Секрет

You like your girls insane Ты любишь, когда твои девочки сходят с ума

***

По дороге к машине они останавливаются у озера. Билли тщательно моет руки и стирает кровь Джона с щеки Макс мокрыми прохладными пальцами. За спиной раздаются задушенные вскрики, звуки ударов и угрозы, но Макс не оборачивается, только с силой закусывает изнутри щеку и старается унять дрожь в руках. Она убеждает себя, что Джон и его друг получают по заслугам, не нужно сопереживать им. И не нужно думать о том, что правосудие должно вершиться иначе. — Они убьют их? — с ноткой тревоги спрашивает Макс. — Нет. Проучат как следует, а потом сдадут копам. Макс немного успокаивается. Даже если Билли лжет, ей все же становится легче. И вместе с тем абсолютно все равно. Мир словно теряет краски, а сама Макс растворяется в нем бледной тенью. Становится каплей в океане темной воды. Они с Билли садятся в «Камаро», и машина срывается с места, оставляя Хоукинс позади. Скорость сумасшедшая, но Макс не реагирует даже тогда, когда из-за поворота вылетает огромная фура и проносится мимо в считанных сантиметрах от их машины. Билли, конечно, на это поебать, он даже не сбавляет скорость. Выглядит все так, будто они бегут от чего-то. Самое время включить AC/DC — Шоссе в ад. Но Билли почему-то продолжает гнать в абсолютной тишине. А Макс впервые в жизни не испытывает никаких эмоций от быстрой езды. Нет страха, выброса адреналина или ощущения «дух захватывает». Внутри нее остается лишь блуждающая опустошенность. Она чувствует себя обескровленной. Хоть это и не ее кровь пролилась сегодня. Макс думает о Джоне и о том, что вчера ее могли изнасиловать. Интересно, если бы это все же случилось, как бы она чувствовала себя сейчас? В сто раз хуже? Значит, сейчас все совсем неплохо? Макс ведет пальцем по стеклу. Ей все еще сложно принять то, что симпатяга Джон оказался насильником. Она совсем ослепла, когда прыгала к нему в машину и обжималась с ним на вечернике. Она оказалась такой беспомощной, доверчивой, слабой. Глупая маленькая девочка. Что ж, это должно стать для нее уроком. Ей еще повезло. Билли сказал, что у Джона с другом было много фото… Даже думать тошно о том, сколько девушек пострадало. Наверное, и правда, стоит сказать Билли спасибо. Пусть и не целенаправленно, но он размотал этот отвратительный клубок. Жаль только, что герой из него так себе. Он больше похож на злодея из комиксов и бульварного чтива, которые так любит Макс. Все его благородство — случайность. Он ведь по большому счету ничуть не лучше Джона. Пусть он и не трахал никого под наркотой в отключке (хотя откуда Макс знать наверняка), но в его шкафу явно полно скелетов. Макс не верит, что он всегда поступал с девушками честно. Взять вот хоть ее. Ждать от него чего-то хорошего — очень плохая затея. Лучше приготовиться к худшему. — Не хочешь спросить, куда мы едем? — прерывает молчание Билли, бегло взглянув на притихшую Макс. — Похуй, — роняет она и упирается лбом в стекло. — Давай уже, приходи в норму, — на ноги что-то падает, Макс опускает голову и видит бело-красную пачку Мальборо. Следом приземляется зажигалка. Макс, не раздумывая, достает сигарету, закидывает пачку в бардачок и опускает стекло, впуская в салон шквал ветра, который тут же подхватывает ее волосы и бьет в лицо так, что слезятся глаза. Билли сбавляет скорость, и Макс удается подкурить. Надо же, какая забота. Массивная зажигалка Билли летит в бардачок следом за сигаретами. Легкие наполняются никотином, и мир начинает выглядеть чуточку привлекательнее. — Я все еще жду слов благодарности, — на полном серьезе говорит Билли. Макс сбивает указательным пальцем пепел с сигареты и бесцветным голосом отвечает: — Спасибо. Билли ждет, что она скажет что-то еще, но Макс равнодушна, как будто ей сделали лоботомию. — Какая же ты неблагодарная сука! — в сердцах восклицает он и наконец-то врубает приемник. Макс медленно докуривает и размышляет, что если отбросить в сторону то, что она в компании Билли, то эта поездка могла бы доставить много положительных эмоций. Ехать в крутой тачке, курить на полном ходу, слушать музыку — раньше она мечтала о таком. Но сегодня ее от всего мутит. Билли продолжает гнать вперед, увозя Макс все дальше от города. Сторона кассеты «Великие хиты рока» прокручивается полностью, щелкает и замолкает. Тогда Билли говорит вновь: — Ты решила поиграть в молчанку? Ну окей, давай помолчим. Нам же нечего обсуждать. Складывается впечатление, что он пытается подбодрить ее. У него хуево выходит, но сам факт отдает каким-то сюрреалистическим сном. Впрочем, как и все события минувших дней. Макс поворачивает голову, чтобы бросить на Билли усталый взгляд. — Ладно. Куда мы едем? Надеюсь, это не очередной «сюрприз»? Мне хватило прошлого. Билли улыбается, съезжая с дороги на узкую тропу. Подпрыгивая на кочках, машина выезжает на небольшую поляну, полностью скрытую деревьями со стороны дороги. Не зная, что она здесь есть, в жизни не догадаешься свернуть. Билли останавливает машину, шарит рукой под сидением и что-то достает оттуда. Эмоции возвращаются к Макс, когда взгляд фокусируется на руке Билли, в которой теперь красуется чертовски огромный хромированный