О королях и королевах

Гермиона уставилась на трещину в потолке. Она никогда не замечала ее раньше, и действительно, учитывая, насколько старым и плохо обслуживаемым было ее здание, нет причин, по которым она могла бы увидеть ее среди огромного количества дефектов, которыми были испещрены стены. Но все же. Теперь она была над ней, и это привлекло ее внимание. Маленькая паутинистая трещина, ответвляющаяся от света в центре комнаты и уходящая вдаль на расстояние вытянутой руки, казалось, в никуда. Трещины - забавная штука. Они могли ничего не означать... Возможно, что краска была нанесена неправильно, или что гипсокартон со временем немного сдвинулся и натянул гладкий в остальном потолок. Они могли быть такими же незначительными, как паутина. Но. Они также могут означать, что в структуре есть слабое место, что это первый признак проблем, и что все вот-вот обрушится и поглотит землю под ним. Одна крошечная трещинка, открывающаяся, чтобы превратиться в зияющую пещеру, разрушающуюся бездну смерти и разрушения, готовую раздавить все под собой. Сейчас ей казалось, что она и есть эта трещина. Она была знаком беды, слабости, приближающегося краха. Драко зашевелился рядом с ней, и она взглянула на его спящее лицо. Боже, он был совершенен. Он действительно был таким. Бледная, почти хрупкая кожа, такие же бледные волосы, взъерошенные и направленные во все стороны от того, что ее пальцы всю ночь перебирали их. Потягивая. Разглаживая. Снова потягивая. Они переходили от первобытного траха к нежным ласкам и всему, что было между ними. Ей было больно и приятно, и она никогда не забудет эту ночь, пока жива. К сожалению, это усугубило ее нынешнее положение: ее трахали и в гораздо менее приятном смысле. Гермиона любила Драко. В каком-то смысле она знала правду о своих чувствах с тех пор, как он спас ее, но не могла смириться с этим до сих пор. Это казалось слишком рано, слишком странно. Однако после прошлой ночи скрывать это было бессмысленно. Она знала это до мозга костей; она знала, что независимо от деталей этой особенности, независимо от обстоятельств его возвращения в ее жизнь, она всегда должна была любить его. Это было похоже на сказку, но не на пушистую современную. Это была сказка в стиле Гриммов. Здесь были и кровь, и смерть. Концовки не всегда были счастливыми. Персонажи были запутанными и несовершенными. Люди совершали плохие поступки, делали ужасный выбор. И самое главное, у любви не всегда были ответы. Так откуда же ей было взять ответы? Когда она жила в гостевом доме Гарри, когда она не была занята тем, что ей было физически плохо от реальности разлуки с Драко, ей нечем было заняться, кроме как думать. И чувствовать. И анализировать. Осознание того, что она любит Драко, пришло быстро, почти сразу. Это означало, что у нее была целая неделя, чтобы подумать обо всем остальном. О том, как она оказалась там, где оказалась. О том, через что ей пришлось пройти. О том, что происходило внутри нее. Прошло два дня, прежде чем она снова начала думать о таблетках. Они прокрались в ее мысли. Драко, Драко, Драко, Драко, таблетки. Как шепот. Такой тихий, что она почти не замечала. Но потом он стал громче. Драко, Драко, таблетки, таблетки, таблетки, таблетки..... Убедившись, что ей все привиделось, она попыталась выкинуть это из головы. Зелье Нарциссы избавило ее от зависимости. Не было никаких причин, чтобы таблетки вернулись и преследовали ее теперь. Ведь так? Зелье избавило ее от проблем. Как магия. Но вскоре мысли о таблетках стали почти невыносимыми, и Гермионе пришло в голову, что если зелье и вывело наркотики из организма, это не значит, что ее мозг восстановился. Физическая зависимость - это одно, а психическая - совсем другое. Только одна из них была под контролем. Она бы никогда никому об этом не сказала, но из-за разлуки с Драко и отсутствия вредных привычек она начала спускаться по очень темному пути. Она оставалась в этом мрачном месте еще несколько дней, пока инстинкты не подсказали ей вернуться к Драко. Эти инстинкты, возможно, спасли ей жизнь. Она произнесла заклинание, которое должно было разрушить здание, испытывая лишь слабые угрызения совести, зная, что потом будет много времени, чтобы почувствовать себя виноватой. Вот она, в бреду после недели одиночного заключения, в опаленной взрывом одежде, бежит к портключу, который она спрятала на территории Гарри. И затем, перед тем как унестись прочь, она приняла очень плохое решение. Она сделала один