Его история 3: Ловушка | HIStory3: Trapped

*Дин-дон! Дин-дон! Дин-дон!* - А-Фэй! А-Фэй, ты внутри? - Чжао Цзы стоял у дверей дома Шаофэя и звонил на его телефон. Однако, в который раз набирая номер, только вновь и вновь лишь слышал голос автоответчика: «Это Мэн Шаофэй. Я сейчас занят и не могу ответить, поэтому оставьте свое сообщение». - А-Фэй, если ты сейчас не возьмешь трубку, то капитан отправит меня на кладбище! Жалкий голос отразился эхом от стен на пустой лестничной клетке. В итоге он бросил звонить на номер мобильного телефона, на который безрезультатно пытался дозвониться в течение последних тридцати минут. С тревогой в сердце Чжао Цзы спустился по лестнице. - Я в переулке возле дома А-Фэя. Его нет дома, и я не могу дозвониться до него... Хорошо, остаюсь на связи. Как только я найду его, то свяжусь с вами. Хорошо. Пока- пока. Чжао Цзы повесил трубку после разговора с его коллегой из 3-го отдела. Внезапно он вспомнил, как капитан ругал его за неработающие мозги. Стоило об этом подумать, как его внезапно осенила одна идея. Опустив телефон в карман пиджака и застегнув молнию, он оперся двумя руками о землю и пошел дальше стоя на руках. Эй-эй, он все еще чрезвычайно умен. Если вся кровь устремится к его голове, то это позволит мозгу работать на всю мощь! Никогда не узнаешь, но быть может он сможет придумать способ как отыскать А-Фэя. Вдруг перед его глазами появилась пара шикарных синих кожаных туфель, которые преградили ему путь. Чжао Цзы проследил взглядом вверх за парой ног и увидел, что это был Джек, личный телохранитель Тан И, которого он раньше видел в участке. - Ты ищешь меня? - Чжао Цзы опустил ноги, болтавшиеся в воздухе, обратно на землю и отряхнул пыль с рук. Джек внезапно схватил его за воротник и потянул за собой. - Пошли! - А? Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь? Как кролик, которого дикий волк схватил за шкирку, Чжао Цзы вынужден был следовать за Джеком, покидая переулок возле дома Мэн Шаофэя вместе с ним. - Зачем ты меня схватил? Ответ он уже не услышал, его сознание заволокла темнота. Чжао Цзы не знал сколько прошло времени с того момента, как его оглушили. После того как очнулся, он обнаружил, что заперт в затемненной комнате. - Куда Мэн Шаофэй забрал моего босса? Чжао Цзы широко раскрыл рот и тут же изумленно спросил: - А-Фэй действительно сбежал с Тан И? - Не изображай из себя дурака передо мной! Мужчина угрожающе сощурился, глядя на молодого полицейского, сидящего перед ним на диване. Чжао Цзы абсолютно без страха разглядывал его - приятное лицо с азиатскими чертами, волосы, выкрашенные в красный цвет, слегка прищуренные глаза, которые придавали ему лицу немного насмешливое выражение, весь его образ был скорее симпатичным, чем пугающим. Джек достал свой телефон и открыл снимки с камеры видеонаблюдения, заснятые у входа в японский ресторан, чтобы продемонстрировать их Чжао Цзы. - Так они действительно вместе... Мне срочно нужно найти А-Фэя. Ты знаешь, куда они отправились? Эх... Забудь об этом, ты, наверно, тоже не знаешь. В противном случае, ты бы не притащил меня сюда... Мне конец! Если я не смогу найти А-Фэй, тогда мне придется писать объяснительную на 3000 слов, - Чжао Цзы встал со стула и заметался по комнате, держась за затылок. - Позвони ему! - приказал Джек, вынув свой телефон и вручив его «заложнику». - Я уже звонил ему, но телефон А-Фэя выключен, - отмахнулся Чжао Цзы. - Я не верю. - Я же сказал, что не могу дозвониться! Джек удержал его за локоть и с хитрым выражением лица попросил: - Почему бы тогда тебе не дать мне его номер, я сам позвоню. - Ни за что! Я все еще офицер полиции и не должен подвергать опасности своего коллегу. Поэтому я не дам тебе его номер. Абсолютно. Точно. Нет! Чжао Цзы стряхнул его руку и отступил к дивану. Джек с интересом уставился на совсем не боящегося его парня, который в смущении отвернулся от его цепкого взгляда и снова уселся на диван. - Даже если ты продолжишь таращиться на меня, я все равно его не дам! Джек шагнул вперед и приблизился к парню, обнимающему свои колени на диване. - Даже если ты изобьёшь меня до смерти, я все равно не дам! *Бах!