О королях и королевах

Гермиона приземлилась, споткнувшись, на кочковатое поле, острая трава щипала ее одежду, пока она, шатаясь, пыталась сохранить равновесие. Растерянная и испуганная, с крепко зажатым в кулаке портключом, она огляделась. Где она была? — Мы в паре полей от норы, — сказал Рон. Гермиона обернулась и увидела, что он стоит в нескольких футах от нее, неловко переминаясь с ноги на ногу. В его глазах не было злобы. Он одарил ее овечьей улыбкой. — Значит... Портключ сработал? И Малфой не умудрился увязаться за тобой? Неплохо для поспешного плана. Гермиона уставилась на него. В некоторых отношениях Рон изменился почти до неузнаваемости с тех пор, как они учились в школе: например, некоторые аспекты его характера или то, как он располнел и стал похож на взрослого мужчину, несмотря на все доказательства обратного. В других отношениях он был точно таким же. Именно так. Одна вещь, которая никогда не изменится, - это неспособность Рона продумать план до конца. Это был как раз такой случай, и он тоже должен был закончиться весьма плачевно. Рон сердито вздохнул, не веря, что может говорить. — Эй, у тебя волосы в полоску, — сказал он, нервно улыбаясь под ее пристальным взглядом. — Немного странный стиль для тебя, не находишь, Миона? Она продолжала смотреть на него, ее кулаки разжимались и сжимались, руки дрожали. С ней что-то происходило. Она чувствовала, как в груди нарастает кипящая ярость. К горлу подступило рычание, но она заставила его сжаться. Она дернулась от усилия. Он прочистил горло, не зная, что делать с ее молчанием. — Ты, конечно, прекрасно выглядишь. Ее глаза сузились. Рычание вырвалось наружу. Его глаза расширились. — Послушай, я знаю, что портключ был немного резким, но мне просто очень нужно было тебя увидеть. Вчера вечером мне прислали этот пакет. Ну, вообще-то, этот пузырек, с этим письмом... И... Ее взгляд не дрогнул. У Рона начали сдавать нервы, но он, запинаясь, продолжал. — Я хочу сказать, что я... я все эти годы думал, что Люциус Малфой убил Джинни, но оказалось, что это был Родольфус. Он также подкармливал меня зельем. Мал- — Малектио, — закончила она, ее голос был холодным. — Точно, точно, — поспешил он, услышав гнев в ее голосе. — Значит, все то плохое, что я сделал... Это был не я, Миона. По отношению к Малфою, к тебе, почти ко всем, я думаю. Это был не совсем я. — Это был не совсем ты, — повторила она. — Да, — сказал он, выглядя воодушевленным. — Разве ты не понимаешь, что это значит? Я вернулся к нормальной жизни. Мы можем быть вместе. Тебе не нужно наказывать меня тем, что ты будешь с Малфоем. Ее рот раскрылся в шоке. Он явно не понял. — О, я все знаю о вас двоих, — сказал он непринужденно. — Я немного следил за Блейзом, подслушивал, чтобы узнать новости, так как не мог подобраться к вам близко. Сначала я думал, что это просто способ заставить меня ревновать, но, похоже, ты думаешь, что парень тебе действительно нравится. Миона, тебе не стоит больше беспокоиться. Я порвал со Стейси. Честно говоря, даже не знаю, как это произошло, но это неважно... Мы можем снова быть вместе. Как раньше. — Как раньше, — повторила она, чувствуя, что ее голос дрожит на грани того, что вот-вот превратится в пронзительный крик. Он нервно моргнул. — Ты продолжаешь говорить то, что я говорю, — тупо сказал он. — Рон, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие достаточно долго, чтобы выразить свои соболезнования. — Я рада, что ты узнал правду о Джинни. Правда. Я знаю, что тебе было трудно справиться со своим горем в течение многих лет. Я счастлива, что ты можешь избавиться от этой боли. Он улыбнулся, его плечи расслабились. — Мне также жаль слышать, что все это время ты был жертвой Родольфуса. Мне будет очень любопытно услышать все подробности позже. Он открыл рот, чтобы заговорить, но был прерван. — КАК БЫ ТО НИ БЫЛО. Он тяжело сглотнул. — Мы никогда не будем снова вместе. И как, блять, ты посмел привести меня сюда без моего согласия. Ты в своем уме? Ты не мог позволить мне самой решить приехать сюда? Ты действительно думаешь, что это хороший аргумент в пользу твоего суждения? Все, что ты сделал, это доказал, что я приняла правильное решение. — Но- — Позволь мне рассказать тебе кое-что о зелье Малектио, Рональд. Оно