О королях и королевах

— Мальчишка Уизли, — повторил Люциус, сохраняя ровный тон, стараясь не выдать того факта, что он понятия не имеет, о чем говорит Родольфус. — Да, тот маленький розыгрыш, который я устроил. Не то чтобы у меня был выбор, заметь! Мальчик загнал меня в угол. Пришлось ему кое-что рассказать! — Конечно, — спокойно ответил Люциус. — И что именно ты ему сказал? — Сказал ему, что ты убил его мерзкую сестру, конечно! — Родольфус захихикал. — О, ты бы видел его лицо. Сказал, что выследит тебя, и выследил. Сказал, что заставит тебя заплатить. — Понятно, — сказал Люциус, задумчиво потирая подбородок. — И ты оставил все как есть? Никакого продолжения? Не похоже на твой стиль, Родольфус. Родольфус усмехнулся. — Отлично, ты меня раскусил. Я бы мог договориться, чтобы в пабе ему в пинту подмешали немного зелья Малектио. Я знал, что ты не будешь возражать, Люциус. Просто хотел немного поразвлечься. Не похоже, чтобы мальчик мог причинить много вреда. — Малектио? Чтобы повредить рассудок? — Правильно, — кивнул мужчина. — Иначе он не стал бы делать ничего интересного. Чувство долга и чести и вся эта чепуха. Мальчик - гриффиндорец, в конце концов. О, но он сделал несколько плохих решений. Это было бесконечно интересно. — Как интересно, — сказал Люциус. И как ужасно ненужно, подумал он. Рон Уизли. Бывший жених Гермионы, один из миллиона детей Уизли, лучший друг Гарри Поттера (или бывший лучший друг, если это правда) и человек, ответственный за саботаж жизни Драко со времен войны. Внезапно все это приобрело смысл. Если бы Люциусу пришлось гадать, он бы сказал, что Рон, скорее всего, выбрал Драко, чтобы навредить всему роду Малфоев; все знали, что Драко был единственным источником поддержки для своих родителей. Сделал бы он это без влияния зелья Малектио? Трудно сказать, но это маловероятно. Это коварное вещество действовало подобно дьяволу на плече... Постоянно подталкивая хозяина к дурным поступкам. Капля здесь или там, и благонамеренный человек становился своим злейшим врагом. Рона кормили этим веществом годами. Это, конечно, может объяснить все его похождения. Это также может объяснить пассивный способ мести мальчика - растянутый на долгие годы, тайный, смерть от тысячи порезов бумаги. Неохотно и мстительно одновременно. Работа со Стейси МакЛорроу не представляла собой ничего сложного - у нее была давняя неприязнь к семье Малфой, проистекающая из давней вражды ее отца с Люциусом. Стейси и Драко были еще детьми, когда Люциус наотрез отказался рассматривать возможность будущего брака по расчету между ними. Старый Дафф МакЛорроу принял это слишком близко к сердцу, но, опять же, это было личное. Люциус не хотел, чтобы склонность Даффа к непредсказуемым буйствам и его багаж плохих долгов отравляли род Малфоев. С тех пор Стейси, вероятно, всю жизнь питала злобу к Малфоям. Рон сначала продавал ей информацию, а потом, по мере развития событий, сделал её одной из своих многочисленных интрижек. В процессе он причинил боль Гермионе, глупо и неосторожно. Если бы не вмешательство Рона Уизли, пресса не получала бы постоянные сведения о деятельности Драко. Бизнес Драко мог бы выжить. Общественность могла бы быть более снисходительной. Он раздувал пламя, пытаясь навредить Люциусу. Ему это удалось, и в процессе он почти разрушил всю семью. Все потому, что Родольфус хотел избежать убийства со стороны того, кто скорбит о потере брата или сестры. Люциус был не из тех, кто жалеет людей, но к мальчику Уизли он испытывал жалость. Месть была естественной реакцией на потерю любимого человека. К сожалению, он был неверно информирован о том, на кого ему следует нацелиться. — Теперь, когда ты упомянул об этом, Родольфус, я не совсем уверен, что знаю, как умерла девочка Уизли. — Я убил ее, конечно же, — похвастался он. — Она пыталась защитить ребенка Долгопупса. Я хотел, чтобы он тоже умер. Перерезал им обоим глотки. Этих гриффиндорцев нужно контролировать - нельзя позволять им свободно разгуливать по улицам, Люциус. Кровные предатели, все они. — Предатели крови, — повторил Люциус, прижав пальцы к губам. В прошлом подобная информация его бы не смутила. Раньше он твердо верил в свое превосходство, в свою безупречную родословную, в мерзость магглорожденных и их истинное место в обществе. Но последние пять лет сделали свою работу над ним, и хотя он, вероятно, всегда будет