пистолет. Все внутри Макс настороженно замирает. Что это за херня? Он привез ее сюда, чтобы застрелить? Бред какой-то. Наблюдая за ее реакцией, Билли хмыкает: — Ты что там себе надумала? Что я пристрелю тебя? Макс с усилием сглатывает ком в горле. От испуга оно совсем пересохло. — Мелькнула такая мысль, — отвечает она, и выражение лица Билли на мгновение меняется. Макс замечает, что ее слова задевают его за живое. Секунду или две он выглядит разочарованным. Но вскоре возвращается к привычному нахальному образу. — Ебанутая. Я пострелять приехал. По бутылкам, — многозначительно выделяет он последнюю фразу. — Это меня успокаивает. Пошли. Он выходит из машины, и Макс нехотя следует за ним. Его слова ни черта не успокаивают ее. Потому что остаться в Богом забытой глуши наедине с Билли и пушкой — самая хуевая идея в мире. И все же Макс тащится за ним, хотя в теории могла бы сбежать. Угнать тачку и оставить его здесь. Но в этом не было никакого смысла. Он все равно вернется домой, и все станет только хуже. Макс опять ощущает себя загнанной в ловушку. Или увязшей в трясине, где чем больше трепыхаешься, тем быстрее окажешься на дне. — Скоро солнце сядет, — комментирует Билли, оглядывая небо. — Времени мало. Макс задирает голову. Небо еще светлое, слегка хмурое, поддернутое пеленой облаков. И все равно синее. Макс осматривает окрестности и на мгновение забывается. Небо такое красивое, деревья высокие и раскидистые, на поляне растут луговые дикие цветы, названия которых она не выучила. Природа Хоукинса так и не стала для нее родной. Но здесь и сейчас, вдыхая чистый лесной воздух и слушая шелест листвы, она чувствует что-то похожее на умиротворение. На душе становится чуточку спокойнее, несмотря на всю абсурдность ее положения. Вдалеке Макс замечает импровизированную стойку для мишеней из бревен и каких-то ящиков, под которой поблескивают сотни бутылочных осколков, усеявших землю. Макс смотрит под ноги и видит вмятые в землю и частично скрытые травой гильзы. Их сотни, и глаза Макс расширяются от многообразия. — Стрельбище целое, — удивляется она, откапывая носком кроссовка несколько потемневших от времени экземпляров. — Все отморозки Хоукинса отводят тут душу? — Типа того, — усмехается Билли, а потом говорит серьезнее. — Здесь тебя не найдут копы, можно сбросить пар, попрактиковаться в стрельбе, набухаться или вмазаться при желании. А можно просто подумать. Знаешь, когда у тебя проблемы и жизнь становится полным дерьмом, это место хорошо прочищает мозги. — И часто ты здесь бываешь? — Иногда, — туманно отвечает Билли. Макс не станет его расспрашивать. Похер. Ничего особенного в этом месте нет. И все же она чувствует себя странно, слушая, как Билли откровенничает с ней. Будто решил приоткрыть дверь в свой мир. Вот только Макс не уверенна, что ей это нужно. Он поднимает пистолет на уровень глаз, а потом прицеливается, точнее примеряется. — Это кольт1911. Достать его было непросто, — продолжает делиться Билли, укладывая пистолет на раскрытую ладонь. Макс пристально рассматривает искусную гравировку — орел, обнимающий крыльями флаг США. — Настоящее произведение искусства, — с гордостью довершает Билли. Сложно не согласиться. Она видела такие пушки только в кино. У Нила, конечно, было оружие, но оно выглядело совсем непримечательно, как и сам Нил. Но Билли был другим. Он весь состоял из выебонов. И пушка у него была по-настоящему крутой. Как его «Камаро» и потертая кожанка. Макс соврет, если скажет, что никогда не мечтала гнать на водительском месте в такой же тачке и такой же куртке. Ну а сейчас, ко всему прочему, добавился этот охуительный кольт. Ничего удивительного, что быть девчонкой Билли Харгроува мечтали многие. Макс не могла сказать наверняка сколько именно таких восторженных девиц прошло вереницей через спальню Билли. В любом случае, дохрена. И раньше, в детстве, она с презрением и непониманием относилась к ним. А когда выросла, поняла в чем суть. Но в отличии от них всех, Макс всегда знала, какое же Билли дерьмо. — Выглядит охуенно, да? — улыбается Билли, замечая интерес Макс. — Хочешь, научу стрелять? Макс поднимает на него недоверчивый взгляд. — Я умею, — с гордостью заявляет она. Билли смеется. — Стреляла из пневматики в тире? Или в игровом автомате? — Какая нахрен разница? Стреляла же. И знаю, как обращаться с оружием. Билли качает головой, словно Макс выдала самую большую глупость в мире. — Стрелять из настоящего оружия — совсем другое. И лучше бы тебе уметь делать это, — Билли ощупывает ее взглядом и протягивает пистолет. — Ну давай, покажи, на что способна. Макс колеблется пару секунд, но все же забирает пистолет из рук Билли. Вес оружия приятно оттягивает руку, придает смелости. Почвы под ногами, значимости. Макс поднимает руку, разворачивает ствол горизонтально, прищуривает глаз. — Ставь бутылки, — командует она, на что Билли хмыкает, но спокойно идет к стойке. Пистолет слишком тяжелый, чтобы долго держать его в одной руке, и Макс опускает ее, пока Билли расставляет бутылки. — Знаешь, почему Америка — самая великая страна в мире? — спрашивает он между делом. Осколки бутылок хрустят под его массивными ботинками. — Почему? — поддерживает