ведет себя как голос в твоей голове, постоянно подначивающий тебя действовать в соответствии с твоими плохими идеями, да? Рон озабоченно кивнул. — Но для того, чтобы у тебя появились эти идеи, нужно, чтобы они изначально были, — прошептала она, в ее словах кипела ярость. — Ты понимаешь, к чему я клоню? — Ну, это не то, что я- — Стоп. Ты не будешь выкручиваться, Рональд Уизли. Ты заткнешься и будешь слушать, что я скажу. С этим зельем или без него, ты был отсутствующим партнером. Абсолютно дерьмовым партнером, на самом деле. Может, я и потратила все свои силы на то, чтобы скрыть свою зависимость, но ты даже не подозревал, что что-то не так. — Но- — Я боролась с горем потери родителей после войны, а ты был слишком занят размышлениями и заговорами, чтобы говорить со мной об этом. — Но- — Ты годами любовался другими женщинами - зелье только помогло. Твое сердце было далеко не верным. — Но- — Я пыталась, и безуспешно, держать себя в руках, все время чувствуя, что не могу даже довериться человеку, за которого должна была выйти замуж. Ты принимал меня как должное так искренне, что даже не пытался больше. Я не получала от тебя никакой поддержки. Никакого внимания. Никакой привязанности. — Но- — Ты знаешь, кто дает мне все эти вещи? Кто замечает, когда что-то не так? Кто может сказать, когда я лгу? Кто заботится о том, чтобы проверить меня? Кто игнорирует другие романтические перспективы, как бы охотно они не предлагали себя? Драко Малфой. Он груб, резок, и он так влюблен в меня, что, наверное, сейчас рвется в Лондон, чтобы найти меня. Тебе лучше надеяться, что он найдет меня, а не тебя, потому что, клянусь Богом, он выполнит свое последнее обещание, данное тебе, Рон Уизли. Рон захлопнул рот. Все шло совсем не так, как он планировал. Она защищала Драко. Она отвергала его предложение. И что-то еще было не так. Помимо нехарактерной для него словесной порки, волосы Гермионы менялись прямо на глазах. Они медленно становились платиновыми. Что. За. Черт. — Миона- — Заткнись! — закричала она, бросая кольцо на землю. Еще один из ее каштановых локонов заблестел и стал белым. — Знаешь, что еще удивительно? Я тоже его люблю. Разве это не смешно? Я была напугана до безумия, когда смирилась с этим, но я полностью влюблена в него. Его родители, наверное, ненавидят меня, но я влюблена в него. Он ненавидит всех и вся, но я люблю его. Будущее, которое я так хотела контролировать, находится в его руках, хочу я этого или нет, и мне становится все равно. Может быть, это хорошо, что у меня есть один идеал. Один, прекрасный идеал. Я имею в виду, Бог знает, что происходит, когда я принимаю решения в эти дни. Я в полном дерьме, но если я в чём-то и уверена, так это в том, что я никогда никого так не любила и никогда больше не полюблю. У Рона открылся рот. Восемьдесят процентов её волос были белыми, а она даже не заметила. Она была слишком занята истерикой. — Мне надоело притворяться сильной, — сказала она, и слезы навернулись ей на глаза. — Я в жопе, ясно? Скрывая это, я только еще больше испортилась. Я больше не могу ни с чем справляться, но знаешь что? Я найду выход. Теперь у меня есть кто-то, на кого я могу рассчитывать. Ты всегда будешь для меня особенным, но ты оставлял меня на произвол судьбы в течение многих лет, пока я копала себе яму, пытаясь удержать тебя. Я не могу провести свою жизнь с кем-то подобным. Дело не только в зелье или горе, Рон. Мы не работаем вместе. Тогда она начала плакать, грязными, сбивчивыми рыданиями, и лицо Рона сморщилось от реальности его положения. Он ничего не мог сказать, чтобы убедить ее. Она никогда больше не будет его. Она действительно любила этого негодяя. Типа, любила. Черт. — Мне жаль, — сказал он хрипло. — Наверное... наверное, я не думал об этом в таком ключе. Гермиона не ответила и продолжала плакать, скорчившись на земле и раскачиваясь взад-вперед, слезы капали с ее подбородка. Рон вдруг почувствовал себя ужасно виноватым, осознав, как плохо он истолковал ситуацию. Она была права. Он совершенно не понимал, чего она хочет... Что ей нужно. Он не был ей нужен. Он и ее сделал такой. Слишком мало, слишком поздно. Она стала бояться зависеть от людей по необходимости. Было почти уместно, что она влюбилась в Малфоя, человека, который