* Джек внезапно замахнулся и кулак в черной перчатке без пальцев внезапно ударил по спинке дивана. Последующий за этим звук, был подобен удару по боксерской груше. - Что бы ты со мной не сделал, я не дам! Чжао Цзы был ужасно напуган. От звука удара он задрожал и зажал свои уши ладонями, но, несмотря на это, он продолжал громко отвечать ему. Джек сжал губы и ухмыльнулся, глядя на маленького упрямого полицейского. После чего он развернулся и вышел из темной комнаты, заперев дверь снаружи. - Эй! Открой дверь! Кто-нибудь, откройте дверь! Не оставляй меня здесь одного! Эй! – совсем зеленый Чжао Цзы, боявшийся темноты, сильно колотил в дверь и его голос срывался от крика. Заброшенная постройка на горе Чтобы спрятаться от подчиненных Ван Кунчэна или же Чэнь Вэньхао, они решили временно отдохнуть в старой заброшенной постройке. С трудом разожгли костер из дров, найденных Тан И, используя его для обогрева и освещения. - Ты правда не можешь мне помочь снять это? - спросил Мэн Шаофэй, позвякивая наручниками, которые все еще болтались на его правом запястье. Тан И взглянул ему в глаза и уточнил: - Это очень больно! - Я, Мэн Шаофэй, и я тот, в кого много раз стреляли! Думаешь, я испугаюсь такой боли? Не обращая внимания на предупреждения, он вытянул руку в сторону Тан И. Когда же тот схватил его за большой палец и сильно надавил, Шаофэй в миг во весь голос завопил: - Больно! Больно! Как же больно! - Не ты ли говорил, что тебе не страшна боль? - Не ломай, не ломай его! Хорошо, я передумал! Я просто и дальше буду ходить с ними! Его лицо вмиг побледнело. Шаофэю было так больно, что он уже почти умолял Тан И о пощаде, при этом хлопая тыльной стороной руки его плечо. Тан И отпустил его, улыбнулся и подошел ближе к огню. Мэн Шаофэй кинул на него недоверчивый взгляд и пробормотал про себя: - Черт! Как можно терпеть такую боль? - Что ты делаешь? - спросил облокотившийся о стену Тан И, наблюдая за тем, как Мэн Шаофэй подбирает неиспользованные дрова, прежде чем зайти в постройку. - Снаружи холодно. Я разожгу огонь внутри, и мы сможем поспать там ночью. - Я буду караулить ночью, - сказал Тан И, словно возводя между ними высокую стену. Шаофэй уже привыкший к такому поведению Тан И, лишь пожал на это плечами и сказал: - Как угодно. Если ты не боишься замерзнуть, то можешь спать здесь. Я же пойду внутрь, - он взял зажигалку, оставшуюся лежать на дровах. - Не трогай! Тан И, который сидел у костра, неожиданно встал и выхватил зажигалку из руки Мэн Шаофэя. - Почему ты такой жестокий? Как мне разжечь огонь без зажигалки? Тан И не ответил. Он просто взял ветку из горевшего костра и передал тому в руки. После чего, не обращая внимания на жалобы Шаофэя, он снова сел в исходное положение. Прислонившись спиной к почти разрушенной стене, Тан И взглянул на черную зажигалку в его ладони, проваливаясь в воспоминания... Четыре года назад - Тебе. На крыше многоэтажного дома Тан Годун, закурив сигарету, передал зажигалку в руку молодому человеку, стоящему рядом с ним. - Зачем? - Не нравится? - Без труда не достигнуть успеха, - Тан И вернул зажигалку обратно в руку Тан Годуна и серьезно посмотрел на него. - Чем я могу помочь тебе? Тан Годун сначала впал в ступор, а потом рассмеялся. - Сяо Тан, тебя действительно сложно обмануть! Я думаю, что ты уже знаешь ответ на этот вопрос - распустить Синтянь Мэн и постепенно легализовать. - Разве ты уже не занят этим? - Но мне нужен кто-то, чтобы продолжить это. Кто-то, кто станет моим приемником, и кому я могу всецело доверять. Тан И нахмурился и выхватил сигарету у держащего ее во рту Тан Годуна: - Не говори так, как будто ты скоро умрешь. - Ты прекрасно знаешь, какая наша жизнь. Сегодня ты можешь быть жив, но уже завтра мертв, - мужчина выпустил белые кольца дыма и раскрыл ладонь, в которой лежала зажигалка. – Ну так что? Ты осмелишься принять? - Хм, думаешь, я соглашусь, если ты будешь провоцировать меня? Тан Годун улыбнулся и выхватил сигарету из рук молодого человека, который ранее ее у него забрал: - Ты согласишься, потому что ненавидишь наркотики больше, чем кто-либо другой. Но чтобы подготовить людей к легальной жизни нужны деньги. Этот путь неотделим от наркотиков. Поскольку мы решили остановиться, то должны быть к этому подготовлены. - Есть какие-то проблемы с завтрашней встречей? - Нет. Просто...