гордиться своей фамилией, он также смирился с ней. На самом деле было ясно, что пока существуют такие люди, как Родольфус, новый член его семьи будет в опасности. При этой мысли в его груди что-то зарычало. Никто не тронет и волоска на ее голове, особенно эта мерзость, стоящая перед ним. Конечно, она была более чем способна защитить себя, как и Нарцисса, но дело было в принципе. — Что ж, ты определенно был занят, — сказал Люциус с вежливой улыбкой. — У меня есть последний вопрос, если ты позволишь. — А потом ты меня срубишь? — с надеждой спросил Родольфус, слегка покачиваясь на невидимых веревках. — Я знаю, что ты любишь осторожность, но я не могу торчать здесь весь день, ты же понимаешь. У меня есть дела в подземельях. Люциус смутно представлял себе, что за бедное существо находится в этих богом забытых камерах. Все выглядело так, словно Родольфус использовал это место в качестве просторной камеры пыток. Плохая форма, правда. Пытки должны применяться только в случае необходимости, а не для развлечения. — Конечно, — солгал Люциус. — Теперь о моем вопросе. Мне любопытно: что ты знаешь об исчезновении родителей Гермионы Грейнджер? Все поведение Родольфуса изменилось, его веселое выражение превратилось в искаженную гримасу, все его лицо излучало ненависть. — Хочешь наказать эту гребаную шлюху за то, что она заманила в ловушку твоего сына? Не могу сказать, что я тебя виню. Этих магглов нужно упокоить за то, что они вырастили такую никчемную всезнайку. Безмятежное спокойствие на лице Люциуса пошатнулось, он дернулся и стиснул зубы, прежде чем решиться заговорить. Ему придется действовать очень осторожно, чтобы не потерять хладнокровие и не убить кретина, стоящего перед ним, прежде чем он получит необходимую информацию. Сначала информация. Убийство после. Хорошая расслабляющая мантра, чтобы пережить остаток встречи. — Это громкие слова, Родольфус. Ты, кажется, очень зол из-за девочки Грейнджер. — Она получит по заслугам, — огрызнулся он. — Но я хочу, чтобы повесили ее грязных родителей. — Они всего лишь магглы, Родольфус, — рассудил Люциус. — Зачем позволять им лезть к тебе в душу? Разве ты не... не выше этого? — Посмотри, что они сделали со мной! — кричал мужчина, выпячивая свою изуродованную челюсть в сторону Люциуса, слюна капала из его блестящего рта. — Она спрятала их, стерла их память, чтобы сохранить их в безопасности, но я нашел их. Это могло быть так просто. Так просто. — Родольфус застонал, повесив голову, бормоча себе под нос. — Но что-то пошло не так? — спросил Люциус, несколько очарованный реакцией двух магглов, которую они вызвали в таком человеке, как Родольфус. — К тому времени, когда я их нашел, к ним уже частично вернулись воспоминания. Они знали, что девочка в опасности, что идет война, что они каким-то образом стали мишенями. Они были готовы ко мне. — Два магла. Два магла отбились от тебя? — Девчонка оцепила это место, — проворчал он. — Моя магия там не сработала, но у них было оружие. Дробовик. Разнесли мне челюсть вдребезги. Сказали, что если я когда-нибудь вернусь, они сделают все, что нужно. У Люциуса открылся рот. Он всегда считал Гермиону некой аномалией в ее тихой маггловской семье, но, похоже, ее храбрость была естественной. Разве они не были зубными целителями? Похоже, опасное ремесло. — Я вернулся с поддержкой, но их не было, — ворчал он. — Проверил все соседние города. Думаю, я выяснил, где они находятся. Место под названием Аделаида в Австралии. Я собирался отправиться туда на следующей неделе и отомстить. — Его лицо оживилось. — Ты должен присоединиться ко мне, Люциус! Это будет как в старые времена. Братья по оружию. Мы выпотрошим их, как животных. — Еще одна больная улыбка, демонстрирующая гниющий рот. Люциус удовлетворенно улыбнулся. У него было название города. Это все, что ему было нужно. Слава Мерлину - он уже порядком устал от этой сырой дыры. Вонь действительно была отвратительной. Что же теперь делать с этим куском плоти перед ним? Быстрое убийство было бы слишком хорошо для него, что не давало Люциусу недостатка в способах избавления от тела. Так приятно иметь выбор в своей работе. Люциус сделал свой выбор, а затем удовлетворенно улыбнулся. — Увы, мой дорогой Родольфус, у меня нет желания вспоминать те старые времена, — сказал он, доставая свою палочку и полируя ее уголком мантии. — Теперь я несколько исправился, разве