разговор Макс, а сама таращится в спину Билли и думает, что он выглядит как живая мишень. Как загнанная жертва. Макс опять поднимает пистолет, прицеливаясь ему в спину. Прямо между лопаток. Одно нажатие — и Билли нет. Жаль, что кожанка будет испорчена. Макс пугается собственных мыслей и поспешно опускает руку. Вдруг палец соскользнет. — Америка дает всем равные шансы. Вторая поправка уравняла всех — сильных и слабых, белых и черных, геев и натуралов, женщин и мужчин. Макс хмыкает. А ведь он прав. Она закусывает губу и опять наводит на Билли пушку, пока он не видит. Ситуация начинает ее забавлять. Пламенная речь Билли прекрасно сочетается с ее собственными мыслями. Потому что сейчас они действительно на равных, а точнее преимущество наконец-то у Макс. Если она захочет, он будет умолять о пощаде на коленях. Знал бы он, о чем она думает, не поворачивался бы к ней спиной и не давал кольт. — Если у тебя есть пушка и ты умеешь с ней обращаться, то ты диктуешь условия, — заканчивает мысль Билли, будто подначивает Макс. Странно, что он болтает о таком. Словно точно знает, о чем она думает. Неужели, ему не страшно? Билли оборачивается и видит, что он на мушке. — Готова? — совершенно спокойно интересуется он, словно не догадывается, что Макс готова пристрелить его. Но он точно догадывается, Макс уверена в этом. И она, черт подери, не может разгадать, зачем он делает это. — Кольт заряжен? — спрашивает она. — Да. Полный магазин. Девять патронов. «Девять патронов тебе в голову, Билли». Но Макс не стреляет, она ждет, когда Билли отойдет подальше и только тогда передергивает затвор. Тишину леса разрывает оглушительный звук выстрела, но все бутылки остаются стоять неподвижно. Промазала. Макс делает глубокий вдох, расставляет ноги на ширину плеч для устойчивости и берет пистолет двумя руками. Прицеливается, стреляет и снова мимо. На мгновение она задумывается, какое расстояние пролетает пуля прежде, чем встретит преграду, и безопасно ли это. Вдруг она застрелит животное или даже человека, который по какой-то причине скитается в лесу? Так же, как и они с Билли. Но это не останавливает ее. Она чувствует захлестнувший ее азарт. Попасть по бутылке становится необходимостью. Должно быть, она двинулась, раз находит подобное развлечение уместным и, более того, веселым. Очередной выстрел и очередной промах. Макс в ярости матерится. — Моя очередь, — смеется Билли и оказывается рядом с ней. Он стягивает с широких плеч кожанку и кидает ее на капот. Протягивает руку, и Макс безропотно вкладывает в его ладонь пистолет. Она наблюдает за четко выверенными движениями и идеальной стойкой. Билли выглядит как кинозвезда с постера боевика, которыми обклеены кинотеатры. В одной из своих долбанных белых маек, которые открывают слишком много тренированного тела и в узких потертых джинсах. Звук выстрелов еще долго звенит в ушах и отдается эхом по окрестностям. Три безупречных выстрела — три разлетевшиеся вдребезги бутылки. — Круто, — не сдерживает восторга Макс. Билли смотрит на нее вполоборота, серьга в его ухе поблескивает в солнечном свете. Солнце теперь заметно ниже, а значит, скоро на лес начнут наползать сумерки. — Давай еще раз, — он передает кольт Макс. — Прицелься получше, спускай курок на выдохе… Макс делает все, что он говорит, но опять промахивается и цокает от досады. В видеоиграх ей не было равных в стрельбе даже по двигающимся мишеням: зомбакам, голодным ящерам, якудза и прочим хреновинам. Почему же не получается сейчас? — Давай попробуем по-другому, — Билли обходит ее и замирает позади. Сердце Макс пропускает удар, когда она чувствует его за своей спиной. Билли обвивает ее плечи руками, ставит ногу ей между ног, заставляя принять немного другую стойку и накрывает ее ладони своими. Он слишком близко к ней, и ее дурацкая женская сущность вновь реагирует на него на примитивном животном уровне. Макс пытается сосредоточиться исключительно на стрельбе и выбросить из головы все прочие мысли. Но Билли наклоняется ниже, прижимается плотнее и касается виском ее виска. «Черт, Макс, очнись! — орет внутренний голос. — Этот ублюдок пару часов назад издевался над тобой! Он заставляет тебя ненавидеть себя, погружает в чувство абсолютной незащищенности и страха! Ты боялась, что он пристрелит тебя в этом лесу, а сейчас растеклась лужей от одного касания! Хватит!» — Держи крепко, смотри сюда, — голос Билли мягкий и глубокий, дыхание опаляет ухо. Пальцы скользят по ладоням, заставляя покрепче вцепиться в кольт. — А теперь… Всего несколько рекомендаций, направляющих движений и их совместный выстрел попадает в цель. Пуля разбивает бутылку, а руки Билли хрупкий самоконтроль Макс. Она не хочет, не хочет чувствовать этого, но ничего не может с собой поделать. Она ненавидит Билли также сильно, как и хочет его. — Быстро учишься, — хвалит он и проводит кончиками пальцев вдоль ее рук до самых плеч, вызывая трепет. И в этот момент Макс переключается. Она вспоминает все. Все, что он с ней сделал. Все свои обиды, всю боль, что он причинил ей. Макс накручивает себя достаточно. В ней вспыхивает невиданная доселе ярость. Внутри пылает пламя, а в магазине ждет своего часа последний патрон.

