О королях и королевах

Нарцисса уставилась на стоящий перед ней пузырек. Воспоминания Родольфуса были запечатаны и готовы к отправке, в комплекте с пояснительной запиской для Рона Уизли. Она рассказывала ему правду о его сестре, говорила, что доказательство находится в пузырьке, если он решит открыть его. Рассказала ему, зачем она вообще это делает: во-первых, он заслуживает того, чтобы узнать, что произошло на самом деле, а во-вторых, было бы справедливо, если бы он получил некоторую передышку, ведь он так много потерял за последнее время, в том числе и сердце Гермионы. В любом случае, если девушка вернётся. Все было готово, все было написано и тщательно подготовлено, и все же Нарцисса колебалась. Не было сомнений, что это правильное решение, но оно открывало возможность для того, чтобы все пошло не так. Тот факт, что Рон действовал под воздействием сильного зелья, усложняет ситуацию. Вполне возможно, даже вероятно, что без него он повел бы себя иначе. Были бы они с Гермионой вместе, если бы не зелье? Возможно. Даже если Гермиона была предназначена Драко, она могла найти его только спустя годы. Она могла бы прожить с Роном дольше, даже выйти за него замуж, пока особенность не оттолкнула ее. Но это было еще не самое непонятное. Нарцисса знала, что, как только эта особенность проявлялась, у нее начиналось туннельное зрение. Никто другой не мог сравниться с Люциусом, и она не хотела даже думать об этом. Однако, как она узнала, у них с Гермионой были некоторые заметные различия. Девушка уже продемонстрировала неслыханную силу и упрямство в борьбе с особенностью. Тот факт, что ей удалось продержаться вдали от Драко так долго, как она это делала, был тому доказательством. Вопрос заключался в том, что, учитывая эту информацию, учитывая все эти детали, не поддастся ли она искушению дать Рону второй шанс? — Я чертовски надеюсь, что нет, — пробормотала Нарцисса себе под нос. Беда в том, что она не могла быть в этом уверена. Гермиона была привязана к Драко, но каким-то образом сохранила достаточно свободы воли, чтобы Нарцисса могла беспокоиться. Судьба означала нечто совсем другое, когда речь шла об этой свирепой гриффиндорке. Это была не столько уверенность, сколько взрыв. Она может попробовать что-то сделать с Роном, просто чтобы проверить, что именно. Вот это уже было тревожно. Нарцисса вздохнула и стала возиться с флаконом. Кроме удовлетворения от наблюдения за тем, как Родольфусу отрывают конечности, эта неделя была немного напряженной. Конечно, была вся эта ситуация с мальчиком Уизли, и исчезновение Гермионы... Но она также начала задаваться вопросом, почему ее муж так долго не может связаться с родителями девочки. Его жест чрезвычайной доброжелательности мог бы склонить чашу весов в их пользу, если бы Гермиона все еще не была уверена насчет этой семьи. Действительно, им нужно было любое преимущество, которое они могли получить. Она знала, что он нашел способ добраться до Австралии, просто потому, что прочитала отчет в "Пророке". Это была небольшая статья, скрытая под более провокационными сплетнями, но детали привлекли ее внимание. Офис Министерства, регулирующий и выдающий международные портключи, подвергся налету еще за неделю до этого. Разумеется, никто не смог вспомнить ни крупицы полезной информации, и Нарцисса была уверена, что за этим стоит Люциус. Он был исключительно искусен в изменении памяти, и, кроме того, на этом трюке было написано его имя. Но это означало, что его не было уже давно, и она, признаться, немного беспокоилась. Люциус должен быть в состоянии найти двух магглов и вернуть их в целости и сохранности с закрытыми глазами. Однако тот факт, что магглы были вооружены, лишены части воспоминаний и состояли в кровном родстве с Гермионой Грейнджер, заставил ее задуматься о том, что, возможно, существует довольно большая погрешность, которую они не оценили заранее. Надеюсь, все было в порядке. Надеюсь, его челюсть все еще цела, когда бы он ни решил вернуться. Ей вообще очень нравилось его лицо. Она хотела, чтобы оно было таким же, как всегда: красивым, интригующим и целым. Тем временем, она продолжала смотреть на пузырек с воспоминаниями, и ей не нравился ее выбор. Может ли она просто не отправлять их? Пусть мальчик продолжает считать, что Люциус стоит за смертью его