ты не слышал? — По-моему, это пустые слухи, — сказал Родольфус, с подозрением глядя на палочку Люциуса. — Боюсь, что нет, — ответил Люциус. — Знаешь, - сказал он с тоской, - я не могу жаловаться. Это действительно было очень приятно. — Приятно? — вытаращился Родольфус. — Ты думаешь, приятно быть увядающей державой в мире, который заполонили магглорожденные? Кто поведет наш мир в будущее, Люциус? Разве ты не думал об этом? — Конечно, — весело ответил Люциус. — И отвечая на твой вопрос, я думаю, что вполне вероятно, что моя будущая невестка возглавит наш мир в свое время. Она действительно очень умна. Упрямая, как мул, но в целом восхитительная. — Твоя будущая невестка? Конечно, ты не имеешь в виду эту грязную, крикливую- Родольфус резко замолчал, а Люциус направил свою палочку прямо на лицо мужчины. — Я буду благодарен тебе, если ты не будешь оскорблять ее, — спокойно сказал он. — Твои манеры сходят на нет, Родольфус. Теперь вопрос, конечно, в том, что делать с тобой, старина. Не могу допустить, чтобы ты бегал по улицам, угрожая моей семье. — На лице Люциуса появилась мрачная улыбка. — Скажи мне... Ты когда-нибудь задумывался, каково это - медленно умирать от часов, а может, и дней Круцио? Я спрашиваю, потому что я открыл блестящий способ поддерживать заклинание без моего присутствия. Разве это не замечательно? Родольфус зарычал от боли. Заклинание началось. — Было очень приятно встретиться с тобой, — сказал Люциус, отходя от бьющегося в конвульсиях мужчины. — Я передам Циссе твои наилучшие пожелания, поскольку она больше никогда тебя не увидит. Я уверен, что ты хотел бы попрощаться с ней при более приятных обстоятельствах. Покидая старый замок, Люциус оглянулся и послал через плечо быстрое заклинание. В глубине подземелий открылись все замки. Уф. Эта чушь о гриффиндорской чести передалась и ему. Надо будет с этим разобраться. Как же ему теперь добраться до Австралии? * Прошло два дня, и Драко становилось все хуже и хуже, в конце концов он заперся в своем кабинете и выходил только в туалет. — Дружище, тебе нужно поесть, — сказал Блейз, постучав в дверь в третий раз за день. — У меня тут для тебя сэндвич. — Мне не нужен твой гребаный сэндвич, — прозвучал приглушенный ответ. Блейз вздохнул. — Ты не ел уже полтора дня. — Я не голоден. — Гермиона расстроится, если ты заболеешь от недоедания, — сказал Блейз, чувствуя легкую вину за то, что вытащил карту Гермионы. Драко просто рухнет, если не начнет есть в ближайшее время. Не похоже, чтобы он придумывал ее возможную реакцию. Она бы сошла с ума, если бы увидела, в каком состоянии находится Драко. Два дня, а он выглядел как зомби. А как он будет выглядеть через неделю? Дверь со скрипом открылась. — Ты засранец, — сказал Драко, спокойно забирая сэндвич из рук Блейза. — Засранец, который тебя любит, — сказал Блейз с ухмылкой. — Теперь ешь. В конце концов, она вернется. — Не обманывай себя, Блейз. К тому времени я, скорее всего, буду мертв. — Дверь с щелчком закрылась. Блейз нахмурился. Уже второй раз за последние несколько дней Драко намекал на смерть. Возможно, пришло время привести подкрепление. Он подошел к своему столу, нацарапал на пергаменте записку, свернул ее и прикрепил к своей самой быстрой сове. — Я знаю, что это, возможно, излишне, но будь быстрей, хорошо? — прошептал он птице. Она моргнула, не впечатлившись, и улетела. Блез смотрел, как она улетает, надеясь, что Гарри поймет срочность, скрывающуюся за его беспорядочным почерком. Поттер. Пора покинуть ферму. Тут небольшая ситуация. Поторопись! БЗ * — Погоди... Малфой и Гермиона - родственные души? — кашлянул Гарри, поперхнувшись сливочным пивом. Он прибыл в Англию всего несколько минут назад, получив довольно загадочную записку от Блейза, и помчался в Лондон в рекордные сроки, ожидая самого худшего. Теперь они сидели в местном пабе, и Блейз пытался объяснить, что произошло с тех пор, как Гарри уехал на прошлой неделе. Как оказалось, произошло довольно много. Это было не то чтобы самое худшее, но чертовски странное. — Да, космическая судьба и все такое, — сказал Блейз, подавая знак бармену принести еще алкоголя. — Очевидно, это развивается довольно быстро. Драко просто в восторге. — Драко. Драко Малфой. Влюблен в Гермиону. — Трудно в это поверить? — усмехнулся Блейз. — Да, черт возьми, — сказал Гарри, проводя рукой по своим и без того