О королях и королевах

Нарцисса напевала жутковатую мелодию, складывая мясные объедки в ведро, чтобы отнести их Куини. В последнее время объедков стало больше, и ее спутница была очень благодарна. Нарцисса была рада, что смогла обеспечить Куини хорошим питанием. Это было не свежее мясо, но и оно сойдет. Тем не менее, никакие объедки не могли отвлечь ее от забот, и Нарцисса отправилась в залитое лунным светом поле с тяжелым сердцем. Это было забавно, не так ли? Она могла просчитать дуэль вплоть до последнего движения. Она могла обыграть почти любого в шахматы волшебников. Она могла делать все эти вещи, но совершенно не угадала реакцию Гермионы на новость о том, что она и Драко предназначены друг для друга. Поскольку между ними было так много общего, Нарцисса предполагала, что Гермиона будет в восторге, узнав, что она одна из длинной череды могущественных матриархов Малфоев, в рядах которых были одни из самых очаровательных женщин в истории магической Англии. Вместо этого она была в ужасе. Возможно, справедливо, если быть объективным. Нарцисса никогда не отличалась объективностью, но в этот раз она ей дорого обошлась. В конце концов, весь этот инцидент был ужасным просчетом. Она просто не учла всех факторов. Конечно же, Гермиона была знакома с этой семьей, которая не отличалась дружелюбием. Кроме того, ей не хватило времени влюбиться в Драко так, как он влюбился в нее, и она все же смогла оторваться от него достаточно, чтобы убежать. Конечно, вмешательство портрета сделало ее реакцию гораздо хуже, чем нужно, но правда все равно была до боли ясна. Гермиона не хотела вступать в семью. Во всяком случае, не сейчас. А может быть, и никогда. Именно это "никогда" заставило Нарциссу сжаться в комок. Неужели девушка была настолько упряма, чтобы держать себя вдали от Драко бесконечно долго? Никто из Грегалов никогда не пытался сделать это, поэтому результаты были загадкой, но Нарцисса могла догадаться о конечном результате. Драко не ел и почти не спал, бормоча что-то о членовредительстве. Ему казалось, что его отвергает партнерша. Еще несколько недель такого состояния, и его организм отключится. Возможно, и у Гермионы, если бы она переживала то же, что и он. Но Нарцисса, ослепленная собственным волнением и желанием ускорить события, не видела риска. Она дала ей зелье, зная, что эта особенность ускорит события, но узнала, что Гермиона не готова влюбляться в бешеном темпе, особенно после ужасно неудачных пяти лет, которые были омрачены катастрофой зависимости. Она хотела чего-то управляемого. Но этого не случилось, и теперь ее нет. Нарцисса продолжала напевать знакомую мелодию на ходу, хотя голос ее слегка дрожал. Не было смысла переживать по этому поводу. Гермиона либо вернется, либо нет. Никто не собирался умолять вернуть ее домой. Домой. Нарцисса застонала. Кого она обманывала? Они все будут умолять ее вернуться домой. Теперь ее место было здесь. Даже Люциус, тот, кто должен был ненавидеть Гермиону навеки, проникся к ней симпатией. Нарцисса знала своего мужа лучше всех, и когда Гермиона приставила палочку к горлу Стейси МакЛорроу и пригрозила ей насилием и юридическим крахом, Люциус был бессилен сопротивляться. Он всегда питал слабость к женщинам, которые знали, как справиться со своими врагами. Гермиона как нельзя лучше подходила под эти требования. И он отправился в путь, чтобы доказать свою правоту, или правоту семьи, своим особым способом. Никто не мог предположить, куда отправился Люциус и что он планировал. Во время войны он часто держал свои миссии в секрете - возможно, чтобы Нарцисса не волновалась понапрасну. Невозможно было беспокоиться о его судьбе, если она не знала, что он задумал. В общем, такой расклад ее вполне устраивал. На этот раз ей просто было немного любопытнее, что он задумал. Ставки были высоки. Она подняла голову и с радостью увидела вдалеке очертания конюшни Куини. Такие маленькие визиты всегда поднимали настроение, и Нарцисса знала, что может позволить себе разрядить напряжение, которое тяготило ее. Ведь верно говорят, что животные - прекрасные компаньоны; Куини была постоянным источником любви и привязанности с тех пор, как Нарцисса спасла и реабилитировала ее после Последней битвы. Иногда она могла поклясться, что подруга понимает ее, и, конечно, она