Секрет

I want it now Give me your heart and your soul And I'm breaking out Я хочу этого прямо сейчас, Отдай мне свое сердце и свою душу, И я вырываюсь на свободу

***

Макс отказывается принимать реальность. Внутри нее не может обитать нечто настолько мерзкое. Все ее чувства — обман, иллюзия, помутнение рассудка. Вся она в этот момент — ошибка. Ей срочно нужно избавиться от хаоса, захватившего сознание. Все, что угодно, только бы не думать о нем. О них. Все, что угодно, только бы доказать себе, как же ей похуй. Как жаль, что все ее поступки лишь сильнее затягивают петлю на шее. У нее есть пара часов, чтобы привести мысли в порядок перед походом в кино с друзьями и Кевином — новеньким в их, как говорит Билли, сборище чокнутых фриков. Можно ли назвать это массовым свиданием? Черт его знает, но скорее да, чем нет. Джейн, разумеется, будет с Майком, Дастин со Сьюзи, а Макс, Уилл и Кевин вроде как по одиночке. И если с Уиллом все понятно, то с Кевином не так однозначно. Он ловко влился в их узкий круг после отъезда Лукаса, но назвать его «заменой» язык не поворачивался, хотя иногда это выглядит именно так. Особенно теперь, когда он стал проявлять к Макс явную симпатию, на которую она не спешила отвечать взаимностью. Да, Лукас в прошлом, но Кевин не тянет на героя ее романа. И все же, Джейн так часто говорит, что к нему нужно приглядеться, что Макс решает — нужно. Она приходит к этому незамысловатому выводу именно сегодня, с бьющимся набатом пульсом, наблюдая за Билли и его девчонкой. В конце концов Кевин даже ничего. Он остроумный и отзывчивый. Высокий. Конечно, совсем не спортивный, но это мелочи. Можно взять его с собой в скейт-парк и попробовать научить кататься на доске или хотя бы стоять на ней. Это должно отвлечь. Макс срочно нужно забыться, сместить фокус внимания с ужасного недоразумения в ее жизни в сторону чего-то правильного. Того, что приносит радость, а не бесконечную нервотрепку и желание вскрыть себе вены. Поэтому сегодня в кинотеатре она сядет рядом с Кевином, а после сходит с ним в фуд-корт. Пожалуй, это уже тянет на полноценное свидание. Макс не хочет думать, что использует его и отмахивается от слабого писка совести, как от назойливого насекомого. Она просто отвечает на его постоянные неловкие подкаты. Дает ему шанс. Но в глубине души она знает, что не до конца честна с ним, ребятами и самой собой. Никто не замечает крохотную деталь. Скрипучую и проржавевшую, из-за которой весь отлаженный механизм жизни Макс вот-вот наебнется. Макс так сильно хочет забыть о Билли, что бессознательно делает все наоборот. Сучий Билли. Макс, наплевав на собственные установки, хочет посильнее насолить ему, доказать, как же ей насрать на случившееся между ними. Потому что ее нервирует его невозмутимость. И это очень тупо, учитывая, что Билли, определенно, стало поебать на нее. Свершилось то, чего она желала всем сердцем. Билли отвалил. Он игнорит ее и ведет себя совершенно нормально. Не доебывает, не заставляет психовать или дрожать от страха. Жизнь теперь ровная и предсказуемая, как центральная магистраль. И Макс — да что за блядство! — будто не хватает чего-то. Дожились, Билли теперь адекватнее ее. Нужно отметить этот день в календаре, чтобы не забыть. А назвать: «День, когда Максин Мэйфилд пробила дно». Внутри Макс бурлит котел эмоций, и ей хочется от Билли одного — подтверждения его ублюдочности. Иначе, куда ей деть всю эту ненависть? В голове будто поселился паразит, который захватил ее разум и заразил мысли. Нужно вытравить его, иначе покоя ей не видать. Но сделать это совсем не просто. «Камаро» Билли припаркован у дома, и Макс наполняется мстительной решимостью. Она всерьез размышляет, что прервет молчание какой-нибудь завуалированной гадостью в его адрес, но в гостиной ее ждет очередной гребанный «сюрприз». Новая подружка Билли сидит на диване, сложив руки на своих идеальных ножках. Заметив влетевшую в гостиную Макс, она лучезарно улыбается, растягивая накрашенные розовой помадой губы в излишне радостной улыбке. Наиграно и фальшиво. — О, привет! Макс цепенеет. Он привел свою шлюху в дом. В их дом. Она полностью игнорирует то, что он и раньше постоянно делал это. Ее беспокоит только долбанное «сейчас». Потому что именно сейчас посторонняя девчонка в доме вызывает жгучее раздражение, как при приступе аллергии. — Привет, — сухо отвечает Макс, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. — Ты же Макс? Младшая сестренка Билли? А я Джесси. Очень рада с тобой познакомиться, — мелодичным голоском щебечет Джесси, будто разговаривает с ребенком. Макс едва удерживается, чтобы не возвести глаза к потолку. Господи, что Билли наплел ей? Девица немногим старше, но ведет себя так, словно Макс пятилетка или сумасшедшая, с которой нужно общаться по-особенному. Макс совсем не удивится, если узнает, что Билли вылил на нее ведро помоев и выставил ненормальной. Она бы поступила именно так. В первый же день сказала бы своему новому парню: «Знаешь, у меня есть ебанутый старший брат. Не совсем брат, конечно, но не суть. В общем он полный псих, и нам лучше держаться от него подальше». Вот Кевину, например, уже многое известно. Правда, едва ли он в полной мере осознает весь масштаб проблем в ее так называемой семье. Да и с Билли ни разу не виделся, чтобы понять, в чем собственно суть. Макс падает на диван рядом с Джесси, бесцеремонно нарушая ее личное пространство. Ей совсем не нравится, что эта выкрашенная кукла сидит в ее доме, на ее диване. Будто покусилась на святое. Макс разгоняет в себе уверенность и ее перестает волновать то, что Джесси выглядит, как девушка с обложки. Это территория Макс и она здесь главная. Она — хищница, следящая из темноты джунглей за заплутавшей добычей. — Завязывай с этой хренью, — строго предупреждает она. — Что, прости? — растерянно хлопает ресницами Джесси. — Не надо говорить со мной, как с ребенком или чокнутой, — следует разъяснение. — Неважно, что этот мудак наплел тебе. Все — ложь. — Окей, — медленно отвечает Джесси, продолжая неестественно улыбаться. В ее глазах мелькает растерянность, а тело по инерции отклоняется, видимо, на случай, если Макс вздумает наброситься. — Но на самом деле он не говорил про тебя ничего плохого. Только хорошее. — Ага, как же, — хмыкает Макс, не сводя с Джесси взгляда. Несколько секунд обе молчат, и Макс, убедившись, что Джесси не собирается как-то раздувать конфликт и не представляет никакой угрозы, решает использовать другую тактику и отыграть образ попроще, чтобы хоть немного отвести душу. Она расслабляется, на губах появляется улыбка. — Прости меня, Джесси. Я вижу, что ты нормальная девчонка. Я просто сначала перепутала тебя с Тейлор. Точнее подумала, что ты такая же стерва, как она. Она ведь пару дней назад ночевала у нас. Вы т-а-а-к похожи. Просто клоны! И при этом такие разные! Поразительно! Ты знакома с Тейлор Картер? — Да, немного. Но они же с Билли вроде разбежались? — с тенью сомнения отвечает Джесси и охватывает лицо Макс жадным взглядом. Все ясно, надеется втереться к ней в доверие и узнать побольше о Билли. Макс пожимает плечами. — Не знаю. Но позавчера ночью они задолбали кровать сотрясать. Я из-за них уснуть не могла. Быстрей бы родители вернулись! Достало уже каждую ночь слушать этот траходром. Ой, прости! — Макс прижимает ладони ко рту, будто хочет удержать рвущиеся оттуда слова. — Извини, что разболтала все это! Макс не преследует какой-то определенной цели, навешивая на очаровательные ушки Джесси всю эту лапшу. Просто ей нравится подставлять Билли. — Да ничего, — отвечает Джесси с уже более естественно улыбкой. — А больше она с Билли не виделась? «Супер, — с иронией думает Макс. — Еще немного и станем настоящими подружками.» — Понятия не имею. Но хорошо, что ты теперь с ним. Так достали эти бесконечные шлюхи… — Джесси, можем идти, — прерывает пламенную речь Макс голос Билли. Джесси и Макс синхронно оборачиваются, упираясь в него взглядами. Он тоже замирает в дверях гостиной, завидев девушек на диване. На его лице мелькает замешательство, которое быстро сменяется похуизмом. Макс бросает короткий взгляд на поплывшую Джесси, а потом опять смотрит на Билли. Понятно, почему Джесси так реагирует. Выглядит он… Макс не может подобрать слово, кроме одного — горячо. Но она не хочет употреблять его. Билли, этот чертов ублюдок, знает, как правильно подать себя. Темная рубашка распахнута на широкой груди, джинсы сидят в облипку, а массивная пряжка ремня и тяжелый кулон на мощной шее дополняют образ рок-звезды. — Привет, дорогой братец, — тянет Макс, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Я тут как раз болтаю с Джесси. Она клевая. — Вот как. И о чем болтаете? — О тебе, конечно, — загадочно отвечает Макс. — О твоих предпочтениях и нездоровых наклонностях. Билли заметно напрягается, и Макс усмехается. — О сучках, которые тебе нравятся, — продолжает нагнетать она, прямо намекая на себя и их «свидание» в его машине. — Сейчас мне нравится Джесси, — отрезает Билли, многозначительно глядя Макс в глаза. — И мы уходим. Он разворачивается и идет к выходу. Джесси коротко кивает Макс на прощание и спешит за ним. — Пока-пока, — елейным голосом бросает в их спины Макс. Как только закрывается входная дверь, с лица сползает улыбка. Макс выглядит мрачно и подавлено. Внутри разрастается черная бездна, засасывающая в себя здравый смысл, как черная дыра свет. Бесит! Как же Билли бесит ее! И дрянная Джесси тоже бесит! Макс срывается с дивана и мчится в свою комнату. Падает на кровать и в ярости бьет подушку. Вдоволь прооравшись, переводит дыхание и старается взять ситуацию под контроль. Постепенно ее отпускает, и Макс дает себе обещание не думать о Билли и сосредоточиться на Кевине. Потому что подобное поведение — это квинтэссенция ненормальности. Она ведет себя неадекватно. Такими темпами можно окончательно рехнуться. И что на нее нашло? Нахрена она наехала на безобидную Джесси? Соврала ей, сделала инструментом для выяснения отношений с Билли. Девушка же ни в чем не виновата! Да, она подбешивает тем, что из кожи вон лезет, чтобы понравиться ему и подольше задержаться в статусе его подружки, но в этом нет ничего удивительного. Они все такие — девчонки Билли. И Макс ко всем всегда относилась нейтрально, а бедную Джесси буквально возненавидела. Это все его влияние. Оно отвратительным образом воздействует на нее. Разлагает. Она уже бросается на людей, как собака. И совсем не контролирует свои импульсы. Макс со злостью стягивает с себя вещи и отшвыривает их на кровать, быстро принимает душ, а после перебирает шмотки в шкафу. Ей нужно что-то поменять. Макс никогда не признается вслух, но всему виной, конечно, Джесси и ее нарочито вызывающая женственность. Хрен знает, что и кому Макс пытается доказать, но потакает своей потребности быть не хуже. Она надевает новый комплект нижнего белья, который купила во время недавнего шоппинга с Джейн. Джейн выбрала кружевной розовый, а Макс гладкий темно-синий. Они тогда хихикали и обсуждали перед какими актерами могли бы предстать в таких. Макс еще ни разу не надевала его, отдавая предпочтения привычному удобному белью, но сегодня решила сделать исключение. Разумеется, она не собирается ни перед кем раздеваться, просто хочет почувствовать себя уверенней. Следом за бельем она надевает слишком короткую теннисную юбку (презент от мамочки) и обтягивающую майку. Густо красит ресницы и приводит волосы в порядок, оставляя их плавными волнами стекать по плечам и спине. Глядя на себя в зеркало, она видит девушку, которая точно не потеряется на фоне даже такой красотки, как Джесси. Мама была бы в восторге от вида дочери. Но пришла бы в ужас от ее мыслей и поступков. Перед выходом из дома Макс охватывает странное ощущение. Кажется, будто происходящее с ней нереально. Будто она сбилась с пути, слепо блуждая в тумане. И с каждым поворотом отыскать дорогу назад становится все сложнее.