маленький крюк. Просто чтобы посмотреть. Когда она покидала Францию, она уезжала не с пустыми руками. У нее был сувенир, который ей не следовало брать, но который она все равно решила прихватить. Он лежал в кармане ее джинсов. Это мучило ее. Она любила Драко, это она знала точно. Но ее проблемы, как обычно, были гораздо сложнее, чем казалось. Не желая больше думать о своей ситуации, Гермиона зажмурила глаза и заблокировала трещину, с которой началась эта мучительная череда мыслей. Она не знала, что делать с таблетками, не знала, что делать с семьей Драко, но в одном она была уверена: по крайней мере, на этот раз она не пыталась справиться со всем в одиночку. Если ситуация выйдет из-под контроля, Драко выслушает ее. Он поможет. По крайней мере, у нее была такая возможность. Повернувшись на бок, она прижалась телом к его спине и обхватила руками его грудь. По крайней мере, у нее был он. * Драко медленно проснулся от того, что руки Гермионы обвились вокруг его тела, а ее лицо оказалось между его лопаток. Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Трудно было поверить, что это происходит на самом деле. После ада на колесах, которым была предыдущая неделя, и волнения недели предыдущей, и печали и гнева предыдущих лет, он наконец-то чувствовал себя хорошо. Даже отлично. Даже лучше, чем отлично. Он чувствовал себя настолько замечательно, что боялся, что все это может рухнуть. После всего, что он сделал в своей жизни, достоин ли он такого счастья? Он мог только надеяться. Образы прошедшей ночи начали проникать в его мозг, и улыбка расплылась по его лицу. Что тут можно было сказать? Был секс, а потом... Это. Секс был слишком маленьким словом, чтобы описать то, что они делали, что они чувствовали, что это значило. Хотя она ясно дала понять, что ухаживания в их отношениях должны быть размеренными, это правило не распространялось на то, что они делали за закрытыми дверями. Как только одежда упала на пол, никто из них не хотел медлить. Он был не против. Господи, неужели его это когда-либо устраивало. Какой способ закончить несколько лет навязанного войной безбрачия. Выйти с шумом, каламбурно. Если бы только они могли остаться здесь. Обхватив друг друга, удобно устроившись на матрасе, блаженно счастливые в этой простой маленькой спальне в старом здании в скучном районе города. Прикрытые лишь дешевым белым покрывалом, которое обтрепалось по углам. Наверное, ни в одной из их квартир не было еды, и на всем лежал обильный слой пыли, но Драко это не волновало. Это было божественно. Ему никогда не хотелось уходить. По мере того, как он оценивал то, что ожидало их снаружи, его улыбка постепенно угасала. Его родители. Им нужно было знать, что она в безопасности. Если подумать, он даже не знал, вернулся ли его отец из своей странной поездки... Драко был слишком занят своими собственными страданиями, чтобы спрашивать. В любом случае, поездка в поместье была необходима, и он должен был дать понять старшим Малфоям, что Гермиону не стоит упрашивать присоединиться к семье. Они будут встречаться столько, сколько потребуется для того, чтобы она почувствовала себя комфортно - годы, если она этого захочет. Ей нужно было время, чтобы перейти от прежней жизни - Уизли, зависимость, потери - к новой реальности. В которой были Драко, процветающий бизнес и, надеюсь, равновесие, к которому она стремилась. Она хотела отдохнуть от стресса и драмы, и она это получит. Если быть честным, она получит все, о чем попросит. Другие дела могли подождать еще немного, но в конце концов их нужно было решать. Он игнорировал Требакс всю неделю, и был в неисчислимом долгу перед Блейзом за то, что тот держал оборону, пока он был в ауте. Поттер тоже. И вообще, если они действительно попросили Пэнси прийти и выманить Гермиону, его друзья помогли ему больше, чем он мог объяснить. Друзья. Множественное число. Странно, что они у него снова есть. С Уизли и МакЛорроу можно будет разобраться гораздо позже, когда Гермиона почувствует себя достаточно сильной, чтобы справиться с враждебностью. Судебный процесс будет идти своим чередом, и это было прекрасно, а Драко поможет Гермионе сделать все необходимое, чтобы полностью разорвать связи с Уизли. С этого момента рыжеволосый ублюдок остался в прошлом. Он причинил им обоим столько боли, что хватило бы на всю жизнь, и Драко планировал сделать все, чтобы этот гаденыш никогда больше не смог даже взглянуть на Гермиону. Отныне только Драко мог видеть ее такой. В