была восприимчива к настроениям Нарциссы, зная, когда нужно быть игривой, упрямой или просто утешить. Да, немного ужина и хорошего ухода, и после этого они обе чувствовали бы себя как дома. Внезапная, неприятная дрожь замедлила шаг Нарциссы, и она пошатнулась, прежде чем остановиться, схватившись за грудь. Что, черт возьми...? Кто-то только что прошел через палаты. Кто-то злой. Кто-то очень быстро передвигается по территории. Нарцисса нахмурилась. Последний раз она чувствовала подобную негативную энергию, когда Волдеморт жил в поместье, и это место кишело Пожирателями смерти. Нехорошо. Она знала, что за чудовища скрываются в телах людей. Жизнь среди них научила ее тому, как обращаться с людьми, страдающими серьезными нарушениями, и, судя по тому, что она чувствовала, этот человек определенно подходил под это определение. Еще одна неприятная волна энергии заставила Нарциссу задохнуться, а ее чувства забили тревогу. Кто бы ни направлялся в ее сторону, он излучал сильную неустойчивую злость. Нарцисса стиснула зубы. Ей придется обнимать Куини позже. Поблизости была угроза, и ее задача, как правящей матриарх Малфоев, заключалась в том, чтобы нейтрализовать ее. Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, и вспомнила, что у нее есть очень удобное преимущество, которым можно воспользоваться. Преимущество работы с безумцами, в отличие от более рациональных преступников, таких как ее любимый муж, заключается в том, что безумцам гораздо труднее скрывать свои мысли. Нарцисса улыбнулась про себя. Было у нее и еще одно удобное преимущество. В конце концов, это было время ужина Куини. — Пора поиграть, милая девочка, — прошептала Нарцисса. Она отперла дверь конюшни и послала в темноту звук поцелуя. * Родольфус был в бешенстве, но гнев был лишь частью уравнения. Другая часть была не в себе: он полностью впал в безумие и хотел выплеснуть свою переменчивую ярость там, где Люциусу будет больнее всего. Кроме того, это был единственный способ заставить голоса прекратиться. С тех пор как он стал жертвой заклинания Люциуса, ему казалось, что в его голове звучит хор кричащих детей, подстрекающих его. Их крики эхом отдавались в его черепе. Они были злыми. Они были беспокойны. Они хотели возмездия. И вот он здесь, исполняет их желания. Поместье. Темная жемчужина в сердце семьи Малфой. Идеальное место для резни. О, Люциусу будет больно, когда он увидит, что планирует сделать Родольфус и с кем он собирается это сделать. Люциус. Ему никогда не нравился этот ублюдок. Развязный красавчик. Обходительный мошенник. А когда дело доходило до суровых дел, он становился трусом. Никогда не любил пачкать свои бледные руки, не так ли? Какое жалкое оправдание для Темного мага. Почему Волдеморт был так очарован им, было непонятно Родольфусу. А Нарцисса? В его понимании, она была лишь смазливой мордашкой. Она никогда не присоединялась к другим Пожирателям смерти на заданиях, предпочитая оставаться в старом доме и рассматривать себя в зеркале, без сомнения. Красота, но без мозгов. Драко? Есть ли вообще смысл упоминать о нем? Мальчик уже почти не был волшебником. Он был абсолютным позором. Он был никем. Мягкосердечный герой для грязнокровок. Жаль, что его потенциал был растрачен так резко, но опять же, Малфои были непредсказуемы. Неважно. Все Малфои должны были исчезнуть в безвестности - он позаботится об этом. Один за другим. Дети в его голове кричали все громче, но он изо всех сил игнорировал их, дергаясь от усилий. Скоро они получат то, что хотели. Успокойтесь, дети. Мы уже почти пришли. Умный трюк, эта петля Круциатуса. Это он мог признать. Люциус знал толк в хороших Темных заклинаниях и никогда не стеснялся время от времени проверять свои маленькие изобретения. Что ж, Родольфус мог подтвердить, что заклинание сработало. Шесть часов, шесть мучительных, ослепительно болезненных часов, проведенных в этой ловушке, пока система безопасности его дома не сбросит все активные заклинания в его стенах. По иронии судьбы, эту функцию безопасности Родольфусу когда-то предложил сам Люциус. Ублюдок просто не ожидал, что Родольфус его послушает. Слава Мерлину, он выжил. Он выжил, хотя и ненамного, и собирался отомстить. Никаких зелий и скорбящих юношей - Родольфус собирался отомстить