***

Макс говорит «пока-пока» даже не догадываясь, что вечером непременно встретится с Билли. Но Билли знает это наверняка. Потому что он будет в кинотеатре на том же сеансе, на который Макс пойдет со своими друзьями-уродами. Это чистая случайность. Приглашая Джесси на свидание, он ляпнул первое, что пришло в голову, вспомнив разговор Макс по телефону. Утром она трепалась с подругой и сказала, что вечером идет на премьеру «Возвращение живых мертвецов 2» с каким-то Кевином. Вот Билли и предложил Джесси сходить. Без всякого умысла. Хоукинс — захудалая дыра, и премьера в этот вечер одна-единственная. Разбежаться здесь в уикенд совсем непросто, проще столкнуться лбами. Да и вообще, разве его должно беспокоить то, что Макс может путаться под ногами? Он не собирается из-за нее как-то по-особенному продумывать свой маршрут. Особенно свои свидания. Ему хватает дележки территории дома. Он и так хуй знает сколько ходит по стеночке, боясь нарушить их чертов договор и сорваться вновь. А эта стерва, как обычно, ничего не ценит. Подъебывает его перед Джесси и ведет себя, как последняя сука. Сука и есть. Крутит перед ним задом, потом истерит и ставит условия. Он, как полный еблан, слушается, а она плюет ему в лицо. Да и в душу, пожалуй, тоже. — Это твоя сестра там? — наманикюренным пальчиком указывает Джесси на переливающиеся огнями игровые автоматы. — Похоже, да, — отвечает Билли так, словно удивлен увидеть ее в кинотеатре. Но удивлен он совсем не встрече, а тому, как Макс выглядит. Мать ее, да на ней юбка! Экстремально короткая, как на блядской чирлидерше. И майка так плотно сидит на теле, что Билли то и дело замечает, как дружки Макс утыкаются тупым взглядом в ее сиськи. Особенно, когда она дергается, наваливаясь на панель управления автомата, во время напряженного момента в игре. Кромка юбки опасно подпрыгивает, еще чуть-чуть и Макс явит всему миру свои трусы. Билли залипает на ней и сразу же тянет к себе Джесси, чтобы переключиться. Жаль, что у него нихрена не выходит. Билли обнимает Джесси, лапает ее упругую задницу, обтянутую джинсовой юбкой, но сам думает о заднице Макс, которая приковывает не только его взгляд. Вокруг нее уже образовалась небольшая толпа. Кто-то просто наблюдает за игрой, а кто-то выкрикивает слова поддержки. Это злит Билли. С тех пор, как Макс вступила в пубертат, он вынужден следить за ней в оба. Потому что она, как течная сука, привлекает всех кобелей в округе. Билли шарит по телу Джесси и из-за ее плеча поглядывает на Макс. Скользит взглядом по рассыпанным по плечам рыжим волосам, по тонкой талии и широким бедрам в плену шлюшьей юбки, по ее точеным ногам спортсменки. Фигура у Макс, что надо. Так. Стоп. У Джесси тоже отпадные сиськи и задница. А еще смазливая мордашка. И одета она с иголочки. От нее охуенно сладко пахнет, и она смотрит на Билли так, как никогда не посмотрит Макс, — с обожанием, будто он ее Господь Бог. Она точно поработает своим милым размалеванным ротиком уже сегодня. У Билли нет сомнений на этот счет. С ней не будет никаких проблем, только удовольствие. И все это, конечно, заебись, но есть одна маленькая проблема. Одна ебаная деталь, сверлящая дрелью мозг. Простая до безобразия и невыносимая, как китайская пытка. Джесси — не Макс. Она не вызывает в нем бурю самых долбанутых и противоречивых эмоций. От нее не отъезжает крыша, а сердце спокойно бьется в груди. Джесси красивая, и трахнуть ее будет приятно, но не более. Макс выигрывает партию под бурные аплодисменты. Она картинно кланяется и «дает пять» какому-то длинному уебку, ради которого, по всей видимости, и вырядилась, как шлюха. Наверное, это и есть тот самый Кевин. Они смеются и что-то живо обсуждают. Макс сияет улыбкой, ее глаза и волосы горят. У Билли от этого зрелища сводит скулы. — Не нравится мне этот пацан, — сузив глаза, говорит он, немигающим взглядом наблюдая за сладкой парочкой. — Выглядит безобидно, — отвечает Джесси, прижимаясь к нему всем телом. Она будто чувствует, что внимание Билли ускользает от нее и изо всех сил пытается вернуть его. — А твоя сестра, наоборот, очень уверенно. Думаю, все будет хорошо. — Ты не понимаешь. Макс, она же… ненормальная. За ней нужно приглядывать. — Ну, она не показалась мне той, кого нужно постоянно защищать, — робко замечает Джесси. — Наоборот, палец ей в рот не клади. Билли хмыкает, запуская руку ей под юбку. — На прошлой неделе я вытащил ее из такого дерьма, что лучше не думать о том, чем все могло закончиться. Она всегда связывается не с теми людьми. Всегда находит приключения на задницу. Ее нужно контролировать. Джесси обхватывает его лицо ладонями и поворачивает на себя, чтобы и смотреть не думал в сторону Макс. — Это так мило, Билли, — шепчет она в его губы. — Ты так сильно любишь свою младшую сестру. Так заботишься о ней, несмотря на ее сложный характер и проблемы с психикой. Каждая девушка мечтает о таком брате, как ты! Билли начинает казаться, что его лицо состоит не из плоти и крови, а из застывшего стекла, и сейчас оно идет трещинами. Маска крошится, осыпается, обнажая уродливую суть. Но все это только внутри него. Джесси ничего не замечает. Он бы решил, что она издевается над ним, что она нащупала его темный секрет и бьет по больному. Но она говорит искренне. Эта дура и вправду считает, что Билли образцовый брат. И это, на самом деле, радует. Значит он хорошо маскируется. Полезный навык для того, кто ходит по краю.