***

Билли отступает от Макс на шаг, но тело все еще сохраняет тепло ее кожи. В воздухе витает запах ее волос, что-то фруктовое и что-то еще, призрачно неуловимое. Наверное, запах солнца и тепла. Макс крутит кольт, рассматривает его, ведет по гравировке пальцами, оглаживает рукоять. Билли находит это чертовски сексуальным. И красивым. Он зачарованно смотрит на нее и думает, что Макс совершенно особенная. Его маленькая тайна. Его вечная проблема. Он резко одергивает себя и впадает в бешенство. Это же Макс! Вечная заноза в его заднице! Единственная девчонка, которая доводит его до белого каления. Одно дело позажимать ее и совсем другое любоваться ей, хотеть ее, мечтать об ее расположении. Он не должен вестись на это. Он не хочет никаких, мать его, чувств. Только не по отношению к ней. Пора ехать домой. Хватит. Он достаточно развеялся. Но все летит в бездну, потому что Макс такая же ебанутая, как и он. Она стремительно оборачивается, и тяжелое дуло упирается Билли в шею прямо под челюстью. Макс делает это так ловко, будто уже угрожала кому-то пушкой. Можно было бы восхититься этим, если бы не его глотка оказалась под прицелом. — Пристрелить бы тебя за все, уебок, — со злостью шипит Макс, испепеляя его взглядом. Как же она зла. В ней буквально клокочет ненависть, а взгляд… Что ж, совершенно точно, никто еще не смотрел на него так. Он видел достаточно слез в девчачьих глазах, полных укора и непонимания, когда разбивал их сердца. Но такой чистой ненависти — никогда. Билли расставляет руки в стороны, как ебаный Иисус на кресте. Как святой мученик. — Ну так стреляй. Я сам дал тебе в руки пушку, может, я только и жду этого. «Билли, Билли, — смеется внутренний голос. — Какой же охуительный способ самоубийства ты выбрал. Дать пушку в руки сестре, которую ты заебал настолько, что и подумать страшно. Неужели ты не предполагал о возможной мести с ее стороны?» Предполагал или не предполагал, какая нахуй разница? В ее руках заряженный кольт, а дуло буравит шею Билли. — Ждешь? Готов умереть сейчас? — она прижимает дуло плотнее, и Билли запрокидывает подбородок. — Давай, дернись, и я выстрелю. — Силенок не хватит. — Проверим? «За это я и люблю тебя, Макс, — проносится у него в голове. — За огонь. За то, что ты бешеная сука. За то, что ярости в тебе, пожалуй, ничуть не меньше, чем во мне самом». — Я знаю, что ты не выстрелишь, — с ухмылкой поддевает Билли, но сам ощутимо нервничает. Что если она выстрелит? Он, наверное, сошел с ума, когда дал ей в руки оружие. И чем он только думал? Но в глубине души он знал, почему сделал это. Это его покаяние. Возможность дать ей шанс поквитаться с ним. Отомстить. Отмыться. Он не умел извиняться по-другому. — Знает он, — передразнивает Макс. — Мы ни черта не знаем, Билли. Потому что то, что происходит между нами — самая ебанутая херня на свете! Макс усмехается как-то совсем недобро и ведет дулом пистолета вдоль его шеи, а после опять вжимает его в беззащитное местечко под подбородком. Дуло горячее после выстрелов. Такое же горячее как характер и тело Макс. Полное блядство! В животе Билли расползается страх и возбуждение, а по коже ползут мурашки. Он начинает понимать, что Макс действительно может выстрелить, потому что он достаточно истрепал ей нервы. Потом она, наверняка, охуеет, поможет ему залезть в машину, сама сядет за руль (ведь он научил ее водить) и поедет за помощью. Но они слишком далеко от населенных пунктов. Билли сдохнет по дороге, захлебнувшись собственной кровью. А может она вообще оставит его в этом проклятом месте с продырявленным горлом. Кольт выкинет где-нибудь по дороге, а родителям скажет, что его пристрелили какие-то отморозки, с которыми он посрался. Или так: скажет, что он увез ее из дома, хотел изнасиловать, и его убийство — банальная самозащита. О, это история даже лучше. Потому что перекликается с реальным положением вещей и в нее достаточно просто поверить. Сердце Билли начинает стучать быстрее, усиленно перегоняя кровь. Он может забрать у нее пистолет, выбить из тонкой руки. Но что, если она успеет спустить курок? Макс со всей силы вдавливает дуло в его кожу, и внутренности Билли сжимаются от ужаса. Адреналин плещется в венах, как во время драки. А еще он чувствует это проклятое возбуждение, накатывающее на него удушливыми волнами. «Пиздец, Билли, ты все-таки ебанутый извращенец. Возбуждаешься на младшую сестру, которая тычет в тебя пушкой». Макс несколько долгих секунд смотрит ему в глаза, а после отстраняется. И Билли постыдно выдыхает. Блядь, это было страшно. — Сидеть еще потом из-за тебя. Нахуй надо, — с презрением бросает она. Макс протягивает ему кольт. Билли забирает его, и это что-то вроде перемирия.