- Тан Годун, держа в зубах бычок, покачал головой и приобнял левой рукой Тан И за плечо. - Просто считай меня старым человеком, которому нужна твоя помощь. Даже если в один день меня не станет, продолжи работу по легализации Синтянь Мэн. Тан И нерешительно взглянул на Тан Годуна. Слыша как человек, который был для него словно отец и учитель, с грустью проговорил: - Сяо Тан! Человек по своей природе слаб. Он всегда найдет себе оправдание, чтобы сбежать, а также причины, чтобы совершить ошибку, вплоть до того, что обвинит в неудаче судьбу. Но люди забывают, что за каждое действие нужно нести ответственность. Деньги, заработанные на наркотиках, остаются грязными, и ты никогда не сможешь насладиться этим заработком. Не хочу, чтобы наши братья жили такой жизнью, которая может закончиться в любой момент. Я не боюсь того, что ты посмеешься над моими словами и сочтешь глупыми бреднями старика. Лао Тан потратил несколько десятков лет, чтобы, наконец, понять - обычная жизнь на самом деле и есть самая счастливая. - Что хорошего в том, чтобы быть нормальным? Кто угодно сможет тебя обидеть. Тан И вспомнил, как в 12 лет он встретил 10-летнюю Сяо Хунйе. Оба были бездомными детьми, оказавшимися на улице. Было ли это достаточно нормальным или же обычным? Вот только нормальные люди это не те, кто голодает, или же издевается над детьми, старше их по возрасту. Если бы они не встретили тогда Тан Годуна, они, возможно, не дожили бы до своих лет, и не ощутили счастье от того, что их кто-то сильно любит, как он чувствовал сейчас. Тан Годун повернулся и прислонился к ограде на крыше, вспоминая прошлое. - Возможно, сейчас ты не можешь этого понять. Но несколько человек, связавшись со мной, были лишены «обычной» жизни, которая должна была у них быть. Я настолько многим им обязан, что за всю жизнь не смогу расплатиться. - О ком ты? О женщине? - не мог не спросить Тан И, страдая от любопытства. Он уставился на мужчину, тон голоса которого становился все более серьезным и тяжелым, словно проседая под грузом прожитых лет. Однако было понятно, что тот и не собирался отвечать на этот вопрос, только покачал головой и улыбнулся. - Однажды найдется человек, который поможет тебе понять, что жить обычной жизнью – есть самое прекрасное чувство. Итак, ты готов принять это? Зажигалка, которая была вновь возвращена молодому человеку, в итоге была принята его слегка холодными кончиками пальцев. Тан И, наблюдая за рассеивающимися в воздухе белыми кольцами дыма, дал обещание. - Обещаю тебе, что, даже если тебя не станет, я продолжу работу по легализации банды. Даже если я умру, я все равно ... - Э, э, э! У тебя только одна жизнь, не трать ее понапрасну. Мужчина с сигаретой во рту прервал эти зловещие слова. Но 24-летний взрослый парень, смотрящий куда-то далеко в небо, вновь повторил услышанные им раннее слова: - Как бандит, ты должен знать, что сегодня ты можешь быть жив, но уже завтра мертв. - Тц, ты! - снисходительная улыбка расцвела на губах мужчины. - Лао Тан... - Хм? - человек, бросивший окурок, погасил тлеющий огонек подошвой своей обуви, зажигая следом вторую. - Я хочу у тебя кое-что спросить... - Хм? - Почему ты выбрал меня? Разве нет других Шушу или Бобо* в Синтянь Мэн? Даже если ты искал кого-нибудь помоложе, то все равно... - Это можешь быть только ты. - Почему? - Я могу не переживать, только если ты займешься этим. Услышав эти слова Тан Годуна, слезы стремительно хлынули из глаз Тан И и размыли пейзаж перед ним. Задыхаясь от слез, отвел взгляд, пытаясь выровнять дыхание. Он, наконец, услышал слова, которые так сильно хотел услышать... «Если ты займешься этим делом, то я могу не переживать». Заброшенная постройка на горе Тан И повернул голову и увидел, что Мэн Шаофэй уже лег на поддон, готовясь ко сну. - Я действительно восхищаюсь тобой. Ты можешь спать где угодно. Шаофэй, который устроился на поддоне и натянул на себя темно-зеленую куртку, которую до этого