по-настоящему. По-настоящему. По полной программе. То, что причинит Люциусу наибольшую боль. Нарцисса. Она была где-то здесь... Он знал это. Она никогда не покидала это место. Дом не пускал его внутрь, но никто не открыл главную дверь, и все окна были темными. Во время войны она много времени проводила в полях, держась подальше от основной группы, когда могла. Надеюсь, сейчас она была здесь, просто наслаждалась вечерним воздухом. Дети в его голове завыли. — Заткнитесь! — рявкнул он взволнованно, но затем выражение его лица изменилось, и он маниакально ухмыльнулся. Да. Приз. Нарцисса. Бедная сучка не знала, что ее ждет. Он хотел ее столько лет, мечтал о ней столько лет, и теперь она будет у него. После того как он закончит трахать ее, он свяжет ее идеальную фигуру и удалит конечности одну за другой. Он уничтожит ее совершенство. Он изнасилует каждый дюйм ее красоты, лишь бы доказать свою правоту. Лестрейнджей никто не обманывал. А еще лучше, если бы он знал заклинание, которое сохранило бы ей жизнь, пока вся кровь не покинет ее тело. Он оставит бассейн для Люциуса, когда тот вернется из своей магглолюбивой миссии. Старик мог бы искупаться в нем. Это будет хорошая ночь. Правда, дети? Впереди показалась конюшня, и Родольфус усмехнулся про себя. О да, Нарцисса неравнодушна к животным. Он почти забыл. Вот глупая девчонка. Может, он сможет убить и то, что она там держала. Где же она была? До его ушей донеслась жутковатая мелодия, и он замер, забавное онемение щекотало его конечности. — Я здесь, Родольфус, — раздался голос Нарциссы, мягкий и приятный. — Где? — прорычал он, щурясь в темноте. — Покажись! — Боже мой, кто-то чувствует себя требовательным, — сказал голос, забавляясь. — Так неожиданно увидеть тебя. Могу я спросить, почему ты пришел с визитом? Родольфус выпрямил спину и уверенно расправил плечи. Конечно. Он забыл, что Нарцисса не знает, зачем он здесь. Дети захихикали. Она не знала, что ее ждет. — Ко мне пришел Люциус, — сказал он и сделал шаг вперед, надеясь поймать ее взгляд. В его теле снова появилось покалывание. Он проигнорировал его. — Ты знаешь, что он уезжает в Австралию? — Австралия? Боже, я понятия не имела, — сказал голос, проплывая в его ушах. — Он сказал, зачем? — Он искал родителей девчонки Грейнджер, — ответил он, осматривая поле вокруг себя в поисках ее взгляда. Ее голос почему-то звучал так странно, и он не мог понять, с какого направления он доносится. Его ноги уже совсем онемели, и он с трудом удерживал равновесие. — Я рассказал ему то, что знал. Чтобы быть полезным, конечно. — Как интересно, — сказал голос. — А почему ты пришел ко мне? После войны ты не очень-то общался с семьей. — Ничего личного, — сказал он, начиная расстраиваться. Где она была? Странная боль начала распространяться за его глазами. Дети снова кричали. — Просто у меня были другие дела. На семью было столько негативного внимания, что я решил, что лучше держаться на расстоянии. Ты понимаешь, как это бывает. — Конечно, — сказала Нарцисса. — Мудрый выбор. Боль усилилась, и Родольфус задыхался, его и без того шаткие ноги опустились на колени. Шум был настолько громким, что он едва мог отделить свои мысли от мыслей детей. Кто-то кричал о кровавом убийстве. Кто? — Где ты, ведьма? — прохрипел он, его лицо пошатнулось. — В данный момент я в твоей голове, — сладко ответила Нарцисса. — Мой дорогой Родольфус... У тебя тут происходят какие-то тревожные вещи. В его голове все стихло, и по лицу потекли бисеринки пота. — В... моей голове? — Да, дорогой, — сказал голос. — Ты никогда не умел скрывать свои мысли, но сейчас ты - открытая книга. Ты занимался очень жуткими делами. — Никогда не умел...? — прохрипел он, боль передалась от его головы вниз к груди. — Твои фантазии об изнасиловании всегда были немного тревожными, Родольфус, но я никогда не придавала им значения. В основном я просто находила их жалкими. Их можно было услышать через пол-Мэнора. — Теперь ее тон изменился, от тошнотворно сладкого к чему-то более жесткому. К чему-то более опасному. — Но в последнее время ты не только фантазировал. Ты причинил немало вреда. Ты устроил кровавую бойню. Я все это вижу. Где ты нашел всех этих женщин, Родольфус? — Я... я не понимаю, о чем ты, — кашлянул он, от боли его зрение затуманилось. Как она это