сестры, и с годами справится со своей агрессией? Позволить Гермионе окончательно влюбиться в Драко, прежде чем раскачивать лодку? Это не было правильным решением, но оно было заманчивым. Дать Гермионе шанс посидеть с новым и улучшенным Роном казалось приглашением к катастрофе, не говоря уже о реакции Драко. Как раз в тот момент, когда она раздумывала, стоит ли отправлять этот дурацкий пузырек, к черту последствия, или отложить его еще на некоторое время и приготовить чайник, Нарцисса почувствовала легкое покалывание. Люциус. Он был дома. С флаконом в руке она резко встала и выбежала из комнаты, чтобы встретить его. Она успела спуститься по длинной лестнице, как огромные парадные двери начали открываться. Люциус вошел, устало улыбаясь, когда увидел ее, идущую поприветствовать его. С облегчением она увидела, что его лицо было точно таким же, как и тогда, когда он уходил. — Здравствуй, дорогая, — сказал он, прежде чем ласково поцеловать ее. — Я прошу прощения за задержку. — Извинения приняты, — сказала она, счастливо улыбаясь. — Должна признаться, я уже начала волноваться. Как все прошло? — Просто отлично, — сказал он. — Мне потребовалось немного больше времени, чтобы найти их, чем я предполагал, как вы, вероятно, знаете. Гермиона наложила на них довольно сильные маскирующие чары, которые с годами стали довольно прочными. Как только я понял, что к чему, мне стало гораздо легче найти их, не запутавшись в них мгновенно. — Умная девочка, — кивнула Нарцисса. — Да, умная девочка, и умные родители, должен признать. Подозрительно относились ко всему, что вполне понятно, но как только я объяснился, они перестали размахивать винтовкой. — Ты их не разоружил? — спросила она, забавляясь. — Мне нужно было, чтобы они мне доверяли, — пожал он плечами. — Это стоило риска, и он окупился. Они позволили мне снять остатки чар памяти за чашкой чая. Рассказал им о Драко. Немного обсудили маггловское оружие. Приятная беседа. — Как мило, — сказала Нарцисса. — Но Люциус, разве они не вернулись с тобой? Я ожидала увидеть их здесь. — Они закрывают бизнес и берут домой что-то вроде маггловского транзита. Что-то с крыльями. — Ты имеешь в виду... Дракона? — спросила Нарцисса, сбитая с толку. — Возможно, — задумчиво произнес Люциус. — Но я думаю, что это был металл. — Металлический дракон? — сказала Нарцисса, сморщив нос. — Магглы такие странные. — Вполне. Во всяком случае, они вернутся через несколько дней и, как ты понимаешь, очень хотят снова увидеть свою дочь. — Если она когда-нибудь вернется, — мрачно сказала Нарцисса. — Она все еще не вернулась? — спросил он, выглядя удивленным. — Я бы ожидал ее уже сейчас. Нарцисса покачала головой. — Я ничего не слышала от Драко. Он отказывается разговаривать с кем-либо, кроме Блейза, так что я то тут, то там навещаю его. С утра никаких новостей. Я попробую завтра. — Но и Гермиона, и Драко, должно быть, совершенно разбиты разлукой. Она продолжает это добровольно? — Боюсь, что она исключительно волевая, — сказала Нарцисса. — Это немного беспокоит. — Это проблема, — сказал Люциус, потирая подбородок. Его взгляд остановился на ее руке, державшей пузырек, и он нахмурил брови. — Что это? — спросил он, подняв ее руку и посмотрев на стекло. — Воспоминания Родольфуса, — спокойно ответила она. Как она и ожидала, выражение его лица резко потемнело. — Он сбежал? Она кивнула. — Ты ранена? Она фыркнула. — Пожалуйста. Я слышу приближение этого человека за милю. Он громче, чем Хогвартс-экспресс. — Имбецил, — усмехнулся Люциус. — Удивительно, как ему удалось выпутаться из этого. Я был уверен, что это его погубит. В будущем мне придется быть осторожнее. — Ты разрушил его разум, если это тебя утешит, — сказала она. — Там был полный бардак, хотя мне удалось узнать о мальчике Уизли, когда я там копалась. Полагаю, что Родольфус мог стоять за чем-то настолько трусливым. — Он был плохим предлогом для мужчины. И где же его тело? — Он ни на секунду не сомневался, что Нарцисса расправилась с незваным гостем с мастерством любого матриарха Малфоев. — Внутри Куини, — улыбнулась она. — Отлично, — улыбнулся он в ответ. — Пока мы говорим о Родольфусе и его воспоминаниях, мне нужно твое мнение о небольшом осложнении, с которым я борюсь. — Что за осложнение? — Это связано с Гермионой, конечно же, — сказала