***

«Камаро» мчится по трассе обратно в город, разрезая светом фар непроглядную тьму. Билли и Макс молчат, погруженные в собственные мысли. Но мысли эти схожи и крутятся в одном векторе. События последних суток вымотали нервы и души настолько, что им трудно функционировать как здоровым людям. Они оба безнадежно больны. Возможно, поэтому с ними происходит вся эта херня. Возможно, поэтому они так запутались. Но Билли считает, что ему тяжелее. Потому что, когда Макс двигается, чтобы отбросить с лица волосы или сесть поудобнее, он украдкой смотрит на нее, особенное внимание уделяя голым коленкам и розовым губам. А после проваливается в бездну темных желаний. Внизу этой бездны острые шипы — скоро они пронзят его насквозь. Он никак не может успокоиться. Тысячу раз говорит себе «хватит!», но снова и снова смотрит на нее. Хрупкую и при этом очень сильную. Наглую и чокнутую, сияющую белизной кожи в темноте ночи. Как исключительный, манящий грех. Персональный ад для Билли Харгроува. Каждая минута наедине с ней — пытка. — Я хочу есть, — говорит Макс на полпути. Билли кивает. Он тоже голоден, а до дома еще далеко. — Через десять километров закусочная. Заедем. В классической придорожной закусочной, подсвеченной неоном, почти нет посетителей. Билли делает заказ на двоих, и они с Макс занимают дальний столик, скрытый от любопытных глаз автоматом с газировкой. Макс сразу же набрасывается на еду, и Билли опять ловит себя на том, что он не совсем здоров. Макс вгрызается в бургер, густой соус течет по ее подбородку и рукам. Билли залипает, почему-то считая, что в этом есть нечто привлекательное. Честное и откровенное. Девчонки всегда едят аккуратно, степенно. Боятся выглядеть глупо. Всегда хотят казаться лучше, чем они есть. А Макс… — Жрешь как свинья, — комментирует он, чтобы сказать ей хоть что-то и как-то привлечь к себе внимание. Макс зло смотрит на него из-под съеденного наполовину бургера, но не останавливается. — Потому что я хочу жрать. Как мне еще есть? Как леди, мать твою? — отвечает она с набитым ртом и продолжает жевать. Билли веселит это, и он улыбается. В память врезается образ из далекого прошлого. Когда с их жизнями все было относительно сносно. Макс также неаккуратно ела арбуз на пляже, а потом Билли закидывал ее в соленый океан под визжание и счастливый смех. Все это было до переезда и всего дерьма, что случилось после. Билли выбрасывает из головы счастливый образ и тоже начинает есть, но Макс снова отвлекает его. Она обхватывает розовыми губами пластиковую трубочку и шумно тянет в рот ледяную колу. Ее рыжие волосы красиво лежат на плечах, которые кажутся шире из-за того, что на Макс его кожаная куртка, которую он накинул на нее при выходе из машины. Ночью похолодало, а на Макс были только шорты да футболка. И сейчас, в его кожанке, она выглядит чертовски привлекательно. Куртка большая, и Макс буквально утопает в ней, но Билли находит это завораживающим. Как и все, что делает Макс. Билли со всей ясностью понимает, что у него сформировалась нездоровая тяга. Одержимость. Билли смотрит на шею Макс. Она сняла бандану и оставила ее в машине. Теперь Билли мог видеть темные следы на ее нежной коже и вспоминать, как жадно впивался в нее зубами. Ее сладкий вкус тут же отражается в памяти, лаская рецепторы похлеще еды. Билли становится не по себе от этого. Он боится того, как далеко может зайти. Он должен отвезти Макс домой и прекратить все это. Скоро вернется отец, а он свалит в Калифорнию. Нужно немного потерпеть. Переждать. — Почему все так ненормально? — задает сакральный вопрос Макс, отставляя стакан в сторону и покрепче кутаясь в его куртку. — В смысле? — Сидим с тобой тут ночью, словно… — пожимает она плечами и задумчиво смотрит в окно, где не видно ни черта, кроме чахлого круга света от фонаря, — словно у нас все окей. Билли вытирает рот и руки салфеткой. Делает глоток крепкого кофе и только потом отвечает. — А что не так? — спрашивает он на полном серьезе, скрывая своих демонов за пеленой равнодушия. — Допивай свою колу и поедем домой. Жизнь продолжается. — Серьезно? — недоверие в голосе Макс слишком явное. — Да. Ложь Билли тоже.