постели. Счастливо раздетую. Это заставило его почувствовать, что все возможно. Возможно, если бы она захотела, они могли бы вместе купить квартиру. Может быть, она даже захочет когда-нибудь детей. А может, и нет. Они могли бы поговорить об этом, когда она почувствует, что готова. В любом случае, будущее уже не казалось таким мрачным, как он когда-то боялся. Гермиона зашевелилась позади него и зевнула, опустив лицо между его лопаток и поцеловав его в губы. — Ты проснулся? — пробормотала она. — Да, — ответил он, его голос был неровным. Ее рука легла на его грудь, и он положил свою на ее. — Я не помню, чтобы моя кровать когда-нибудь была такой удобной, — она снова зевнула. — С тобой в ней лучше. — Я счастлив оставаться здесь столько, сколько ты захочешь, — ответил он. Он чувствовал ее улыбку на своей коже. — Ну, нам, наверное, стоит пойти и сказать твоим родным, что со мной все в порядке, — сказала она. — В прошлый раз я уехала довольно внезапно, и они, наверное, еще не знают, что я вернулась. Он вздохнул, почувствовав некоторое облегчение от того, что она заговорила об этом. — Это правда. Они беспокоились. Нам не нужно оставаться там надолго, если ты не хочешь. — Я не против остаться ненадолго, — застенчиво сказала она. — Я бы хотела узнать их немного лучше. — Гермиона, тебе не нужно так говорить, чтобы успокоить меня, — сказал он, усмехаясь. — Я знаю, что они немного напряженные. — Они очень любят тебя, — сказала она, слегка прижавшись к его спине. — Это то, что я могу понять. Что-то мурлыкнуло в его груди от ее слов. Он несколько раз открывал рот, чтобы ответить, но так и не смог ничего придумать. Он прочистил горло. — Спасибо, — сказал он в конце концов. — Послушай, Драко..., — сказала она виноватым голосом. — Когда я разговаривала с портретом твоей матери, я... Я сказала некоторые вещи о том, что значит быть Малфоем, которыми я не очень горжусь. Драко повернулся к ней лицом и улыбнулся тому, какой обеспокоенной она выглядела. — Гермиона, ты, как никто другой, знаешь, что моя семья далека от совершенства. У тебя есть шрамы, чтобы доказать это. — Но все же... Я была не очень справедлива. Я знаю, что ты изменился, и я вижу, что изменились твои родители... Или они меняются, по крайней мере. Неправильно было с моей стороны копать прошлое. — Конечно, правильно. Все, что ты хочешь сказать о том, каково быть Малфоем, вероятно, правда. Мы не были самой благополучной семьей. Могу только пообещать, что с тех пор, как ты появилась, мои родители очень стараются поступать правильно. Ты им нравишься. Они хотят все исправить. — Приятно слышать, — сказала она, проводя пальцами по его губам. — Это правда, — сказал он, наклоняясь, чтобы провести линию мягких поцелуев вдоль ее ключицы. При этом движении он смутно осознал, что они все еще полностью обнажены, и почувствовал, как быстро затвердел, его член уперся в ее бедро, когда он переместился ниже, чтобы пососать ее грудь. Она тихо застонала и чуть шире раздвинула ноги. — Когда мы хотим отправиться в поместье?" — мечтательно спросила она. — Давай дадим себе пару часов, — сказал он. — Это позволит нам быть там около 11 утра, и нам нужно хотя бы десять минут, чтобы подготовиться. — А остальные час и пятьдесят минут? — спросила она, дрожа, когда он провел пальцем по ее клитору и продолжил движение на юг. Все еще мокрая. Все еще готовая. Это было его счастливое утро. Вместо ответа он осторожно подтянул ее колено к своему бедру и медленно вошел в нее, зная, что ей, вероятно, все еще больно от его менее нежных ласк накануне вечером. Он зашипел, почувствовав, как ее теплый, влажный центр сжимается вокруг его члена, а ее ногти впились в его спину с приятным жжением. — Оставшиеся час и пятьдесят минут мне нужны, чтобы осыпать тебя вниманием, — сказал он. — Ты не против? Она хныкнула в ответ, когда он начал входить и выходить из нее. — Я буду считать, что да, — пробормотал он, увеличивая скорость своих толчков, понимая, что никогда не устанет слышать шлепки своего тела о ее. Он никогда не устанет от всего этого. — Да, — сказала она. Да, да, да, да, да, да, дадададада. * Гарри, нахмурившись, осмотрел груду дымящихся обломков. Он никогда не был особенно привязан к домику для гостей, и, учитывая, что он никогда не принимал гостей, он был сильно запущен, но все же. Это был его дом, а Гермиона его взорвала. Вздохнув, он по привычке потер шрам и произнес быстрое заклинание, чтобы убедиться, что огонь действительно потушен. Потерять здание - это одно... А вот поджечь лес - совсем другое. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Он двинулся обратно по тропинке к главному дому, скрытому от глаз за высокими деревьями и покатыми холмами. Воистину, это была самая странная пара недель за последнее время. То, что начиналось как пугающее и разочаровывающее - неуравновешенное поведение Рона, зависимость Гермионы, ее последующая передозировка - превратилось в нечто совершенно иное - Драко стал маловероятным героем, Гермиона спасла его бизнес - и кульминацией стало умопомрачение в стиле Малфоя. Ген, который периодически создавал Малфоя, нуждающегося в паре? Конечно, в такой необычной семье в родословную была бы встроена старая добрая брачная черта. Все старые магические семьи часто имели дело с причудливыми странностями, но ему никогда не приходилось наблюдать это воочию, как сейчас. В контексте реакция Гермионы была совершенно неудивительной, и за ее последствиями было интересно наблюдать, если не сказать немного нервно. Если и были какие-то сомнения в том, что это действительно так, то нисходящая спираль Драко стала тому доказательством. Также показательно, что Гермионе пришлось буквально заклясть себя в плен, чтобы держаться от него подальше. Упрямая девчонка. И все же, какая поездка. Роковая судьба. Два человека, которые раньше были врагами. Странно, но в то же время обнадеживающе. Если они смогли полюбить друг друга, значит, есть надежда и для всех остальных. Может быть, даже для него. Гарри поднял голову и с облегчением увидел, что добрался до своего дома. Деревянный сайдинг, выкрашенный белой краской, окна с зеленой окантовкой, живописные виноградные лозы, растущие по бокам. Единственным звуком было кудахтанье кур и шелест травы. Это была почти комическая идиллия. Это место стало его убежищем после войны, после потери Джинни и многих других близких. Это место сохранило его целостность. Поначалу уединение его устраивало, но теперь он снова начал ценить время, проведенное в Лондоне. Возможно, расстояние действительно заставляет сердце тосковать. В последнее время ему было приятно проводить время в кругу друзей, хотя странности его новых коллег не прошли для него бесследно. Переход от Рона к Драко и Блейзу был небольшим шоком для системы. Честно говоря, ситуация с Роном его неописуемо расстроила, но он ничего не мог поделать. Он не хотел дружить с человеком, который так жестоко обошелся с Гермионой. Рон слишком сильно изменился, причем в худшую сторону. По крайней мере, Блейз и Драко заботились о Гермионе должным образом. Скрипнув старой дверной ручкой, Гарри вошел в дом, быстро приготовил чашку чая и сел в кресло для чтения, чтобы немного успокоиться. Какой бы странной ни была вся эта ситуация, он был тронут тем, как глубоко Драко влюбился в Гермиону, и был рад, что она, наконец, почувствовала то же самое в ответ. Гермиона заслуживала такой любви... Интенсивной, неостановимой, всеобъемлющей. Все это было так похоже на Малфоя. Казалось, Драко либо ненавидел людей, либо терпел их, либо поклонялся им. Очевидно, Гермиона была его королевой. Ей придется привыкнуть к этому, но, в конце концов, возможно, это было хорошо для нее - быть оцененной по достоинству после стольких лет пренебрежения. И на самом деле, их привязанность имела эффект пульсации... Блейз очень быстро исчез вместе с Пэнси после того, как их изгнали из Требакса. Даже Слизеринцы нуждались в любви. Им просто нравилось притворяться, что это не так. Он отпил чаю и позволил своим глазам блуждать по гостиной. Здесь было хорошо. Успокаивающе. Все было так, как он оставил. Подождите. На ковре что-то было. Что-то новое. Гарри отставил чай и опустился на руки и колени, чтобы осмотреть. Это был пепел. Он почувствовал, что его кровь замедлилась, и в вялом ужасе соединил точки. Гермиона была здесь. Внутри. Она пробралась сквозь его защиту. Вскочив на ноги, он побежал наверх в свободную комнату, открыл прикроватный ящик и порылся в нем. Дурак дурак дурак. После того, как он совершил налет на квартиру Гермионы, он не теряя времени избавился от таблеток. А вот блокноты с рецептами были совсем другой историей. Он забыл о них на некоторое время, оставив томиться в сумке, а потом бросил в прикроватную тумбочку, когда заметил их там. Он всегда планировал избавиться от них, но не чувствовал срочности, как в случае с таблетками. Три блокнота с рецептами. Одного не хватало. Черт. Он должен был найти Гермиону, прямо сейчас.