она, взявшись за руки, когда они шли обратно в кабинет. — Видишь ли, я планировала послать пузырек мальчику Уизли, чтобы расставить все по местам. — Умно. Пусть он как следует погорюет и отвлечет внимание от нас. Будь благороден и все такое. И я полагаю, это небольшой утешительный приз, учитывая, что он потеряет девушку. — Именно. Только вот меня беспокоит цепь событий, которые последуют за тем, как он узнает правду. Он, несомненно, захочет поговорить с Гермионой, когда она вернется, чтобы объясниться. Люциус помрачнел, понимая ее беспокойство. — И ты считаешь, что поскольку он, возможно, не несет ответственности за свои действия, она будет открыта для встречи с ним. — Да, — кивнула Нарцисса. — Возможно, при более предсказуемых обстоятельствах, я бы не беспокоилась. После того, как я соединилась с тобой, меня не интересовал никакой другой мужчина. Но хотя я уверена, что на нее влияет эта особенность, она, очевидно, все еще очень... — Независимая? — сказал Люциус. — Именно, — сказала Нарцисса. — Люциус... Ты ведь не думаешь, что она могла бы дать ему еще один шанс? Люциус остановился на своем пути и вздохнул. — Учитывая ее необычное упрямство, я не могу сказать наверняка. Но даже если бы это было временно, это уничтожило бы Драко. Нарцисса кивнула, напряжение прошедшей недели отразилось на ее лице, когда она опустила глаза. — Честно говоря, я беспокоюсь. Моя интуиция просто не работает рядом с ней. Она просто такая другая. До сих пор я умудрялась все неправильно оценивать. Я думала, что все будет так просто, а это оказалось полной катастрофой. Кто скажет, что будет дальше? — Это правда, что она не похожа ни на одного Малфоя, о котором я когда-либо слышал, хотя, учитывая характер этой особенности, возможно, в этом и есть смысл. Это было простое утверждение, но оно заставило что-то щелкнуть в сознании Нарциссы. — Люциус... Мне пришла в голову странная мысль, — сказала Нарцисса, нахмурившись. — Предполагается, что эта особенность проявляется, когда семья в чем-то нуждается. Учитывая, насколько Гермиона отличается от нас, да и от всех остальных, кого эта особенность затронула... Ты полагаешь, она должна сделать нас... лучше? Люциус обдумал ее заявление. — Я не понимаю. Как мы можем стать лучше, чем мы есть? — Возможно, "лучше" - это не то слово. Я хочу сказать... более... сопереживать. Подумай об этом. Она меняется, как и ожидалось, но и мы тоже. До того, как она появилась в нашей жизни, я не уверена, что без колебаний приняла бы те воспоминания от Родольфуса так, как приняла. — А я, наверное, никогда бы не подумал о том, чтобы проехать полмира, чтобы найти двух пропавших магглов, — признался Люциус. — Даже Драко стал лучше за то короткое время, что они знакомы. Они оба посмотрели на пузырек в руке Нарциссы. — Я подумывала о том, чтобы не посылать его мальчику Уизли, — тихо сказала Нарцисса. — Возможно, несколько лет назад я могла бы так поступить, но сейчас я не думаю, что смогу пойти на это. Он заслуживает того, чтобы знать. Он потерял свою сестру. — И Гермиона никогда не простит нас, если узнает, что мы утаили информацию, — согласился Люциус. — Это закрепит все ее страхи о нас. — Тогда все решено. Я доставлю пузырек сегодня вечером и отправлю записку Драко, чтобы он был готов к тому, что мальчик Уизли начнет приходить в себя. Ты можешь дополнить ее, если захочешь. Надеюсь, он действительно прочтет ее. Она сможет все уладить, когда вернется, но Драко точно нужно предупредить, чтобы он не убил Рона, не имея всей информации. — А если он убьет Рона даже после получения всей информации? Она моргнула. — Я думаю, это было бы... плохо? И мы должны попытаться избежать этого? Люциус гордо кивнул. — Мы становимся более сочувствующими! Нарцисса открыла записку и достала перо. — Я только внесу некоторые дополнения в записку, и мы отправим ее в Требакс. Он должен получить ее быстро - Блейз сказал, что он не выходил из кабинета всю неделю. * Драко практически выбил дверь Гермионы, прежде чем вспомнил, что нужно всего лишь повернуть ручку. Она распахнулась, и они оба ввалились внутрь, всклокоченные, с красными лицами и перекошенной одеждой. Они пробыли в этом маггловском кинотеатре ровно двадцать четыре минуты, прежде чем Гермиона схватила его за воротник и потребовала, чтобы их отвели куда-нибудь, где есть