***

Все-таки у судьбы, определенно, есть чувство юмора. Уродливое и больное. Садистское. Иначе, как объяснить то, что Билли с Джесси притащились на тот же сеанс, что и она с Кевином? Вся их компания по парочкам сидят в разных частях зала, но место Билли, словно в насмешку, аккурат за Макс. Ей становится физически плохо, когда она сталкивается с ним в проходе. Это какой-то наркоманский бредовый сон. Вместо избавления она получает еще больше мучений и тонет в своей зависимости от самых ебанутых и омерзительных вещей в мире. До начала фильма она находится в напряжении и совершенно точно чувствует на себе тяжелый взгляд Билли, но никак не может подловить его. Стоит ей украдкой обернуться в его сторону, как взгляд натыкается на его обнимашки с Джесси. Он полностью поглощен ей, и до Макс ему нет никакого дела. Он только делает вид, что не замечает ее? Или ему правда плевать? Второй вариант, вопреки всему, не радует. Потому что Билли в таком случае окажется лучше, чем она. И самое невероятное — разумнее. Он сумел отступить. Выбросить все из головы и сосредоточиться на Джесси. А Макс… Макс занимается откровенной хуйней. По крайней мере со стороны все выглядит именно так. И все же Макс не может отделаться от тревожного предчувствия. Кевин спрашивает все ли с ней в порядке, и Макс врет, что да. Билли не обращает на них внимания, и Макс решает, что у нее разыгралась паранойя. Когда на экране впервые появляется уродливый гниющий мертвец, сзади раздается звонкий вскрик, а затем звук возни и приглушенный смех Билли. Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что там происходит. Макс может ясно представить, как Джесси наигранно пугается и жмется к Билли, старательно демонстрируя беспомощность. Но Макс все же оборачивается, подтверждая свои догадки. Конечно, она жмется к нему, прячет лицо на его груди, изредка поглядывая на экран. Рука Билли по-хозяйски закинута на ее плечо, вторая наглаживает ногу. Они воркуют о чем-то, и Макс это нервирует. Она резко отворачивается. Внутри нее шторм, ураган, настоящая катастрофа. К счастью, рядом есть Кевин. Он, видя нервозность Макс, тут же начинает отвлекать ее. Он знает много интересных фактов о съемках, которые вычитал в журнале о кино. Макс охотно придвигается ближе, когда он хочет что-то рассказать, и даже сама с энтузиазмом шепчет ему на ухо свои размышления. Это действует, и ей удается забыть о Билли. Сосредоточиться на фильме и Кевине. Но когда он в очередной раз наклоняется к Макс, отводит от ее лица волосы и начинает трепаться о гриме актера, она чувствует сильный толчок в спинку своего кресла. Да такой, что невозможно принять его за случайность. Это еще что такое? Неужели, этот мудак пнул ее кресло?! — Охренел совсем?! — тут же взвивается Макс, вполоборота глядя на вольготно развалившегося в кресле Билли. — Не ори, людей пугаешь. Веди себя нормально, — коротко отчитывает он и возвращается к Джесси. Ведет себя, как папаша, который дал подзатыльник шалопаю и вернулся к взрослым делам. Макс отворачивается, стискивая подлокотники кресла. Какой же он ублюдок. Ни капли не исправился и ничего не переосмыслил! Но, несмотря на злость и обиду, внутри зарождается мрачное удовлетворение. У нее не паранойя. Билли все тот же — конченная злобная тварь. И Макс уж точно не хуже его. Зря только терзала себя. Кевин снова рассказывает ей всякие интересные вещи, и какое-то время ничего не происходит. Но вскоре спинку кресла Макс начинает сотрясать раздражающее мерное постукивание. Со стороны никому ничего не видно, но Макс все чувствует. Билли с упорством долбит носком своего блядского ботинка в ее кресло. Она изо всех сил старается не обращать на него внимания, смотреть фильм и слушать Кевина, но ее терпения хватает ненадолго. Билли добивается своего, и Макс взрывается. — У тебя нервный тик? — громко шипит она, опять оборачиваясь к Билли и Джесси. — Перестань долбить своей сраной ногой мое кресло! Она понимает, что взгляды людей в кинотеатре прилипают к ней, но ей все равно. Джесси часто моргает, поочередно глядя то на Билли, то на Макс. Она совершенно точно ничего не понимает. А кто понимает? Макс сама едва ли в состоянии постичь ту ебень, что творится с ними. Билли гадко улыбается, будто дорвался до самого любимого. — Угомонись и дай людям посмотреть фильм, ненормальная, — развязно говорит он, натягивая на лицо выражение смертельно уставшего от ее выходок человека. Он опускает руку в ведерко с попкорном, достает одну штуку и кидает в Макс. Легкий шарик попадет в лоб и тут же отскакивает. Она едва чувствует это, но сам факт заставляет кровь вскипеть. Это унизительно, и она не может оставить это так просто. Макс склоняется к Кевину, точнее к ведерку попкорна на его коленях, зачерпывает целую горсть и швыряет в Билли. Попкорн отпрыгивает от его лица, несколько штук проскальзывают в вырез рубашки. А часть даже попадает в Джесси, за что Макс немного стыдно. Билли вскакивает, как ошпаренный, и Макс тоже. Теперь весь зал гудит и шикает на них. Джесси хватает Билли за руку и пытается усадить. — Я сейчас охрану позову! — угрожает кто-то. — Завались! — рычит Билли сквозь стиснутые зубы, и про охрану больше никто не заикается. Джесси и Кевин нервно переглядываются, сбитые с толку внезапной вспышкой агрессии. А Макс с Билли стоят друг напротив друга, как два взбешенных зверя. Напряжение такое, что его можно почувствовать. Еще чуть-чуть и ударят гром и молнии. Но конфликт не разрастается до привычных размеров. Оба молчат, будто онемели. Никто не спешит орать во всеуслышание, боясь сболтнуть лишнего на публику. Джесси в итоге удается утянуть Билли. Он убийственно смотрит на Макс, но все же падает обратно в кресло и сгребает Джесси в охапку. Она тут же начинает гладить его по щекам и шептать что-то приторно-успокаивающее. А Макс приводит в чувство осторожное прикосновение к ладони. Кевин шепотом упрашивает ее успокоиться. Макс садится и позволяет его пальцам поддерживающе поглаживать ее руку весь остаток фильма. Она на взводе и думает, что, если Билли еще раз пнет ее кресло, то она выплеснет ему в лицо стакан газировки. Она даже не пьет ее специально для этого случая. Но Билли больше не дергает ее и им удается без происшествий досидеть до конца сеанса.