грязным волосам. — Ты уверен? То есть, я сомневаюсь, что Малфой может быть влюблен в кого-то, но Гермиона? Они же раньше ненавидели друг друга! Блейз наклонился и прошептал. — Он говорил о том, чтобы заняться написанием стихов. — О, Мерлин. — Именно, — кивнул Блейз. — Это серьезно. И, очевидно, у Гермионы начали проявляться те же симптомы, прежде чем она сбежала. — Что, она чувствовала себя поэтичной? — Нет, она чуть не убила Стейси МакЛорроу, потому что та угрожала Драко, помимо всего прочего. — А. Да, я полагаю, это немного экстремально, особенно для Гермионы. — Но проблема в том, что Гермиона такая же упрямая- — Как мул. Я вижу твое беспокойство. Ты беспокоишься, что даже если она влюбилась в него, она не позволит себе признать это, или, по крайней мере, действовать в соответствии с этим. — Что было бы глупо, но не невозможно. Они оба будут страдать. Драко уже чувствует физическую боль от разлуки. — Физическую боль? Мерлинова борода! Интересно, что тогда чувствует Гермиона? — Наверное, что-то похожее. Звучит чертовски напряженно, как по мне. Ты знаешь, что ее волосы меняют цвет? — Прости? — Они становятся платиновыми, как у Дрейка. — Ты же не серьезно. — Боюсь, что да. — Мерлин правый. — Гарри уставился на свое сливочное пиво, перебирая в уме всю информацию. Это звучало безумно, совершенно нелепо, но Блейз не стал бы звать его сюда просто так. Еще более невероятным было утверждение Блейза, что старшие Малфои действительно готовы принять Гермиону в семью. В конце концов, если Блейз был прав, они были хорошо знакомы с последствиями этой особенности и наверняка знали, что бороться с ней невозможно. Очевидно, Гермиону не предупредили. Она собиралась бороться с этим явлением на каждом шагу. Почему Гарри это не удивляет? — Значит, Гермиона пропала, мы понятия не имеем, где она, и мы просто терпеливо ждем ее возвращения, чтобы Малфой не умер от разрыва сердца или что-то в этом роде? — спросил Гарри. — Примерно так, — сказал Блейз. — Драко нанял частного аврора, чтобы попытаться найти ее, тихо, конечно, учитывая ее просьбу, но от нее не осталось и следа. — Конечно, нет, — насмешливо сказал Гарри. — Если Гермиона не хочет, чтобы ее нашли, ее не найдут. Она умеет исчезать лучше многих. — Я не сомневаюсь. — И Малфои не собираются вмешиваться? Если ты прав, то Гермиона - их... Их... будущая невестка. Вау, это звучит совершенно по-дурацки. — Не так ли? Но Люциус уехал на какое-то секретное задание, а Нарцисса, видимо, чувствует себя настолько виноватой за то, что вмешалась в первый раз, что настаивает на том, чтобы все разрешилось само собой. Она не хочет снова спугнуть Гермиону. Думаю, она не ожидала реакции Гермионы. — Потому что кто бы не хотел быть Малфоем, верно? — сухо сказал Гарри. — Они очень гордятся своей фамилией, — пожал плечами Блейз. — Гермиону пытали, пока они смотрели! — Я не спорю, я просто говорю, что они думают об этих вещах не так, как мы. — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Но просто ждать возвращения Гермионы - ужасная идея. Она будет держаться дольше разумного, а они оба тем временем будут страдать. Если то, что ты говоришь мне о Драко, правда- — Он почти не ест. Не выходит из кабинета. Я думаю, он может навредить себе. — Ну, мы явно не хотим, чтобы Драко дошел до этого. Кроме того, с практической точки зрения, Гермиона убьет нас всех, если мы позволим ему причинить вред. — Именно, — улыбнулся Блейз. — Я рад, что мы единомышленники. — Он официально прочистил горло, давая понять, что собирается посвятить Гарри в свой коварный план. — Гарри, я хотел бы посвятить тебя в коварный план. Гарри выглядел удивленным, но затем наклонился, любопытствуя. — Я весь во внимании, — сказал он. — Я считаю, что если мы оставим Гермиону возвращаться самостоятельно, то можем прождать целую вечность. Они оба будут в опасности, если мы позволим этому случиться. Я предлагаю дать ей время максимум до конца недели, а потом заманить ее обратно. — Как заманить? Блейз прошептал что-то на ухо Гарри, и глаза Гарри загорелись. — Что ты думаешь? — спросил Блейз. — Думаешь, это сработает? — Блейз, это грязно, коварно и совершенно подло. — Это не то, о чем я спрашивал, — фыркнул Блейз. — Конечно, это сработает. — И ты не против быть участником чего-то такого... подпольного? — Ты шутишь? — усмехнулся Гарри. — Не понимаю, как мы не стали друзьями раньше.