ненавидел полагаться на других. Они идеально подходили друг другу. Они могли положиться друг на друга, если не на кого другого. Рон знал, что проиграл. Не было смысла усугублять ситуацию. — Если это поможет, его родители не испытывают к тебе отвращения, — мягко сказал Рон. Гермиона икнула и посмотрела на него водянистыми глазами. — Это они прислали мне информацию о Родольфусе. Они сказали, что хотят поступить правильно. — Ч-что? Рон кивнул. — А в записке Нарцисса добавила строчку о том, что Люциус отправился на поиски твоих родителей и нашел их, Миона. Родольфус тоже был замешан в этом. Она сказала, что они возвращаются, что он исправил их воспоминания. Она написала это внизу, но я думаю, она хотела, чтобы я знал, что они будут хорошо заботиться о тебе. Она хотела доказать, что они могут сделать правильный выбор. Что они изменились. — Она написала это? — сказала Гермиона. — Люциус нашел моих родителей? Но... Но я не понимаю! — Он ушел на всю неделю, видимо, искал их. Получил наводку от Родольфуса и ушел. Я не знаю, как тебе удалось очаровать такого парня, как Люциус Малфой, Гермиона, но я думаю, это хороший знак. Какой Малфой в здравом уме пойдет на такое задание, если только он не настроен серьезно по отношению к тебе? Как ты и сказала... Они ненавидят всех. Это уже вотум доверия. Он улыбнулся ей. Она выглядела слишком потрясенной, чтобы улыбнуться в ответ. — Я не могу притворяться, что мне нравится Драко, — продолжил он. — И не буду. Он гребаный придурок. Но если он ценит тебя так, как ты говоришь, и его семья приложила столько усилий, чтобы сделать тебя счастливой, полагаю, я не вправе жаловаться. У них сейчас послужной список лучше, чем у меня, и они, блин, пытали тебя. Гермиона издала смешок и всхлип. — Вот так, — улыбнулся Рон. — Так-то лучше. Приятно слышать, как ты снова смеешься. Прошло много времени. Рон еще немного пошаркал ногами, а затем оглянулся через плечо в сторону норы. — Слушай... Я пойду. Я достаточно наворотил дел для одного дня, и, наверное, мне нужно кое-что обдумать. Она оцепенело кивнула. — Я также собираюсь послать сову Гарри. Я хочу рассказать ему о Джинни. Она погибла, защищая Невилла, ты знаешь. Гриффиндор до самого конца. Может быть, когда-нибудь он захочет снова оказаться со мной в одной комнате. Гермиона грустно улыбнулась. — Я уверена, что он был бы рад выслушать тебя", — сказала она. — Узнать о Джинни. Он тоже страдает. — Я знаю, — сказал Рон. — Я был неудачником со всех сторон после войны. Другом, парнем, кем угодно. — У всех нас были свои проблемы, — ответила она. — Никто из нас не идеален. Рон улыбнулся ей, но потом его улыбка померкла, когда ее волосы начали переливаться. Они снова стали каштановыми. Чем больше она успокаивалась, тем больше они становились нормальными, без этих настырных полос. Он моргнул. — Что-то не так? — спросила она. — У тебя просто забавное выражение лица. — Нет, — кашлянул он. — Ничего плохого. Просто... Да. Нет. Ничего. Я думаю, у тебя получится с Малфоями. Просто предчувствие. — Спасибо, Рон, — сказала она. — Я думаю, ты можешь быть прав. Неловко взмахнув рукой, он исчез. Гермиона вздохнула, вытирая лицо рукавом. Рон действительно понял. Она была удивлена, но и облегчена. Она почувствовала облегчение от того, что ей не пришлось продолжать вспоминать прошлое, чтобы заставить его понять это. Она почувствовала облегчение от того, что ей не пришлось оглушать его, чтобы вырваться оттуда. Сейчас она была эмоционально истощена и, наверное, могла бы свернуться калачиком прямо здесь, чтобы вздремнуть, но она знала, что Драко неистово ищет ее. Было бы безответственно заставлять его волноваться дольше, чем это необходимо. Что-то блеснуло на земле перед ней. Это было кольцо. Она встала и расправила плечи, все еще глядя на маленький золотой кружок, сияющий на солнце. К черту. Он может вернуться и забрать его сам, если захочет. — Прощай, прежняя жизнь, — сказала она, сделав глубокий вдох. — Я бы сказала, что это было приятно, но это была бы чертова ложь. — Она исчезла на месте. * Гермиона вошла в свою парадную дверь и огляделась. Драко там не было, но это вряд ли шокировало. Скорее всего, он где-то сходил с ума от беспокойства. Она бы пошла в Мэнор... Нарцисса знала бы, что