***

Когда на экране появляются финальные титры, Кевин и Макс продолжают сидеть на месте. Макс не хочет толкаться в проходе с Билли и его подружкой. А еще она беспокоится за Кевина. Учитывая весь свой опыт проживания с Билли несложно догадаться, что из-за случившегося есть большая вероятность того, что Кевин огребет. Достаточно как-то не так посмотреть. Макс не может припомнить ни одного парня из своего окружения, к которому Билли отнесся хотя бы нейтрально. В каждом из них он умудрялся найти некий изъян, в каждом чувствовал подвох и злой помысел, о чем тут же сообщал Макс. Видимо, судит всех по себе, вот и капает Макс на мозг россказнями о том, какие вокруг нее вьются ублюдки. Хотя главный ублюдок в ее жизни — это сам Билли. Титры заканчиваются, и Макс слышит, как с другого конца зала ее зовет Джейн. Все же в чем-то мироздание решило подыграть им, и с Билли они не сталкиваются. Свалил, и слава Богу! Вся компания собирается вновь и дружной гурьбой направляется в фуд-корт. Кевин, осмелев, берет Макс за руку, видимо, чтобы не отставать от Майка и Дастина. Но Макс не девушка Кевина, и ее удивляет, что скромный на вид отличник оказался таким решительным. Особенно после недавних событий. И еще более удивительно то, что он не сбежал сразу же, столкнувшись с ее братцем и их высокими отношениями. Макс не успевает определиться, стоит ли ей восхититься его решимостью, оторопеть от глупости или возмутиться наглости, потому что путь к фуд-корту преграждает Билли, рядом с которым маячит обеспокоенная Джесси. Он вырастает перед ними скалой и смотрит так, что не остается сомнений — у Макс большие проблемы. Этот вечер начался погано и без сомнения закончится еще хуже. Глупо было надеяться, что Билли оставит ее выходку с попкорном без внимания. И еще глупее было считать, что он даст ей свободу и право провести вечер в свое удовольствие. — Вечеринка окончена, — Билли переводит взгляд с лица Макс на ее руку, зажатую в ладони Кевина. — С чего это? Время детское, — вздернув подбородок, отвечает она. — Для тех, кто умеет себя вести. Но явно не для тебя. Завтра приедут родители, и я хочу, чтобы ты была дома в адекватном состоянии, ясно? Не создавай мне проблем. — Я буду в адекватном состоянии. Вернусь рано утром. Я планировала остаться у Джейн в последнюю ночь свободы. А ты ее позови, — Макс указывает свободной рукой на Джесси. — Никто вам не помешает. Билли смеется: — Ты всерьез решила, что я отпущу тебя на ночь с этим типом? — а после чеканит, — ты будешь ночевать дома. — Нет. Я потусуюсь с друзьями, а потом пойду к Джейн. Это идеальный расклад. Дом останется в твоем распоряжении на всю ночь. Наслаждайтесь! — с какой-то неясной уязвленной эмоцией бросает Макс. Джейн и остальные переглядываются и не знают, что сказать. Ситуация, к стыду Макс, привычна. Друзья уже почти не удивляются, зная, чем все закончится. Да, по началу это шокирует, но потом становится обыденностью: Билли врывается в их дружескую идиллию, орет на Макс, она на него, но итог всегда один — Макс уходит с ним. Но ей все равно ужасно неловко, что друзья вновь стали невольными свидетелями их с Билли разборок. — Макс, ты не пойдешь к Джейн. И здесь не останешься. Ты пойдешь со мной. Ты под моей ответственностью и будешь делать то, что я скажу. Думаешь, я поверю тебе после того, что было на прошлой неделе? Напомнить, в каком виде ты завалилась домой, и что было после? Макс хочет возразить, но осекается, ее щеки вспыхивают. — Это другое… — Ты сейчас же поедешь домой. Или мне рассказать всем присутствующим, почему я так беспокоюсь? Может быть они не в курсе, как ты ведешь себя, когда обдолбаешься? Хочешь, чтобы я всем рассказал? Выдал твой секрет? По спине проходит холодок. Макс точно не хочет, чтобы хоть кто-то узнал о том, что она вытворяла после вечеринки. И не только. Пиздец. Билли теперь всю жизнь будет шантажировать ее? — Ладно, Билли, хватит. Я пойду с тобой, — сдается Макс, понимая, что даже если продолжит стоять на своем, лучше от этого не будет никому. Она всем окажет услугу. Свалит со своим психованным братом, а ребята спокойно и весело проведут вечер. Они не должны разделять с ней ее уродскую жизнь. У них все замечательно — кино, свидания, любовь. А у нее грязные тайны, которые нужно оберегать. Макс отпускает руку Кевина, и он внезапно решает вмешаться. Он еще не до конца понял, что с Билли лучше не связывается. Кевин, Кевин, как глупо. Макс отчетливо понимает, что в его мире нет той мерзости, что в ее. Он наивный и все еще верит, что герой комикса разнесет плохого парня и защитит девушку, которая после уйдет с ним в закат. Вот только в реальности все намного жестче. — Макс сама может решать за себя, тем более… — его чуть дрожащий от волнения голос обрывается хрипом. Билли резко выставляет руку, мощным толчком в грудь отшвыривая Кевина в сторону, как котенка. — Не лезь, — обрубает он, будто палач сносит голову. Джейн и остальные ребята с проклятиями в адрес Билли бросаются к распластанному на полу Кевину. Удар Билли был сокрушительным, и Макс слышит, как тяжело и надрывно он дышит. — Ты спятил! — вопит она и с силой бьет Билли кулаком в плечо. — Я же сказала, что иду! Не смей трогать моих друзей, сволочь! Надо сваливать отсюда пока никто не пострадал или на них не обратила внимания охрана. Если Билли загребут — он отомстит. У Макс просто нет выбора. Она знает, что если ослушается, Кевин попадет под раздачу. А может и все они. Она уже видит в глазах парней готовность попытаться дать Билли отпор и понимает, насколько это опасно для них. — Тех, кто не лезет не в свое дело, я и не трогаю, — усмехается Билли, окидывая взглядом взволнованных ребят, сгрудившихся вокруг Кевина. Макс с тоской смотрит на них и беззвучно просит прощения за то, что из раза в раз они вынуждены терпеть это. К самому Кевину она не подходит, боясь еще сильнее спровоцировать Билли. Мир вновь заволакивает безысходностью. Несколько дней передышки и спокойствия обернулись привычным кошмаром. И как только она могла беспокоиться о том, что Билли нет до нее дела? Как могла ревновать его? Какой ужас… — Прости, — одними губами шепчет она, виновато глядя на Кевина. — Все нормально, Макс, — отвечает он, с трудом поднимаясь на колени. — Макс, — все же вмешивается Джейн, готовая предложить помощь, но Макс перебивает. — Мне действительно лучше пойти домой. Я позвоню тебе потом. Все нормально. До встречи всем, — на последней фразе голос предательски дрожит. Она всех подставила. Она опять разозлила Билли. Все из-за нее. Макс бросает еще один извиняющийся взгляд на Кевина. Больше он точно никуда не позовет ее. Не ровен час, и вообще все перестанут с ней общаться, потому что в любой момент Билли может переклинить. Их это достанет, и Макс придется свалить. — Джесси, я подброшу тебя домой, — наконец-то вспоминает о своей подружке Билли. — Мне нужно позаботиться о сестре. Позже повторим. Джесси выглядит по-настоящему разочарованной. Маска дружелюбия сползает с лица, и Макс окатывает холодная неприязнь ее взгляда. Макс задыхается от негодования. Как будто она виновата в том, что ее брат конченный психопат! Это, на минуточку, ее кресло пинали, в нее кидали попкорн и, самое главное, — на ее друга напали! Это ее лишают вечера с друзьями! С ней обращаются, как с бесправным животным! — Конечно, Билли. Как скажешь, — голос Джесси сочится медом. Нет сомнений, для нее причина всех бед — Макс. А Билли — бедный и несчастный — вынужден пойти на этот шаг. И Макс не в состоянии как-то повлиять на это, у нее нет возможности бороться с искаженной реальностью, которую Билли создает вокруг них.

***

Макс сидит на заднем сидении «Камаро» и мечтает, чтобы Билли не справился с управлением, и их размазало по асфальту. Пусть все это закончится. Пусть все они, включая саму Макс, получат по заслугам. Джесси болтает без умолку, пытаясь разбавить гнетущую атмосферу, но Макс не хочет поддерживать разговор. Билли же, наоборот, отвечает оживленно и с энтузиазмом. Совсем нетипично для него. Макс слышит фальшь, сквозящую в каждом слове. Вскоре они подъезжают к дому Джесси. Билли провожает ее до двери, где долго и напоказ целует. Макс наблюдает за ними из машины, периодически закатывая глаза. Мерзость. Наконец Билли отлипает от своей подружки и возвращается. Заводит двигатель и срывается с места. От прежнего красноречия не остается и следа. — Очень интересно смотреть на то, как ты сосешься со своей бабой. Вот и шел бы трахать ее, а меня отпустил к Джейн! — рявкает Макс, скрестив на груди руки. — Что ты, блядь, устроил? Зачем напал на Кевина? У нас же был уговор! Макс кипит от возмущения, но Билли не говорит ни слова. Он гонит машину к их дому, не реагируя ни на что. От него исходит зловещая, по-настоящему темная, аура, отчего кожа Макс покрывается мурашками. Подсознание быстрее разума определяет, что дело дрянь. Она бросает еще пару острых фразочек, но все они остаются без ответа, и до Макс начинает медленно доходить, в какое же дерьмо она вляпалась. В молчании Билли точно поселились все дьяволы мира.