снимал, чтобы очистить рану, сказал: - Будучи человеком, нужно быть гибкими в любой ситуации, даже в той, в которой мы сейчас с тобой находимся. Такой молодой господин, как ты, который не может спать без кровати, вряд ли сможет это понять. - Ты хотел знать, как я научился искусству побега? – Тан И, до этого уставившийся на пламя огня, внезапно задал вопрос, который на первый взгляд не имел никакого отношения к делу. Мэн Шаофэй уставился на него, совершенно не понимая, почему тот поднял эту тему, кивнул. Глядя на пляшущие языки костра, тот ответил: - Этому учат с юных лет. Сначала ты сам ломаешь большой палец, и ждешь, пока кость заживет. Как только это произойдет, ломаешь снова. И снова. И снова. Продолжая ломать, пока однажды не поймешь, как делать это, не задумываясь о боли. Позволь мне тебя спросить, в какой богатой семье молодежь взрослеет таким образом? Мэн Шаофэй посмотрел на человека, который был не похож на себя обычного. В его груди зашевелилось непонятное сочувствие к этому холодному парню. Застигнутый врасплох, он спросил: - Кто-то принудил тебя? - Никто не заставлял меня. Я сам захотел научиться этому. Будучи преступником, я смотрю в глаза смерти чаще, чем обычный человек. Ради того, чтобы выжить, заставишь себя многому научиться. - Значит, это не потому, что ты не можешь заснуть... Ты заставляешь себя не спать? Мэн Шаофэй вдруг понял, что слова «я буду караулить ночью» не должны были воздвигнуть между ними стену безразличия, а дать ему ощущение безопасности и надежности, на которое можно было бы положиться. Он был удивлен чутким и импульсивным характером Тан И, который в то же время поджал губы и так ничего не сказал. - Тан И, ты правда решил расстаться с такой жизнью, и потому начал легализировать деятельность группировки, не так ли? – с надеждой спросил он сидящего напротив парня. Тан И, поднявшись с пола, холодно усмехнулся. Он подошел к месту, где должно было быть окно, и положил руки на поверхность кирпичной стены, смотря на ясную луну в ночном небе: - Я, прибегнув к хитрости, занимаюсь одним делом, а по итогу совершенно другим. Притворяюсь, что легализую банду, а на самом деле... - Это моя вина! Я был слишком эгоистичен, приняв тебя за такого человека... Тан И, прости! – перебил его Мэн Шаофэй, прервав речь Тан И, полную сарказма по отношению к самому себе. Он встал с поддона и быстро подошел к Тан И и, поклонившись, извинился перед ним. Тан И смотрел в глаза человека, стоящего перед ним и искренне извиняющегося. Где-то глубоко в сердце он был очень тронут его словами. - Эй, я уже закончил говорить извинения, так что ты должен хоть как-то отреагировать на это! – хлопнул его по плечу Мэн Шаофэй. - Я впервые вижу обезьяну, которая смогла одуматься, - ответил Тан И по-прежнему смотря в проем окна. - Эй! Это ты кого назвал обезьяной? Я говорю тебе, даже если ты искренне настроен на узаконивание своей банды, то все равно буду пристально следить за тобой. Если ты прибегнешь к любым незаконным методам, я поймаю тебя и брошу в тюрьму! – Мэн Шаофэй снова ударил его по плечу, пытаясь привлечь внимание. - Будешь следить за мной? – спросил Тан, разворачиваясь и подходя вплотную к нему. - Верно! Следить за тобой! Этими глазами буду наблюдать за тобой до смерти! - Мэн Шаофэй, произнеся эти слова, указал на свои глаза, а после ткнул пальцами в грудь Тан И. Уголки губ Тан И задрожали, поднялись, и он наконец улыбнулся, глядя на полицейского, стоящего вплотную перед ним. Мэн Шаофэй впервые увидел его улыбающимся и поразился, насколько преобразилось его лицо. - Хорошо, тогда я позволю тебе всегда, всегда, всегда не спускать с меня глаз, - ответил он улыбаясь и словно немного поддразнивая. - Тогда я... Я пошел спать. Ночи, спокойной ночи ... - Мэн Шаофэй внезапно смутился и ощутил, что его щеки горят. Он быстро вернулся туда, где устроился на сон до этого странного разговора. Бросив смущенный взгляд в сторону Тан И, укрыл свое лицо курткой и притворился, что уже уснул. ------------------------------------------------------------ Примечания: Шушу - дядя, который младше отца, т.е. Тан Годуна. Бобо - дядя, ровесник отца или старше.