***

В машине Макс скидывает куртку и вновь дразнит Билли белизной своей кожи. Такая родная и близкая. Такая раздражающая и ненавистная. Его сладкая малышка Макс на расстоянии вытянутой руки, в замкнутом с ним пространстве. И чем ближе Хоукинс, тем яснее Билли понимает, что не может въехать в город, не решив проблему, разъедающую его изнутри. Если он проигнорирует свои потребности сейчас — дальше будет хуже. И для него и для Макс. Самоконтроль — это точно не про Билли, и долго держать себя в руках не выйдет. Лучше сейчас накормить голодного зверя, кинуть ему кость, как подачку, и успокоиться. Ведь если оставить зверя внутри себя совсем голодным, то это выльется в большую беду. К тому же, другого такого шанса, возможно, не будет. Здесь и сейчас — он не тот Билли Харгроув, а она — не та Макс Мэйфилд. Они совсем другие. Билли сбавляет скорость и держится за руль одной рукой, опуская освободившуюся на колено Макс, упиваясь нежностью и теплом ее кожи. Она тут же вздрагивает и бросает на него непонимающий взгляд. Билли знает, что она ни на миг не поверила его словам, сказанным в закусочной. Так к чему так удивляться? Опять хочет выставить его законченной тварью, а себя жертвой? Но истина на поверхности. Макс не одурачит его больше. Он тоже кое-что понимает. Он умеет улавливать момент, когда женщина хочет его. Их сжигающая страсть обоюдна. Хотя бы частично. Может быть и бессознательно, но Макс хочет его. Видит в нем мужика и думает о нем в этом ключе. Когда он стоял позади нее и учил стрелять, он ощущал ее трепет каждой клеткой своего тела. Видел, как покраснели ее милые щечки, как розовый кончик языка раз за разом смачивал губы. Черт подери, да он чувствовал запах ее возбуждения уже не один раз! К чему эти игры в недотрогу? Билли сжимает пальцы на ее колене и с ужасом понимает, что не может оставить ее в покое. Влечение слишком сильное, чтобы сказать себе «нет». Он одержим ей и больше не может сдерживаться.

***

Билли съезжает на обочину, глушит мотор, и на Макс накатывает нехорошее предчувствие. Вокруг нет ни души, темно и совсем тихо. В машине тоже темно, но свечение приборной панели позволяет различать достаточно деталей. Например, жадный и беспощадный взгляд Билли. Макс это совсем не нравится. — Билли, какого черта? — жестко спрашивает она, пытаясь достучаться до него. Но теперь у нее в руках нет пушки, а значит он снова диктует условия. Его рука на ее бледной коленке выглядит ужасающе огромной, цепкой, как лапа зверя. Вот ты и попалась, Макс. Сейчас тебя сожрут. Макс страшно, но при этом ситуация щекочет нервы, будоражит и слегка пьянит. Стыдно признаться, но все же ей даже интересно узнать, что будет дальше. Интересно шагнуть в черноту, рухнуть в мягкие объятия тьмы и поглядеть, как Билли уничтожит ее. Это чистый мазохизм, поломка в ее голове. — Давай не будем играть в эти дурацкие игры, Макс, — просто отвечает Билли и ведет раскрытой ладонью вверх по ее ноге. Кожа тут же покрывается мурашками. Тепло руки запускает импульсы, кажется, по всем нервным окончаниям. — Давай расслабимся. Пока мы здесь, вдалеке от дома и от нашей паршивой жизни. А когда вернемся, то все будет как раньше. Он медленно приближается к Макс, ладонь соскальзывает на внутреннюю сторону бедра, что сразу же отдается сладкой вспышкой между ног. Макс чувствует влагу, пропитавшую белье. Как же мало ей надо, чтобы потечь. Билли наклоняется к ней еще ближе, и она улавливает его запах, который стал действовать на нее фатальным образом. Но Макс упрямо упирается ладонями ему в грудь, отталкивает от себя, на что Билли лишь сильнее сжимает ее ногу. — Билли, я не буду трахаться с тобой! — яростно шипит она, комкая в руках ткань его майки. — Зачем ты вообще спас меня от Джона? Чтобы самому изнасиловать? Билли очаровательно улыбается, почти невинно. Монстр. Макс не верит ни единой эмоции на его лице. Подлый насильник. Увез ее подальше от дома, чтобы воспользоваться ей! Черт, да чем он лучше Джона?! «Может быть тем, что ты сама готова раздвинуть перед ним ноги? — ехидничает внутренний голос. — Думаешь, он ничего не замечает?» — Не бойся, Макс. Я не буду тебя насиловать, — он нежно проводит ладонью по ее щеке, заглядывает в глаза. — Не буду заходить далеко. Только слегка поиграю с тобой. Тебе понравится. А дома будем жить как раньше. Не станем ничего вспоминать. Понимаешь? Тебе ведь тоже нужно это, я чувствую. Ладонь съезжает по щеке. Костяшки пальцев нежно касаются отметины на шее, медленно и очень чувственно, заставляя Макс задрожать. — Скажи «да», Макс, — ласково просит Билли, выдыхая ей в губы, второй рукой продолжая