***

Если долго дразнить медведя, нечего удивляться тому, что тебе вспороли брюхо и выжрали внутренности. У всего есть свой предел, свой закономерный финал. А у терпения Билли и подавно. Макс уже достаточно поиздевалась над ним. Она, и только она, привела их к этому моменту. Билли входит в дом. Не включая свет, вваливается на кухню, где умывает пылающее лицо ледяной водой. А Макс, эта отбитая идиотка, уже стоит за его спиной. Она шумит, трещит, разделывает его по живому. Скручивает, выжимает. Треплет каждый нерв в его теле. — Какого хуя ты доебался до нас?! Зачем толкнул Кевина? Он же ничего тебе не сделал! Трахал бы свою шлюху, а не мою жизнь! Надеюсь, ты собой доволен, урод! Она — источник всех его проблем. Начиная с переезда в эту дыру и заканчивая сдвигом в мозгах. У Билли больше нет ни единой причины, чтобы держать себя под контролем. Он взвинчен до предела. Он все еще ощущает сжигающую ревность, которая возникла в нем в кинотеатре, когда обсосок Кевин что-то шептал на ухо Макс. Билли помнит, как он касался пальцами ее волос, а губами уха. Как она тянулась к нему в ответ. Тогда Билли всерьез размышлял о том, что готов забить уебка до полусмерти. Макс беспощадно провоцирует его. Сначала отталкивает, просит все забыть и тут же лезет к его девчонке, наговаривая всякую хуйню. Одевается как распоследняя шлюха и обжимается с каким-то хером прямо у Билли на глазах, прекрасно понимая, как его это бесит. Без сомнения, она делает это ему назло. Все ее действия — жестокая манипуляция. Рыжая стерва играет на его нервах виртуознее Слэша из Guns N’ Roses. Подпускает к себе слишком близко, а потом бьется в истерике и обвиняет его во всех смертных грехах. Все это не могло закончиться хорошо. Она нагло и разрушительно ворвалась в его жизнь, чтобы сделать ее невыносимой и одновременно заставить его чувствовать нечто совершенно новое, по своему прекрасное. Восхитительное сладкое страдание. Сильнейшее в его жизни желание обладать кем-то. Но Билли сопротивляется до последнего, пытаясь усмирить своих демонов и не совершить большую глупость. Целуя у дома Джесси, он надеется переиграть себя. Ощутить хоть что-то. Посадить ее обратно в машину и привезти домой, чтобы до исступления трахать всю ночь, а Макс отправить к друзьям. Но Джесси здесь нет. Она не нужна ему. Все, что ему нужно — это глупышка Макс. Темнота в его сердце взяла верх. Сегодня она пирует и празднует победу, в то время как Билли горит в аду. Что там она спрашивает? Доволен ли он? Сейчас узнает. — Нет, Макс, не доволен, — холодно отвечает Билли прежде, чем схватить ее за руку и опрокинуть животом на кухонный стол. Она охает и дергается, как от удара кнутом по спине. Но Билли заламывает ее руку, лишая возможности вырваться. — Один ебаный день. Нам нужно было продержаться один день! — со злостью шипит он в ее макушку. — И ты все испортила! Если бы эта сучка не вытрахала ему все мозги и вела себя сегодня прилично, все бы сложилось иначе. Завтра вернутся родители и их жизнь пойдет своим чередом. Но ебаное завтра наступит только тогда, когда закончится эта ночь. А этой ночью Макс нарвалась. — Пусти! Пусти меня сейчас же! — визжит Макс, змеей извиваясь под ним. — Нет, — отрезает Билли. Ее трепыхания заводят его моментально. Член встает на эту суку, как по команде. Билли вжимается бедрами в ее круглый зад, который весь вечер не давал ему покоя, и выдыхает сквозь зубы, когда она, в попытках освободиться, только усиливает контакт между ними. Макс тяжело дышит под ним и пытается пнуть, на что он крепче вжимает ее в стол. Вообще без шансов. Что бы она не делала — ей с ним не справиться. И эта мысль дробовой очередью выбивает из башки остатки здравого смысла. Пьянящее чувство власти срывает хлипкие тормоза. Сегодня ночью он хозяин Макс, и она вся в его власти. Она долго балансировала по лезвию бритвы — самое время падать. Чем она думала, когда топталась по нему? На что рассчитывала? Что он бесконечно будет играть в эти бабские игры? Дура. Все это время только самоконтроль Билли был ее защитником, но он вычерпан до дна. Макс опять дергается, пытаясь сбросить его с себя, на что Билли заламывает ее руку выше по спине. — Больно! Хватит! — кричит она. — Не дергайся, и больно не будет, — вкрадчиво шепчет он, убирая с ее личика спутанные волосы. Ее щека прижата к столешнице, и Билли может видеть испуг в распахнутых блестящих глазах. — Ты же прекрасно знаешь, что мне от тебе нужно. Поэтому просто дай мне это, и все пройдет хорошо. Макс притихает, ее тело мелко вздрагивает под ним, отдаваясь острым желанием в паху. Как бы он хотел без лишних слов содрать с нее трусики и вставить ей поглубже. Прямо на этом столе, где они чинно завтракали всей семьей. Одна эта мысль заставляет член болезненно упереться в ширинку. Макс смотрит на него снизу, распятая его силой, а он отвечает ей жадным взглядом и даже не думает сжалиться. Ее щеки розовые, а губы слишком яркие, будто она вымазала их ягодами, тушь слегка размазана под глазами. Красиво до одурения. Сейчас она для Билли олицетворение слов «любить» и «выебать». — Билли, — тихо зовет она. Голос приглушенный, умоляющий, в нем больше не звенит истерика. — Пожалуйста, приди в себя. Билли тихо смеется, поглаживая ее пылающую щеку. Его пальцы покалывает от контакта с ее кожей. Она мягкая и нежная, и будто создана для его грубых рук. — Отличный совет, Макс. Вот бы ты сама хоть раз следовала ему, — усмехается Билли, опуская руку вниз и касаясь пальцами ее голой ноги. — Ты была самой плохой сестрой на свете. И тебя надо наказать. Билли очень медленно ведет кончиками пальцев от сгиба коленки до кромки юбки, которая в таком положении едва прикрывает задницу Макс. Он подцепляет край юбки и настойчиво тянет вверх, на что Макс вся сжимается. Кладет руку на ее поясницу и съезжает к ягодицам, оглаживает их и крепко стискивает, с наслаждением ощущая их упругость и гладкость. Макс зажмуривается и с силой закусывает губу. Полностью задрав ей юбку, Билли слегка отстраняется, чтобы полюбоваться видом. Охуительно. Он сходит с ума от разницы между ее тонкой талией и широкими бедрами. Черт, у нее очень женственная фигура, подтянутая, но при этом аппетитная, как сладкий пышный пирог. И почему она постоянно прячет такую красоту? Белая кожа Макс светится в лунном свете, бьющем через окно, и ее прелестная попка натурально напрашивается на то, чтобы ее хорошенько отшлепали. Симпатичные трусики Макс почти ничего не скрывают. Билли ласково гладит ее, а потом заносит руку и с оттяжкой шлепает. Макс вскрикивает, и на белой коже почти сразу проступает красноватый след его ладони. — Ауч! Ты что творишь?! — восклицает Макс, вновь начиная яростно вырываться. — Перестань! Билли тяжело сглатывает, а потом снова шлепает ее, и снова, и снова. Звук шлепков и вскрики Макс звучат дивной музыкой в стенах ненавистной кухни. Белая кожа горит под его рукой. И не только она. Билли замечает, что у Макс теперь горят даже уши. Аккуратные маленькие раковины буквально полыхают. Он отпускает ее руку, давая мнимую свободу и наклоняется ниже, опускаясь грудью на ее спину. Захватывает ее очаровательное ушко губами и начинает жадно посасывать его. Макс издает очень милый звук, то ли вздох удовольствия, то ли вопль отчаяния. По позвоночнику Билли проходит крупная дрожь. Он лежит на Макс, ощущая жар ее маленького тела, вдыхая неповторимый запах ее волос и думает, что сглупил, что так долго терпел. Надо было давно трахнуть ее. Билли улыбается и поглаживает горящую от ударов задницу, под сбившееся и тяжелое дыхание Макс. Она дышит слишком тяжело. Ей тоже нравится это, понимает Билли. Он еще раз оглаживает пылающую от шлепков кожу и просовывает руку ей между ног. Пальцы тут же обволакивает жаром, будто он сунул руку в печь. Он прижимает подушечки пальцев к половым губам Макс, проступающие сквозь пропитанную влагой ткань, и немного надавливает, разводя их в стороны. — Зачем ты опять врешь мне? Я же чувствую, что тебя все устраивает. Твои трусики совсем мокрые, маленькая потаскушка. — Сам ты потаскушка, — зло и хрипло выдыхает Макс, пытаясь сжать ноги, что Билли тут же пресекает, впихивая между них колено. Он целует ее в висок и начинает мягко поглаживать клитор, на что Макс судорожно выдыхает и стискивает столешницу до побелевших костяшек пальцев. — Не обижайся. Тем более, зачем обижаться на правду? — шепчет Билли с издевкой, ни на секунду не прекращая ласкать ее. — Урод, — возбужденно стонет Макс. Билли улыбается, проводит языком линию вдоль ее щеки, оставляя на коже влажный след. Ему нравится ее вкус — солоноватый пот и сладость кожи. Он хотел бы вылизать ее всю. Каждый сантиметр ее тела. Он резко сдергивает с Макс трусики, оставляя их болтаться чуть ниже бедер и возвращает руку к ее промежности. Его пальцы размазывают естественную смазку по горячим складочкам, нежно-нежно, долго, а потом он резко вставляет в Макс сразу два пальца, и она скулит, сжимаясь на них. Черт, она слишком узкая. Это заводит до безумия. Билли двигает пальцами достаточно грубо, и Макс обреченно стонет, прикрыв глаза дрожащими ресницами. Билли понимает, что ей может быть больно, поэтому она так трясется, но от этого зрелища распаляется лишь сильнее. Должно быть, со стороны все это смотрится страшно и преступно. Должно быть, со стороны он выглядит как маньяк, насилующий невинную жертву. Но у Билли другое видение ситуации. Макс тащится от всего, что он делает с ней. Если бы она плакала по-настоящему, взахлеб и с отчаянием, если бы ее щеки были мокрыми от слез, а между ног оставалось сухо — он бы, скорее всего, отступил. Билли никогда никого не насиловал. Он любит, когда девчонки сходят с ума от удовольствия на его члене. Тащится, когда они умоляют его отодрать их пожестче. Ему нравится, когда они кончают и выстанывают его имя. И сейчас он на все сто процентов уверен, что Макс, несмотря на свою ненависть и выебоны, хочет ощутить в себе его член. Ее тело буквально умоляет об этом. Ее киска мокрая и горячая, жаждущая, чтобы ее заполнили. Билли плотнее сжимает пальцы, всовывая их в скулящую Макс до самого конца. Честное слово, он скоро сдохнет от переполняющего его восторга. Но он хочет подольше поиграть с ней. Билли вытаскивает пальцы так же резко, как и вставил их, а потом натягивает на Макс трусы, будто все закончилось. Возвращает юбку на место, разглаживая ткань по охуительным бедрам. Опускает ладонь на голову Макс, зарывается пальцами в копну рыжих волос и тянет на себя, заставляя ее подняться со стола вместе с ним. Она подчиняется его рукам, совсем податливая и будто чуточку сломленная. Он разворачивает ее к себе и смотрит прямо в ее глаза. Они огромные, поплывшие, такие глубокие, что в них можно нахрен утонуть. Луч света от проезжающей на улице машины скользит по лицу Макс, и Билли любуется ей. Она выглядит измученной, возбужденной и немного злой. Билли нравится, что она все еще борется с ним. Затуманенный взгляд проясняется, и Билли видит проступившую на лице Макс ненависть. Он притягивает ее к себе и касается губами ее губ. Макс вся дрожит, но все же отвечает на его поцелуй. Слишком робко и даже испуганно. Он долго и с чувством целует ее, исследуя ее рот своим языком, блуждая руками по ее взмокшему телу. А Макс окончательно приходит в себя и начинает снова выебываться. Она ломается перед ним, то и дело скидывая с себя его руки. То отвечает на поцелуй, то крутит головой, чтобы ему опять пришлось применить к ней силу. Это и веселит Билли и приводит в бешенство. А потом он начинает думать, что Макс специально делает это, чтобы вынудить его причинить ей немного боли. Силой заставить ее быть с ним. Наверное, считает, что так ей будет проще утром. Ведь это не она сама, а он, Билли, принудил ее. Что ж, тогда он по-настоящему принудит, раз ее прет от этого. Тем более она ему кое-что должна. Он разрывает поцелуй и давит Макс на плечи, чтобы она опустилась перед ним на колени. Когда она обреченно делает это, в горле Билли пересыхает, а член подергивается в предвкушении. — Ты должна отсосать мне. Вместо Джесси, — жестко говорит Билли, опуская руку на пряжку ремня, а второй продолжает удерживать Макс. Ее испуганная мордашка, полная отрицания, застывшая на уровне его ширинки, приводит Билли в восторг. Макс несколько раз моргает, а потом с вызовом отвечает: — Даже не думай. Нет. Она хочет встать, но Билли надавливает ей на плечо, чтобы оставалась на коленях. Черт побери, как же хорошо она смотрится там внизу, у его ног. С этого ракурса Билли видит верхнюю часть ее сисек и отпадную ложбинку между ними. Сидя перед ним на коленях в короткой юбке, с припухшими от поцелуев губами и растрепанными волосами, разметавшимися по плечам, Макс выглядит, как настоящая шлюшка, от вида которой вот-вот разорвется возбужденный член. Билли расстегивает ремень, и Макс опять дергается, вынуждая его с силой удерживать ее на полу. — Сиди смирно, — угрожающе предупреждает он и припускает джинсы вместе с бельем. Его налитый кровью член наконец-то оказывается на свободе. — Надеюсь, не надо объяснять, что делать дальше? В машине ты достаточно увлеченно обсасывала мой палец, думаю и с членом справишься.