делать. И, возможно, Люциус тоже будет там. У нее было так много вопросов к нему, но она не знала, с чего начать. Отчасти ей было трудно поверить, что холодный, бессердечный человек, которого она знала, сделал что-то настолько несвойственное ему, но, опять же, Рону больше незачем было лгать. Может быть, Люциус действительно нашел ее родителей? Возможно, это было правдой. Мысль о том, что она снова увидит своих родителей, заставила ее сердце забиться. Она уже много раз сдавалась. Получить надежду, как сейчас, было ужасающим, невероятным чувством. После всех этих лет, после всего этого траура, они, возможно, действительно в порядке. Что еще более странно? Она может поблагодарить Люциуса. Потрясающе. Ее палочка лежала на стойке, оставленная там, когда ее увезли с помощью портключа. С облегчением вздохнув, она быстро подошла, чтобы взять ее, но, поднимая ее, опрокинула стопку почты, которую сортировала ранее. — Вот дерьмо, — сказала она, опускаясь на колени, чтобы убрать беспорядок. У нее не было на это времени. Мерлин знал, что делает Драко. Ей нужно было найти его, и быстро. Счета, счета, счета... Пророк. Гермиона замерла. Газета развернулась, и с первой страницы на нее смотрело ее собственное лицо. Она прочитала заголовок. Ее зрение поплыло. Желудок забурчал. Ее вырвало на пол. * Драко вместе с Гарри врывался в Дырявый Котел, когда почувствовал это. Сильный толчок в груди. Странная срочность. — Гарри... — медленно произнес он, остановившись. Гарри обернулся, удивленный тем, что Драко назвал его по имени, и еще больше удивился, увидев, что тот сжимает его грудь. — Ты в порядке, приятель? Тебе нужно в больницу Святого Мунго? — спросил он, волнуясь. — Нет, — вздохнул Драко. — Я просто... У меня такое забавное чувство... — Он поморщился. Гарри нахмурился. — Как остановка сердца? Похоже на остановку сердца. Давайте отвезем тебя к целителю. Ты выглядишь бледнее, чем обычно, а это настоящий подвиг. — Нет, я имею в виду, что у меня предчувствие от Гермионы. Или о Гермионе. Я не могу объяснить это, но мне кажется, я знаю, где она. — Это чувство говорит тебе, что с ней все в порядке? — осторожно спросил Гарри. — Не уверен. Я должен идти. Я пойду один, если ты не против. — Конечно, — сказал Гарри. — Просто дай мне знать, если что-то не так. Я останусь здесь на полчаса, чтобы ты знал, где меня найти. — Конечно, — сказал Драко, снова поморщившись от усилившегося ощущения в груди. — Кстати, спасибо за все. — Для этого и нужны друзья, — ответил Гарри с ухмылкой, зная, что это будет раздражать Драко. Драко посмотрел на него, но потом выражение его лица смягчилось. — Да, возможно, это правда. — Конечно, это правда, циник. А теперь уходи. Кивнув, Драко выбежал из паба. Громкий треск эхом отразился от стен, когда он исчез. Гарри сел и некоторое время смотрел на дверь, гадая, была ли странная интуиция Драко реальной. Он надеялся, что это так. Надеюсь, Гермиона была в безопасности, и они наконец-то могли хоть раз отдохнуть. Гарри никогда не видел, чтобы за такой короткий промежуток времени двум людям так не везло. Хуже того, они оба были его друзьями. В последнее время он много думал о своих друзьях. Он думал, не пора ли ему вернуться в Лондон. Драко и Гермиона не могли уберечь себя от неприятностей. Может быть, он мог бы помочь им - присмотреть за ними или что-то в этом роде. Блейз так и не появился на публике после исчезновения с Пэнси, но когда он это сделает, ему, возможно, захочется с кем-нибудь пропустить пинту пива. Гарри любил ферму, но, как оказалось, куры были не очень хорошей компанией. Он жаждал чего-то большего. Что-то вроде того, что было у него в школе. — Мистер Поттер? — сказал Том. Гарри оглянулся и увидел бармена с конвертом в руках. — Письмо для вас, — сказал он, передавая записку. — Только что пришло. — Гарри нахмурился и взял письмо, заметив неряшливые каракули на внешней стороне. Он очень хорошо знал владельца этого почерка. Или, по крайней мере, знал раньше. Рон не писал ему уже довольно давно. Гарри поспорил с самим собой, но потом решил, что терять ему нечего. Осторожно открыв конверт, Гарри начал читать. — Том? — сказал он через несколько минут, почувствовав, как сжалась его грудь. — Мне нужно выпить огневиски, если ты не против.