поглаживать ногу в опасной близости к возбужденной плоти. — Нет, Билли, — выдыхает она, едва удерживая стон. — Тысячу раз нет! Он усмехается, слегка сжимает ее шею, заползает за нее ладонью, обхватывает затылок и тянет голову Макс к себе, приближая их лица. — Так даже интересней. Макс закрывает глаза, когда его губы касаются ее, сминая их поцелуем. Она не может сопротивляться и отдается этому. Но все еще сжимает майку Билли нервными пальцами и все еще думает, что должна остановиться. — Ты так напряжена, Макс, — шепчет Билли между поцелуями. — Нам нужно поработать над этим. Его рука, так и не коснувшись ее между ног, проскальзывает под футболку. Макс выдыхает, когда раскрытая ладонь опускается на ее голый живот, когда умелые пальцы начинают порхать по ее разгоряченной коже. Дыхание Макс совсем сбивается, а тело жаждет большего. Билли подбирается к ее груди, стягивает мягкие чашечки лифчика и накрывает обнаженную грудь ладонью. Это слишком приятно, и Макс всхлипывает, когда чувствительный сосок оказывается между большим и указательным пальцами Билли. Он очень нежно, почти невесомо целует ее в шею, в то время как пальцы с нажимом растирают ее напрягшийся сосок. Макс запрокидывает голову, давая Билли полный доступ, разжимает пальцы и закидывает руки на его плечи. Она уже не отдает себе отчета ни в чем, запутавшись в сумасшедших ощущениях, что дарит ей самый ненавистный человек. Он целует и вылизывает ее шею мягким языком, захватывает губами мочку уха, а его рука наконец-то опускается вниз. Он медленно ослабляет шнуровку на ее шортах и также медленно запускает руку под них. Макс начинает дышать тяжелее, глубже. В голове не остается ни единой связной мысли. Она слегка раздвигает ноги и понимает, что проиграла. Чуткие пальцы Билли поглаживают ее сквозь промокшую насквозь ткань трусов, и Макс поджимает на ногах пальцы. Еще немного и она улетит от одних этих касаний. Но Билли явно мало. Он сдвигает белье в сторону, набирает кончиками пальцев побольше смазки с ее входа и скользит по жаждущему ласки клитору. Макс обессиленно роняет голову на плечо Билли, втягивает запах кожи и сигарет, впивается ногтями в его сильные руки. Отстраненно думает, что заниматься подобным на переднем сидении машины совсем неудобно, но сейчас это не имеет никакого значения. Билли раздвигает набухшие от прилившей крови влажные половые губы и палец легко проскальзывает внутрь, заставляя Макс охнуть. Билли поднимает ее лицо за подбородок и тянет к себе, вовлекая в горячий поцелуй, продолжая осторожно двигать внутри нее пальцем. Макс не нужно много, поэтому, когда большой палец накрывает клитор и начинает двигаться по окружности, а к одному пальцу в ее вагине добавляется второй, раздвигая тугие стенки до легкой сладкой боли, Макс не выдерживает. Билли снова доводит ее до оргазма, и Макс протяжно стонет ему в рот. Ее колени дрожат, а мышцы в теле превращаются в желе. Билли хаотично целует ее в щеку, в линию челюсти, в губы. Он гладит ее по спутанным мокрым волосам и хрипло шепчет: — Ты такая красивая, Макс. Просто охуительная. Обожаю, когда ты кончаешь. До Макс доходит, что его пальцы все еще внутри нее, и это словно подстегивает к действиям. Она поднимает голову и смотрит на Билли затуманенными глазами, пока он гладит ее щеку. А потом она делает то, что не может объяснить самой себе. Она уже делала это с Лукасом, поэтому знает, как нужно действовать. Макс заставляет Билли вытащить руку из ее шорт и с полной решимостью скользит рукой по его рельефному животу и ниже. Узкая ладонь опускается на вздыбленную ширинку, и Билли шумно выдыхает. Макс чувствует твердость его члена и ей страшно хочется коснуться его. Она достаточно ловко расстегивает ремень и ширинку, и Билли чуть приподнимается, помогая ей. В машине неудобно, теснота сковывает движения, но Макс плевать. К тому же, она не собирается спать с Билли или сосать ему. Она просто сделает это рукой. Как ответную услугу или ради того, чтобы он отъебался уже от нее. Да, только поэтому она лезет к нему в ширинку, пытается убедить себя Макс. А не потому, что ей хочется доставить ему удовольствие и послушать, как он будет стонать. Макс обхватывает его твердый и горячий член ладонью и начинает медленно двигать ей. Билли закрывает глаза, его дыхание сбивается так же, как и ее. Именно это тяжелое грудное дыхание подстегивает Макс к более активным действиям, отзывается сладкой дрожью в теле. Она наклоняется к Билли и целует его в шею также, как он целовал ее. Солоноватый вкус его кожи пьянит, и Макс, не в силах сдержаться, кусает его. Билли вцепляется ей в волосы, но не пытается