***

Макс сглатывает скопившуюся во рту слюну и таращится на член Билли. Ее тело ноет после отчаянного сопротивления, когда она изо всех сил боролась с ним, пытаясь скинуть с себя. Ягодицы горят от ударов, а между ног саднит. Блядские пальцы Билли трахали ее так жестко, что ей до сих пор кажется, будто он долбит в ней ими. Хорошо, что она уже не девственница, иначе все могло быть намного больнее. Черт возьми, она еще долго будет чувствовать на своем теле присутствие Билли. С того момента, как он прижал ее к столу, Макс, кажется, прошла все стадии отрицания и принятия. И сейчас, сидя на коленях перед ним, она почти смирилась с неизбежным. Происходящее в равной степени отвратительно и волнующе. Макс получает удовольствие от действий Билли, хоть и ненавидит себя за это. Мышцы внизу живота слегка потягивает при воспоминании о шлепках по заднице и грубом вторжении пальцев в ее вагину. Смазка продолжает выделяться из нее, пачкая бедра через ткань насквозь вымокших трусов. Это не укладывается в голове. Макс нарекает себя предательницей всего, во что прежде верила. Она, должно быть, совсем больная, раз получает удовольствие от того, что с ней творит Билли. И вместо того, чтобы быть гордой или разрыдаться и грозить ему всеми возможными расправами, она смотрит на его член, который кажется ей невероятно огромным, и думает о том, как будет сосать его. Она никогда не делала ничего подобного. Даже Лукасу, с которым занималась неловким подростковым сексом. Черт! У нее ведь есть выбор! Просто послать Билли нахуй. В любом случае он трахнет ее, так какая разница после отсоса или без него. А может ему все же хватит ее рта, и он отвалит? Потому что, по правде говоря, Макс опасалась того, как Билли может поступить с ней. Вдруг трахаться с ним будет слишком больно и слишком травмирующе. Макс так запуталась, будто насекомое в густом сладком сиропе. Ей очень плохо сейчас и при этом тянет совершить самое худшее. Может Билли что-то сломал в ней еще в детстве и теперь то, что должно вызывать негодование и отвращение, вызывает приступ лихорадочного возбуждения? Наверное, Билли никогда никому не врал, и Макс правда сумасшедшая. Иного объяснения своему поведению она не видит, и оправданий себе найти не в силах. Она делает глубокий вдох и решается. Ее губы смыкаются на горячей головке члена Билли, и он шумно выдыхает, зарываясь пальцами в ее волосы на затылке. Макс закрывает глаза и с какой-то пустотой в душе думает, что Билли даже не угрожал ей толком, чтобы она отсосала ему. Она делает это сама. В голове крутятся все эти ужасные слова — инцест, растление, изнасилование. Подходят ли они в ее ситуации? И да, и нет. Но он ей не кровный брат, и она сама, пусть это и прозвучит дико, жаждала этого. Непонятного, неправильного, разрушительного, но, как оказалось, необходимого. Билли направляет ее голову, заставляя глубже взять в рот его член. Челюсть почти сразу затекает. Макс старается расслабиться и двигать языком вдоль твердого горячего ствола, но это оказывается не так просто. Слюна течет из уголков ее рта, стекая на грудь и майку. Член Билли заполняет ее рот настолько, что тяжело дышать и делать хоть что-то. Он не пихает его глубоко, лишь слегка направляет Макс, но ей и этого достаточно. — У тебя отлично получается, — шепчет Билли низким голосом, отчего по коже бегут мурашки. — Твой ротик идеально справляется. Между ног приятно пульсирует. Похвала Билли возбуждает Макс, а еще то, как он тихо постанывает и плавно двигает бедрами, толкаясь в ее рот. Макс немного осваивается и к собственному стыду понимает, что ей нравится. Нравится сидеть перед Билли на коленях с его членом во рту. Нравится доставлять ему удовольствие и слушать как он шепчет ей грязные словечки. Даже вкус его нравится, хотя в любой другой ситуации, Макс бы вывернуло наизнанку даже при мысли об этом. Она ускоряется, заглатывая его глубже и стараясь больше работать языком. Пальцы Билли до боли сжимают ее волосы, он насаживает ее на свой член сильнее, ударяясь головкой в глотку, и на глазах Макс выступают слезы. Она чувствует, что член подрагивает в ее рту, и тогда она помогает ему рукой, сжимая у основания. Билли со стоном кончает ей в рот, и Макс проглатывает все до капли. Тугая струя спермы ударяет ей в горло и почти не попадает на язык. Когда Билли вытаскивает из ее рта член, Макс надсадно откашливается, приложив к шее ладонь. Ее лицо мокрое от слюней и слез. Она слышит, как Билли застегивает штаны, а потом опускается на колени перед ней. Он подцепляет ее подбородок двумя пальцами и долго смотрит в заплаканные глаза. — Ты такая красивая, моя милая сестра, — мягко говорит он, заботливо стирая дорожки слез с ее щек. — И очень старательная. Хоть и сука, конечно, — он усмехается. — Прости, но я не могу оставить тебя в покое. У меня есть только одна ночь и я хочу получить от нее все. — Билли… Он обрывает ее поцелуем в губы. Жадным и собственническим. У Макс земля уплывает из-под ног, но все же ей не по себе. Билли выглядит одержимым. А она слишком слаба, чтобы хоть как-то противостоять ему. — Я хочу оттрахать тебя так, чтобы ты на всю жизнь запомнила это, — жарко шепчет он в ее губы. А после поднимается и подхватывает Макс на руки, перекидывая через плечо. — Блядь, да я же уже отсосала тебе! — кричит Макс охрипшим голосом, пытаясь вывернуться из его рук. — Отвали от меня! Билли тащит ее в свою комнату, как добычу, игнорируя сопротивление и гневные вопли. — И сделаешь кое-что еще, — бросает он. От этих слов низ живота скручивает сладко-болезненный спазм. Билли сбрасывает ее на свою кровать, и Макс отползает к изголовью. Забивается к нему, как перепуганная заложница. Она ведь и есть заложница. Заложница в собственном доме. Плененная монстром, который назвался ей братом. В голове Макс роятся мысли. Она перебирает в памяти все события, которые привели ее к этому моменту. Как в картотеке перелистывает карточку за карточкой. Как же так вышло, что она оказалась в одной постели с человеком, который причинил ей столько зла? И почему он решил, что с ней можно развлекаться подобным образом? И почему, мать его, она сама позволяет ему это развлечение, да еще и получает от него грязное удовольствие? Дергая за ниточки, выуживая из памяти одно за другим воспоминание, Макс приходится признать, что она поспособствовала всему этому в полной мере. Если бы только она не воровала сигареты из его комнаты. Если бы она не кончила под ним в тот день, на этой самой кровати, где Билли теперь трахнет ее, как прочих девок, которых трахал до нее. Если бы она не обдолбалась с уебком Джоном и не лезла на Билли в ночь вечеринки у озера. Если бы она не хватала его за член в машине на темной трассе. Если бы она не ворковала с Кевином на его глазах, а просто попросила его пойти куда-нибудь в другое место, когда Билли с Джесси пришли на тот же сеанс. Если бы не все это, то сегодня Билли бы трахал Джесси, а не ее… Но Макс сделала все наоборот. Создала свою личную чудовищную реальность. Исключительно собственными поступками и решениями. Она играла с монстром Билли, прекрасно отдавая себе отчет в том, с кем имеет дело. И вот она здесь, словно зажата в тисках. В безвыходном положении. Билли не сводит с нее глаз, и в полумраке спальни Макс кажется, что его глаза светятся, как у какой-то сверхъестественной твари — оборотня, вампира или демона. Он медленно расстегивает рубашку, пуговица за пуговицей, и Макс не в силах отвести от него глаз. Она опять