делает? Его увлечения были не ее делом. Она вмешивалась в его дела. — Конечно, ты понимаешь. А эти дети в твоей голове... Они тоже твои? Ты убил всех этих детей, Родольфус? Заклинание Люциуса вернуло их обратно? Они дразнят тебя? Они недовольны тобой, я вижу. — Оставь мою голову, карга! — кричал он, корчась от боли на земле. — Мне не нужно отвечать перед тобой! Я отвечаю только перед собой! — Конечно, дорогой, — ворковала она. — И что это за чушь насчет того, чтобы расчленить меня и оставить мой труп, чтобы Люциус нашел его? Неужели ты думаешь, что я позволю этому случиться? — У тебя не будет выбора, — задыхался он, бормоча на покрытой травой земле. — Я буду... буду... мстить. — Нет, не будешь, — сказал голос, но теперь он был прямо перед ним. Его капающие глаза сфокусировались на паре черных кожаных сапог, острый носок которых был покрыт черным металлом и утыкан шипами. Острие вонзилось в его щеку. Он прорвал кожу. Она надавила сильнее. Родольфус не мог пошевелиться. — Судя по твоим воспоминаниям, именно я заслуживаю здесь мести, — сказала Нарцисса, наклонившись, чтобы посмотреть Родольфусу в глаза. Она приставила свою палочку к его виску и что-то набирала в стеклянный пузырек. — Что ты делаешь? — прошептал он, когда хор кричащих детей усилился в его сознании. — Собираю правду для мистера Уизли. Вы лишили его траура, а поскольку вы скоро умрете, я хочу, чтобы у него было хоть какое-то чувство завершенности. Он может просматривать ваши мысли в свое удовольствие. Смерть его сестры, ваше хитроумное зелье... Все будет открыто для него. — Зачем тебе помогать ему? Он предатель крови! — пробормотал Родольфус, чувствуя, как жизнь начинает утекать из него. А может, это была вся кровь. Откуда у него столько крови? Что она с ним сделала? — Как и я, полагаю, — сказала Нарцисса, пожав плечами. — Забавно, как все меняется. И должна сказать, что после того, что я увидела в твоих воспоминаниях, мне не терпится познакомиться с родителями Гермионы. Надо будет раздобыть себе один из этих дробовиков. Они кажутся весьма приятными, ты не находишь? Она укупорила флакон и с улыбкой убрала его в мантию. — Что касается того, почему я помогаю мистеру Уизли... Ну... Это меньшее, что я могу сделать. Он собирается потерять что-то очень особенное для нашей семьи, если все пойдет по плану. Родольфус моргнул. Все, что она говорила, смешалось, крики детей подавляли каждое слово, каждый синапс, каждый вздох. — У меня есть предложение для тебя, Родольфус. Поскольку хитроумное проклятие моего мужа не убило тебя, я предлагаю тебе следующий вариант: ты предпочитаешь быть съеденным заживо или хочешь, чтобы я убила тебя первой? Шорох вдалеке привлек внимание мужчины, и его глаза расширились. Дети вскрикнули. — У тебя есть мантикора? — прошептал он в ужасе. — Куини, встречай свой ужин, — с улыбкой сказала Нарцисса, поглаживая страшного зверя, который расправлял крылья и бил по земле своими львиными лапами. Острые зубы и темные глаза. Хвост как у скорпиона. Глубокий рык сотряс землю. Квини сглотнула слюну. — Убей меня, — прохрипел Родольфус. — Пожалуйста, убей меня. Нарцисса встретила его взгляд и невинно захлопала глазами. — Прости, дорогой? Я не уловила этого. — Убей меня! — кричал он. — Проклятая женщина, прикончи меня, пока это не сделал зверь! На лице Нарциссы появилась мрачная улыбка. — Если подумать, я отказываюсь от своего предложения. Я позволю Куини позаботиться о том, чтобы покончить с твоей жизнью. Уверена, ты знаешь, как мантикоры поедают свою добычу? Она начнет, конечно, с твоих конечностей. А сердце оставит напоследок. Родольфус заскулил, когда зверь подошел к нему, облизывая свои щеки. — Потом, когда она разорвет твое сердце, она перемолет твои кости в ничто, — сказала она, ее голос был мягким и музыкальным, как будто она читала детский стишок. — От тебя не останется и следа. Куини принюхалась к лицу Родольфуса, и он почувствовал запах крови на ее дыхании. Дети в его голове бились в истерике. — О, и Родольфус? Он втянул последний, хриплый глоток воздуха. — Люциус был прав. Моя будущая невестка поведет всех нас в будущее. Наслаждайся загробной жизнью проклятых, ты, жалкое оправдание человека. Родольфус почувствовал, как его нога оторвалась от тела, а затем он больше ничего не чувствовал.