кровать. Драко не собирался спорить. Ее квартира была чуть более обставлена, чем его, и вот они уже спотыкаются о собственные ноги, чтобы добраться до спальни. Очевидно, что тихое первое свидание было не для них. Держать руки подальше друг от друга по дороге в театр было колоссально сложно, но Драко старался. Он знал, что не может позволить себе ничего испортить, и уже подумывал о том, чтобы наложить какие-нибудь чары, чтобы его пальцы не касались ее кожи. Проблема была в том, что она была просто чертовски отзывчива - на каждый поцелуй она отвечала еще более глубоким поцелуем. Каждая ласка встречалась стоном или вздохом. Когда он на мгновение переставал прикасаться к ней, она хватала его руки и клала их себе на бедра, или на талию, или на лицо. Она нуждалась в нем так же сильно, как и он в ней, и это знание воспламеняло его. Он был так возбужден, когда они стояли в очереди за билетами, что не имел ни малейшего представления о том, за какой фильм они заплатили. Когда они оказались внутри, стало только хуже. Гермиона указала ему на последний ряд, который был пуст, как и почти весь кинотеатр. — Наверное, это дерьмовое представление, — сказал он, пытаясь пошутить и внимательно следя за ней, отмечая покачивание ее бедер и отблески ее недавно уложенных волос. Чушь собачья, но она была великолепна. — Здесь никого нет. — Мне плевать на представление, — прошептала она, потянув его на сиденья, и принялась целовать его так сильно, что он на мгновение забеспокоился, что его член может напрячься прямо через брюки. — Это продолжение того, что не было интересным в первый раз. Как ты думаешь, почему я выбрала это? Его ответ был приглушен ее горлом. Их движения быстро стали более неистовыми, и когда началась реклама и свет померк, он начал тереть горячую точку между ее ног, желая, чтобы ее джинсы исчезли, и он смог просунуть пальцы внутрь. Она извивалась под его прикосновениями, в ответ обхватывая его член, который упирался в ткань брюк. Изгиб ее груди, касающийся его рук и груди, вызывал у него желание сорвать с нее рубашку и трахнуть любого, кто это заметит. Ему нужны были эти сиськи во рту, и поскорее. — Мне кажется, я должен спросить тебя, хочешь ли ты, чтобы я сбавил темп, — задыхался он, когда она провела большим пальцем по головке его члена, хлопчатобумажная преграда, казалось, ничуть не повлияла на его чувствительность. — Нет, — сказала она, просунув язык в его рот, чтобы он замолчал. Он позволил ей продолжать некоторое время, а затем отстранился, задыхаясь. — Гермиона, я не уверен, что смогу справиться с этим... прикосновениями... Как бы долго ни продолжалась эта история с маггловскими картинками. Такие вещи длятся сколько... Два часа? — Тогда отведи меня в кровать, — сказала она. — Сейчас же. — Да, мэм, — хрипло сказал он. Он никогда раньше не аппарировал с такой срочностью. Поездка на лифте прошла как в тумане, но теперь, когда он оказался в ее квартире, все стало предельно ясно. Это действительно должно было произойти, и произойти со скоростью поезда, готового сойти с рельсов. Они были слишком возбуждены для чего-то сладкого и медленного, и по какой-то причине это казалось правильным. Он повалил ее на кровать, быстро сбросив штаны, пока она пыталась стянуть с себя джинсы. Ее рубашка куда-то исчезла, а груди были затянуты в красивый белый кружевной бюстгальтер. Он планировал снять лифчик зубами. Она дергала его за рубашку, пока он не стянул ее через голову, оставив их обоих задыхающимися и пульсирующими от потребности, он - в одних боксерах, она - в трусиках и лифчике. О Боже, он даже не мог поверить, что все это реально. Всю неделю он жил в кошмаре... А теперь? Он был готов спустить с нее трусики и слизать каждую каплю возбуждения с ее идеальной промежности. Да. Гермиона начала тянуть его за пояс, когда Драко пришла в голову внезапная, отчаянная мысль. — Подожди! Она отпрянула назад, удивленная. — Что? — Ты сказала, что хочешь выдержать этот темп, — сказал он, напрягаясь, чтобы сдержать себя. — Я сказал, что буду уважать это. — Я имела в виду эмоционально! Я имела в виду, что нам нужно время, чтобы привыкнуть быть вместе! — Как это может быть неприменимо в данном случае? — сказал он, злясь на то, что у него хватает совести говорить об этом. — Гермиона, я не шучу. Ты для меня все. Я не