падает на самое дно. Потому что она хочет потрогать его. Провести по этому крепкому животу ладонями, скользить ими по его груди и плечам, почувствовать под пальцами твердость мышц и жар кожи. Когда Билли стягивает с себя рубашку, обнажая рельефный торс, Макс может думать только о том, что он чертовски сильный. Она сглатывает, вспоминая, как он удерживал ее на столе, и она была абсолютна беспомощна перед ним. И сейчас она понимает, что тело Билли — это та преграда, которую ей не обойти. Он становится коленями на кровать, и когда Макс хочет отползти, перехватывает ее поперек тела и вынуждает лечь на кровать спиной. Следом забирается на кровать полностью, нависает над взволнованной Макс зловещей тенью, упираясь руками в подушки по бокам от ее головы. — У тебя есть два пути, — спокойно говорит он, пронзительно глядя в ее перепуганные глаза. — Наслаждаться процессом или сопротивляться. Второй вариант, сама понимаешь, бесполезен. Будешь сильно дергаться, я свяжу тебя и все равно выебу. Выбирай. Макс тяжело дышит, как загнанный в ловушку зверек, ее грудь ходит ходуном. Она напугана. Распластана. И слишком возбуждена. Ее бездействие Билли принимает за согласие. — Хорошая девочка. Всегда бы так, — улыбается он, склоняясь к ее лицу. Он касается кончиком носа ее щеки и ведет им до уха, нежно прикусывает мочку и спускается к шее. Его губы обжигают Макс мягкими поцелуями, и она начинает ерзать под ним. Билли задирает ее майку до самых подмышек и сгребает ее грудь своими широченными ладонями. Макс изгибается и всхлипывает, чувствуя, как он сдавливает и разжимает ее грудь, а после поглаживает ее бока и живот. — Давай снимем с тебя все лишнее, — шепчет Билли, стягивая с Макс майку, а следом и юбку. Она послушно поднимает руки и бедра позволяя ему все это. Когда она оказывается в одном белье, Билли распрямляется, удерживая вес на коленях. Голые ноги Макс находятся между его ног. Билли с вожделением охватывает ее взглядом и опускает руки на ее бедра. Ведет ими вдоль ее подрагивающего тела, оглаживает ноги, живот, грудь и плечи. Его теплые ладони дарят Макс массу удовольствия. Кожа покрывается мурашками там, где Билли касается ее. Он вырисовывает на ее коже неведомые узоры, будто скульптор создает шедевр. Макс чувствует себя мягким и податливым материалом в умелых руках мастера. Сложно поверить, что эти чуткие руки причинили столько боли. Билли добирается до плеч Макс и скатывает по ним лямки лифчика, а потом забирается ей под спину и ловко расстегивает крючки. Соски Макс уже достаточно напряжены, но, когда он снимает с нее лифчик, напрягаются еще сильнее, выступая отчетливыми розовыми горошинами. Руки Билли опускаются на ее обнаженную грудь, которая полностью умещается в его ладонях, словно так и было задумано. Он слегка сжимает пальцы, сминая кожу, а потом склоняется к Макс и накрывает левый сосок горячим ртом, пощипывая пальцами правый. Макс будто прошибает током, и она выгибается навстречу, теряясь в ярких ощущениях, захвативших ее. Чувствительный сосок в плену губ и языка Билли, посылает по ее телу сладкие импульсы. Билли всасывает ее сосок и обводит языком ареолу, а потом слегка отстраняется и дует на влажный комочек плоти. — Шикарные сиськи, Макс, — комментирует он, заставляя Макс покраснеть еще сильнее. Он крепче сжимает ее грудь, вылизывает ее горячим языком и слегка прикусывает, почти не больно, но Макс тревожно вздрагивает, каждый раз опасаясь, что он может не рассчитать силы. Но Билли контролирует себя. Даже если Макс немного больно, то это скорее сладкая и пленительная боль, а не та, от которой хочется сбежать. — Билли, — всхлипывает Макс, когда он спускается ниже, целуя и вылизывая ее выступающие ребра и вздрагивающий живот. Но больше она ничего не может сказать, потому что Билли оказывается внизу, там, где сосредоточенно яростно пульсирующее желание Макс. Он стягивает с нее трусики и прижимается щекой к ее лобку, трется об него, шумно втягивает носом ее запах. — Ты охуительно пахнешь, Макс. И на вкус, думаю, такая же. Я хочу вылизать тебя досуха, — его горячее дыхание щекочет нежную кожу. Макс закатывает глаза, когда он говорит ей это. Все ее тело теперь — оголенный нерв, реагирующий на каждое прикосновение. Билли просовывает руки ей под колени и заставляет согнуть их, чтобы она полностью раскрылась перед ним. Макс не сопротивляется и делает все, что он хочет. Она закрывает глаза и стискивает в пальцах простынь. Ее до дрожи возбуждает происходящее, но стыд никак не дает полностью принять это. Билли притягивает ее к своему лицу и вжимается губами в пульсирующее и изнывающее местечко на ее теле. Макс вскрикивает, не в силах справиться с ощущениями. Горячий мягкий язык дарит настолько яркое удовольствие, что Макс становится сложно себя контролировать. Билли лижет ее жадно, снизу-вверх скользя языком вдоль половых губ, раздвигает их, всасывает ее клитор и кружит по нему кончиком языка. А потом втискивает упругий язык в ее дырочку так глубоко, как только может. Макс извивается, выгибается в спине и очень громко стонет, даже не беспокоясь о том, как она звучит. Похуй, ей слишком хорошо, чтобы о чем-то думать. Чертов язык Билли творит с ее телом невероятные вещи. Это слишком сладко, слишком интенсивно и одуряюще приятно. Макс запускает пальцы в волосы Билли и притягивает его, заставляя сильнее вжаться в себя. Дьявол, она течет, как водопад. Она даже слышит непристойное хлюпанье, когда Билли вылизывает ее. Сколько же ее смазки он проглотил пока делал все это? Почему-то эта мысль становится последней каплей, и Макс бурно кончает, содрогаясь всем телом, сжимая бедрами голову Билли. Он терпеливо ждет, пока судороги в ее теле утихнут, и только потом отстраняется. Макс смотрит на него поплывшим взглядом и никак не может прийти в себя. Так хорошо ей не было никогда. Лицо Билли слегка блестит от ее смазки, и Макс находит это прекрасным. — Ты очень сладкая девочка, — поощрительно говорит Билли, ведя пальцами по ее максимально чувствительным сейчас складочкам. — Так бы и сдох, зажатый между твоих ног, засунув язык в твою тесную дырочку. Макс закусывает губу, слушая его. Черт, звучит так грязно и все же очень горячо. Билли слегка раздвигает ее половые губы и вводит внутрь палец. Двигает им, а после добавляет второй, прощупывая ее стенки изнутри. — Ты очень тугая, но думаю мы можем перейти к следующему этапу, — выразительно шепчет он, вытягивая из нее пальцы. — Ты вся течешь. Я бы хотел по полной использовать это. Он облизывает перепачканные смазкой пальцы, а затем поднимается и снимает с себя оставшуюся одежду. Его член стоит также, как и тогда, когда Макс отсасывала ему. Воспоминание об этом отдается пульсацией между ног. Ноги Макс все еще дрожат от оргазма, и она уверена, что после случившегося здесь, нужно будет стирать простыни. Под ней уже целая лужа. Билли достает из тумбочки презерватив, разрывает упаковку зубами и медленно раскатывает резинку по члену. — Мы же не хотим, чтобы ты залетела, сестренка, верно? Все-таки мы семья. Это будет так неправильно. От его слов уши Макс вспыхивают. — Завались. — Обязательно. Как только вставлю в тебя свой член и вытрахаю из тебя всю дурь. Он вновь нависает над ней, закрывая обзор шириной своих плеч, оставляя ее один на один с собой. — Ты ведь уже не девственница? — спрашивает он с ухмылкой. — Нет, — выдыхает Макс. — Трахалась с Синклером? — Да. Макс не собирается врать. Они с Лукасом несколько раз переспали и