянусь Мерлином, — огрызнулся Драко. — Возможно, ты можешь рассказать нам немного больше о том, что она тебе сказала, — спокойно обратился Люциус к портрету. — Я не думаю, что кто-то из нас желает Драко пожизненного сокрушительного одиночества. — Спасибо, отец, — пробормотал Драко. — Она сказала, что ей нужно взвесить свои возможности, — сказал портрет, охваченный паникой. — Она показала мне шрам на руке... Сказала, что быть Малфоем означает отсутствие сострадания... Она сказала, что ее не будут называть Малфоем, пока она сама этого не захочет... О, она была так расстроена. Люциус вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Шрам так и не зажил? Тот, что от Беллы? — Красный и ужасный, как всегда, — сказал портрет. — Действительно ужасно. — Черт, — прошептал он. — Есть еще кое-что. Прямо перед тем, как убежать, она сказала: — "Я не стану менять себя в угоду семье". Глаза Люциуса распахнулись. — Вот оно! — Что именно? — спросила Нарцисса. Люциус улыбнулся про себя и скрестил руки. — Мисс Грейнджер только что узнала, что ей суждено принадлежать к семье, которая в прошлом не очень хорошо относилась к ней и другим. Мы должны доказать, что это та семья, к которой она хочет принадлежать. Мы должны изменить семью в ее пользу. — И как мы это сделаем? — спросил Драко с раздражением. — Она права. Мы профессиональные хулиганы. Мы склонны никого не любить. Гермионе нравится все, что меняется. Она чертов гриффиндорец. — Оставь эту часть мне, — сказал Люциус. — Я думаю, ты поймешь, что быть хорошим в плохих вещах имеет свои преимущества. — Могу я спросить, что ты планируешь? — с любопытством спросила Нарцисса. — Это сюрприз, — сказал он, целуя ее руку. — Драко, я знаю, что это будет трудно, но вернись к делам и постарайся работать в обычном режиме. Я уверен, что мисс Грейнджер вернется в свое время. — И на чем ты это основываешь? Слепой вере? — прорычал Драко. — Очень, блять, обнадеживающе. Я вернусь к делу, но я не питаю никаких иллюзий по поводу скорого возвращения Гермионы. В отличие от вас двоих, я действительно знаю ее. — Он повернулся и пошел прочь, бормоча себе под нос. — Нужно ли мне беспокоиться о том, куда ты идешь? — спросила Нарцисса у Люциуса, когда Драко скрылся из виду. — Вовсе нет, — улыбнулся он. — Просто собираюсь навестить старого друга. — У тебя нет старых друзей, Люциус, — сказала Нарцисса, поправляя его воротник. — Отлично. Тогда коллега. Просто подыграй мне, дорогая, — сказал он. — Я проиграл пари, и теперь я должен сделать жест доброй воли для девушки. Думаю, ты одобришь то, что я собираюсь сделать. — Не сомневаюсь, — ответила она. — Но меня больше волнует, вернется ли девушка. Драко, похоже, не верит, что она вернется. — Процесс уже начался, — сказал Люциус. — Она уже влюбилась в Драко, независимо от того, поняла она это или нет. Если она будет держаться в стороне, она будет только мучить себя и своего возлюбленного. Это был бы нелогичный способ справиться с ситуацией. — Люциус, она гриффиндорка. Все, что они делают, нелогично. Следуют за своим сердцем или еще какой-нибудь ерундой. — Пожалуйста, не напоминай мне, — сказал он с болью в голосе. — Но, отвечая на твой вопрос, да, я верю, что она вернется. — До или после того, как Драко будет страдать от боли в сердце? — спросила она. — Полагаю, в этом и заключается вопрос, не так ли? — вздохнул он.