хочу все испортить, или отпугнуть тебя, или действовать слишком быстро. То есть, конечно, хочу, но не хочу. Я... Я хоть что-то понимаю? В моей голове осталось не так много крови. — Ты говоришь разумно, — сказала она. — И я ценю эту мысль. Но Драко... Я хочу этого. И пока меня не запрут завтра в Малфой-мэноре и не выдадут замуж насильно, пока я не готова, это меня не отпугнет. Я большая девочка. Все остальное может идти медленно. Это не обязательно. Его дыхание было неровным и быстрым, отражаясь от стен, пока он искал глазами ее лицо. Она казалась серьезной. Может ли он рискнуть? Если она снова убежит, он развалится на куски. — Пожалуйста, — мягко сказала она. — Это кажется правильным. Ему не нужно было больше никакой поддержки. Наклонившись, чтобы поцеловать ее, позволяя реальности того, что они собирались сделать, омыть его, он пробормотал: — Хорошо. Как скажешь. — Правильный ответ, — сказала она, потянувшись назад, чтобы расстегнуть лифчик и позволить ему упасть с ее тела. Он чуть не кончил прямо там, увидев ее грудь. Бледная и великолепная, с тугими розовыми сосками, практически зовущими его в рот. Как по команде, его рот открылся. Она покраснела и сделала движение, чтобы потянуть его за боксеры, но он отмахнулся от ее руки. — Я еще не закончил, — сказал он. О, но было трудно делать это медленно. Ему хотелось наброситься на нее прямо здесь, зарыться в нее так глубоко, чтобы забыть об ужасной пустоте, которая преследовала его всю неделю. И все же он молча тренировал себя, пока стягивал с нее трусики, и его пульс значительно участился, когда она раздвинула ноги и он увидел ярко-розовое пятнышко чуть ниже треугольника мягких волос. Остальное произошло как по маслу. Он забрался на нее, а она ногами спустила его боксеры до колен. Не было необходимости в позиционировании - они идеально совпали - влажные, упругие и обжигающе горячие. Малейший толчок бедрами, и он оказался внутри нее, и райское ощущение того, как ее стенки сжимаются вокруг его члена, усилилось от ее крика удовольствия. Услышав ее громкий голос, в нем включилось что-то первобытное, и он начал двигаться в ней, вырывая из горла гортанные вздохи и стоны. Он ускорился, и она закричала громче. Он замедлился, и она застонала. Он вытащил ее, перевернул и стал трахать ее на руках и коленях, жестко и грубо, почти теряя сознание от того, как ее задница врезается в его тело при каждом толчке. Она ухватилась за изголовье кровати, приподняв туловище и освободив место, чтобы он мог ласкать ее груди, пока погружался в нее. — Боги, — успел пробормотать он, прежде чем его мозг отключился. Она становилась все громче, кричала, задыхалась, а иногда просто кричала "да!" на всю комнату, костяшки ее пальцев побелели, когда она схватилась за кровать. Изголовье многократно ударялось о стену. Бах-бах-бах-бах. Штукатурка крошилась под ударами. Пыль образовывала облако вокруг трещин. Никому из них не было до этого дела. Его рука покинула ее грудь и опустилась между ног, где он почувствовал, как его член входит в нее. Это было нереальное ощущение, и он позволил своим глазам закрыться, погружаясь в этот момент. — Охуеть, — прошептал он, проводя пальцами по ее складочкам, скользкому центру, а затем снова к ее клитору, где подушечками пальцев он растирал крошечные круги. Достаточно, чтобы заставить ее потерять рассудок, но не настолько, чтобы она потеряла изящество каждого движения. Именно столько давления, сколько нужно, чтобы противостоять ударам, которые происходили к югу от ее клитора. Достаточно, чтобы она застонала. И она застонала. Он ускорил свои движения, входя и выходя из нее, как машина. Ее имя сорвалось с его губ. Это было сделано. Один резкий крик, когда он продолжал водить пальцами по ее клитору, затем всхлип, а потом взрыв, когда ее тело напряглось. Ее голос пропал, когда ощущения пронеслись сквозь нее, и, зная, насколько он был близок, он вошел в нее еще три раза, прежде чем опустошить себя, содрогаясь от оргазма, который, казалось, длился вечно. Они простояли так несколько мгновений, переводя дыхание, он все еще внутри нее, а она все еще на коленях, вцепившись в изголовье кровати. Его пальцы были мокрыми. Ее ноги дрожали. В конце концов, он услышал, как она сглотнула, а затем облизнула губы, сделав глубокий вдох. — Еще раз? — спросила она.