это, конечно, совсем не походило на то, что произошло с ней сегодня. С Лукасом все было неловко, но все же мило. В конце концов, что могли сделать два неопытных девственника? Только попытаться получить опыт. Макс тогда понравилась прелюдия, но сам секс был весьма посредственным. Сначала они оба стеснялись, Лукас долго не мог войти в нее и Макс приходилось помогать ему. В итоге возбуждение притупилось, она чувствовала болезненное жжение между ног и почти никакого удовольствия. Крови, как писали в дешевом чтиве, не было. Какая-то мазня на трусах, на которую Макс почти не обратила внимания. В следующие разы было немного лучше, но никакой феерии, никаких криков удовольствия, смятых в пальцах простыней и спутанного сознания. — Понравилось? — Нормально, — звучит уклончивый ответ. Макс раздраженно отводит глаза. Какого хера она вообще отвечает? Билли качает головой. — Неубедительно. Он опять трогает ее между ног, нежно ведет пальцами между складочек, собирая на них влагу. Жадно и глубоко целует Макс в губы, и она с отдачей отвечает ему. Не разрывая поцелуй, Билли опускается на нее горячим телом, подминает под себя. Плотно, кожа к коже, плоть к плоти. Сердце рвется из груди Макс, бьется часто-часто, как птичка в клетке. Ей так хорошо, так приятно ощущать тяжесть Билли на себе, чувствовать его жар, быть окутанной его сумасшедшим запахом, от которого съезжает крыша. — Скажи, Макс, ты хочешь, чтобы я вставил тебе? — коварно спрашивает он, глядя ей в глаза. Макс медленно кивает. — Хочу. Билли уверенно и без шанса на сопротивление раздвигает ее ноги, скользит головкой члена между половых губ, дразня клитор. — Я тоже хочу этого, — шепчет он в ее губы. — Жаль только, что приходится делать это в резинке. Его бедра подаются вперед, крупная головка проскальзывает внутрь, преодолевая небольшое сопротивление. Макс охает и распахивает глаза, впиваясь пальцами в его плечи. Билли начинает плавно входить в ее тело, раздвигая и наполняя собой. Легкий дискомфорт от вторжения почти сразу же растворяется в эйфории. — Черт, Макс, как же в тебе охуенно, — стонет Билли, натягивая ее на член до основания. Макс тяжело дышит, чувствуя как плотно стенки влагалища обхватывают его член. Она немного напугана, потому что все еще думает, что будет больно. Она была уверена в том, что Билли трахнет ее так же грубо, как пальцами на кухне, но он действует совсем по-другому. Он сдержан и стремится удовлетворить не только себя. Он отпускает себя только тогда, когда Макс полностью адаптируется к нему и начинает принимать член с удовольствием. Она расслабляется под ним, перестает судорожно стискивать его плечи в страхе, что придется отбиваться, ее ноги раздвигаются шире, впуская его все глубже и все охотнее, а после и вовсе крестом смыкаются на его пояснице. Только после всего этого Билли позволяет себе ускориться и трахать ее так, как ему нравится — глубоко и сильно. Макс громко стонет и прижимает Билли к себе изо всех сил. Она хочет больше, хочет слиться с ним, отдать ему всю себя. Пусть берет без остатка. Пусть пользуется ей, как хочет. Их разгоряченные мокрые тела так совершенно подходят друг другу, что одурманенный вожделением разум Макс начинает нашептывать ей о том, что она всегда хотела этого. Всегда хотела Билли, даже когда была нескладным подростком. — Билли, — выстанывает она его имя, когда он врезается в нее особенно глубоко. Он на мгновение замирает, а после переворачивается на спину и тянет Макс за собой, впившись пальцами в ее бедра. Он усаживает ее сверху на свой член и приказным тоном говорит: — Двигайся. И Макс, преодолевая смущение от того, что она полностью открыта перед ним, начинает медленно скользить по его члену, вжавшись ладонями в его твердый живот. Она бесстыдно стонет, когда он насаживает ее на себя до упора, а после приподнимает выше и снова насаживает. От этих движений, от того, как он контролирует ее, Макс чувствует подступающую горячую волну. Низ живота наполняется желанием, которое вот-вот готово выплеснуться. Надо только немного помочь. Макс начинает двигаться уже самостоятельно, доводя себя и Билли до сумасшествия. Она скользит ладонями по его мокрому рельефному телу, впитывая в себя каждый его вдох, выдох и стон. Он красив, дьявольски красив, и Макс не может удержаться. Она наклоняется к нему, продолжая подпрыгивать на его члене, словно наездница, сжимает в пальцах его щеки и целует в губы. Развязно и глубоко, захлебываясь стонами и тяжелым дыханием. Руки Билли оглаживают ее тело, сжимают грудь и бедра, помогают ей двигаться, не сбиваясь с ритма. Это похоже на какой-то древний ритуал. Макс представляет себя женщиной из первобытного племени, которая отдается чему-то страшному и запретному, но это что-то настолько могучее, что ей не выстоять. Билли, должно быть, тоже чувствует что-то похожее, потому что он резко поднимается, оказываясь с Макс лицом к лицу. Он подхватывает ее под ягодицы, смотрит на нее глазами, затопленными восторгом и жарко шепчет: — Ты настоящая ведьма, Макс. Что же ты делаешь со мной? Фраза тонет в стонах, потому что оба понимают, что финал близок. Билли просовывает руку между их разгоряченными телами и нащупывает клитор Макс. — Продолжай двигаться, — шепчет он, нежно стискивая пальцами напряженный комочек плоти. — Давай, еще чуть-чуть, Макс, и ты улетишь. От его шепота, пальцев на клиторе и ощущения твердого члена глубоко внутри, Макс кончает второй раз за ночь. Она чувствует, как стенки влагалища сокращаются на члене Билли, и будто вылетает из тела, зависая где-то над ними. Сознание ускользает, и она на несколько секунд теряет связь с реальностью. Все ее тело дрожит от удовольствия. Билли делает еще несколько глубоких толчков, гортанно рычит, зарываясь пальцами в ее волосы и тоже содрогается в оргазме. Когда Макс с трудом удается восстановить дыхание, она с удивлением осознает, что не испытывает ужасающего чувства вины. Билли, должно быть, на самом деле вытрахал из ее головы всю дурь. Макс падает на кровать, между ног хлюпает, все ее бедра в смазке, а тело в поту. Ей не помешал бы душ, но вместо этого она тянется к сигаретам на тумбочке. Билли возится, снимая презерватив, а после тоже берет сигарету и ложится рядом. Оба молчат, курят, пялятся в потолок и стряхивают пепел прямо на пол. Докурив, Макс хочет уйти, но Билли хватает ее поперек тела и валит обратно в постель. Сжимает в медвежьих объятиях и шепчет: — Не уходи. Побудь со мной. Ты нужна мне. Его голос звучит мягко и уязвимо, и Макс не сопротивляется. Она лежит на боку, а Билли прижимается к ней сзади, утыкаясь носом в ее влажные и спутанные волосы, обнимая так, словно для него нет ничего дороже. Они лежат так какое-то время, слушая дыхание друг друга. В тишине и полном умиротворении. Но все же Макс мягко отстраняется и разворачивается к нему лицом. Их взгляды встречаются, и в сердце Макс что-то обрывается. Она неуверенно опускает ладонь на щеку Билли, поглаживает шершавую от щетины кожу. Билли льнет к ней, как котенок, и внутри Макс зарождается нежность. Он тоже начинает поглаживать ее щеку, целует ее раскрытую ладонь, а после говорит: — Завтра я уеду в Калифорнию, чтобы не портить тебе жизнь. Но сегодня побудь со мной до утра. Прошу тебя. — Хорошо, — отвечает Макс, чувствуя, как грудь сдавливает тугой обруч тоски. — Но только до утра. Она даже не думает отговаривать его. То, что сжигает их обоих, в итоге может спалить все вокруг. Ему и правда лучше уехать. Иначе быть беде.