оторвать от себя. Он зарывается в них пальцами и притягивает Макс ближе, словно дает ей разрешение. И Макс вгрызается сильнее, продолжая двигать ладонью вдоль его пульсирующего члена. А потом зализывает его шею горячим языком и медленно отстраняется. Теперь у него тоже будет след. Они смотрят друг другу в глаза, понимая, что это полный пиздец. Что притяжение, которое возникло между ними заводит их слишком далеко. Но никто не в силах остановиться. Билли обхватывает подбородок Макс, проводит подушечкой большого пальца по ее губам, и Макс, не задумываясь, втягивает его в горячий влажный рот, понимая, что именно этой рукой он довел ее до оргазма. Она с каким-то ненормальным рвением обсасывает палец Билли, будто всю жизнь только и ждала, чтобы заполучить в рот какую-нибудь часть его тела. Она кайфует от остроты ощущений, когда он надавливает на ее язык, забираясь все глубже. А также от ощущения твердого члена в своей руке, который напряжен так сильно, что нет сомнений — скоро из него ударит струя спермы. От всего происходящего Макс опять течет и опять хочет ощутить пальцы Билли в себе. И, что уж врать, не только пальцы. Это ужасно и отвратительно, убеждает себя Макс. Она никогда больше не сделает этого. Она ускоряет движения, и Билли стонет громче прежнего, содрогается, кончая ей в руку. И тут же тянет на себя, целует ее в губы глубоким развязным поцелуем. Макс отвечает ему и это затягивается. Но все же она находит в себе силы и разрывает поцелуй. Сумбур в голове мешает дышать, на нее начинает накатывать болезненное осознание. Но Макс цепляется за слова Билли и не позволяет себе впасть в истерику. Он говорил, что все это одноразовая акция, и дома они забудут друг о друге. Забудут об этом случае. Станут жить, как прежде. Макс успокаивается, откидывается на своем сидении, приводит дыхание в норму. Достает из бардачка салфетки, вытирает испачканную спермой руку и выбрасывает салфетку в окно. Билли тоже приводит себя в порядок, и пока они оба пытаются вернуть себе приличный вид, Макс очень уверенно и даже жестко говорит: — Ничего не было. Возвращаемся домой и живем как раньше. Каждый сам по себе. Билли смотрит на себя в зеркало заднего вида, поправляет волосы, придирчиво осматривает искусанную шею. — Согласен, — коротко кивает он. — И больше ты не доебываешь меня, ясно? Она решила сразу же обозначить все условия. — Окей, — соглашается Билли после небольшого раздумья и включает проигрыватель. Наверное, чтобы заглушить собственные мысли. Макс не против, ей тоже хочется ни о чем не думать. После нескольких судорожно выкуренных сигарет, Макс вырубается в пути, обессиленная событиями дня. И просыпается только тогда, когда понимает, что под ногами нет никакой опоры. Она несколько раз моргает прежде, чем сообразить, что она на чьих-то руках и ее куда-то несут. — Приехали, — слышит она голос Билли словно через слой ваты. — Не хотел будить тебя. Макс слишком сонная и убитая, чтобы соображать. Единственное, что ей ясно — они уже в доме, рядом с ее комнатой. И Билли несет ее на руках. Он открывает дверь плечом, вносит Макс внутрь и осторожно опускает ее на кровать. Макс тут же закрывает глаза, почти сразу проваливаясь обратно в сон. Перед тем, как окончательно уснуть, она чувствует, как кровать проседает. Билли ложится на край и обнимает Макс одной рукой. Так они и засыпают.

***

Утром Билли нет дома. И вскоре Макс убеждается, что он всерьез готов исполнять условия их договора. Впрочем, как и она. Ведь то, что случилось между ними было чудовищной ошибкой, которую нужно навсегда вычеркнуть из воспоминаний. Как неугодною страницу из дневника — вырвать и сжечь. Теперь они стараются как можно меньше бывать дома и уж точно не попадаться друг другу на глаза. Их редкие встречи сопровождаются наигранным равнодушием и подчеркнутой отстраненностью. Макс изо всех сил играет свою роль, как и Билли. Но в последний день отпуска родителей случается нечто, что переворачивает жизнь Макс с ног на голову. Она тусуется с друзьями в торговом центре, когда кто-то пихает ее в плечо и говорит: — У твоего брата очередная подружка? Я думала он встречается с Тейлор. Макс оборачивается и видит Билли. А рядом с ним размалеванную и разодетую девушку. Он склоняется к ней, отводит с лица прядь завитых волос, что-то шепчет ей на ухо, отчего девица краснеет и хихикает. Макс сжимает стаканчик с колой так крепко, что часть переливается ей на пальцы. В ушах начинает шуметь, а внутри все обрывается, как при прыжке с высоты. Макс ошарашена волной злости, захлестнувшей ее. «Это ревность, детка, — стучит в висках. — Самая настоящая ревность.»