Кикаин

Сижу слегка поддатый в баре. С Эллефсоном. Ну хоть одно желание сбылось — выпить. Правда, Дэвид — последний с кем мне хотелось бы это делать. Стараюсь держать контроль и не злоупотреблять, всё же Эллефсон не тот с кем можно расслабиться, полностью себя отпустив. Он затащил меня в бар, даже не заходя к Дэйву. Сказал, дословно: «Я вчера у него был. А после тебя там небось и делать нечего, последние силы из него высосал?», и захихикал подмигивая. Я как обычно проигнорировал намёки. Сидели попивая, обсуждая альбом, сложные моменты, конечно же болезнь Дэйва. Пока Дэвид был трезв, всё шло нормально. Но после третьего бокала, его словно понесло. — Вот не станет Дэйва, и куда подашься? Меня передергивает от того, что он озвучил мои же мысли. Только когда я думаю об этом, это нормально, а из его уст - мерзко и цинично. Делаю спокойное и серьезное выражение лица. — Я не думаю об этом. Он выкарабкается, поэтому никаких планов Б. — Ни за что не поверю, что у такого продуманного мальчика нет запасного плана! Ты же хитрец, влез в постель к папочке Дэйву. Тепло, надёжно. Любимчик! А послушай, — его рука опускается на моё колено, — Почему бы тебе не обдумать такой вариант. Пройдет с годик после похорон, ну, чтоб не слишком быстро, и мы организуем совместную группу. — Не хорони его раньше времени. — Нет-нет, может он и справится, я только добра ему желаю, но, — рука Дэвида ползет выше, он лапает меня за ляжки, — если все же нет, то ты, я, Дирк, и можем на ритм позвать кого-то из старого состава. А с голосом нет проблем. Любой будет лучше чем он. Дэвид противно захихикал. Его рука уже поглаживала мой пах. Он ощупывал меня, словно жеребца перед покупкой. Время сжалось. Надо принимать решение молниеносно и оно должно быть правильным. Дать по морде? Слишком много вариантов развития событий, когда я пожалею об этом. Нахамить? — потерять его доверие, и если всё вернется на прежние места, мне к нему будет не подобраться. Сидеть и позволять себя лапать? Или лечь с ним в постель? О боже, меня просто тошнит от одной мысли об этом. У меня в юности конечно были разные гринго, но я всё же мог выбирать, и такого б не выбрал ни за какие деньги! В общем, крутись Кико, крутись ужом, выкручивайся! Рука Дэвида совершенно откровенно трет мою ширинку и шов на джинсах. Вспышкой проносится воспоминание. Сан-Паулу, я настолько юн, что об этом неприлично и говорить. Бар с иностранцами, открытая веранда. Стою облокотившись о декоративный заборчик и щебечу с американцем, это Джеймс. Да, тот самый, из конкурирующей группы. Мощный, излучающий власть и успех всем видом, уверенный в себе. Металлика выступает у нас и это событие, так что, хоть я и молод, но уже в музыке по уши и узнаю его. Он в жопу пьян, обшаривает меня взглядом. Таким же пристальным и липким, как у Дэвида. И предлагает баснословные для меня деньги. Я мог тогда купить гитару своей мечты, вместо того розового недоразумения, что у меня было. И передо мной встала дилемма. От него исходило острое, почти осязаемое чувство опасности, а я доверяю своей интуиции. В ту ночь я нашел себе другого спонсора, пусть не за такие деньги, зато безопасно, но я так и остался со своей розовой гитарой. Уверен, что Джеймс не запомнил меня - его опьянение, моя молодость. Я изменился с годами. Да и мало ли в Бразилии хорошеньких мальчиков снимается возле баров с иностранцами? Но главное, что я принял тогда такое же молниеносное решение. — Я подумаю над твоим предложением, говорю я твердо, и убираю его руку со своего члена. — Подумай, подумай, мой маленький гитарриста бразильеро. Тебе понравится, правда, я очень опытный. Ты понимаешь... Дэвид пьяно виснет на моём плече и водит толстым пальцем по груди, расстегивая пуговицу на рубашке и запуская в вырез руку. Хорошо, что мы сидим в самом темном углу бара, и людей тут мало. У меня в голове звенит уже не тревожный колокольчик, а во всю бьёт набат опасности, побуждая делать ноги. — Я давно присматриваюсь к тебе, Кико. Нравишься ты мне. Я даже завидую Дэйву. Да-да, завидую! Его пальцы кружат вокруг съежившегося соска. Он слегка щипает меня за него. - Такой лакомый кусочек урвать в его возрасте! Ты же наверное виртуоз, как с гитарой, так и в постели. Попка супер, да и сосешь потрясно, да? Вон какие губки! Он вытаскивает руку из-под рубашки и берет меня двумя пальцами за губы. Дэвид наклоняется и собирается присосаться поцелуем. Я вижу его блестящие от слюны губы. Господи, дай сил не убить этого ублюдка! Внутренняя истерика достигает пика и мысли мечутся в голове, словно перепуганная стайка птиц. Меня спасает неожиданный телефонный звонок. Благослови тебя боже, звонящий, даже если ты рекламщик, собирающийся продать мне пылесос! Выхватываю смартфон, словно рапиру и отодвигаюсь на безопасное расстояние от Дэвида. Руки подрагивают. Нервы ни к черту! — Прошу прощения, важный звонок, — говорю я быстро, и только после этого смотрю на экран и отвечаю. Это Эду. Впервые звонит с той ночи, когда мы говорили в Финляндии. Как не вовремя, и как вовремя! — Эду, солнышко, здравствуй моё сокровище! , чуть ли не рыдаю я ему в трубку по-португальски. — Привет! (в его голосе недоумение от такого жаркого приветствия). — Как твои дела, как семья, детки, как работа? - тараторю я стремительно ( боже, что я несу? Но мне нужно как можно больше непонятных для Дэвида слов, и как больше волнения в голосе. Хотя это у меня и без притворства само выходит). — Кико, у тебя всё в порядке? Я позвонил просто поболтать, но кажется не вовремя? — О, только не вешай трубку, ты очень, очень вовремя! , продолжаю частить я и ловлю недовольный взгляд Эллефсона. Еще бы, болтаю тут на непонятном языке, гадость-то какая! — Что происходит Кико? , — Эду встревожен. — Сейчас милый, не вешай трубку! Я прикрываю трубу рукой, и говорю Дэвиду — Очень важный звонок из Бразилии! У моих родных проблемы, придется уехать на пару дней. Я Дэйву сам сообщу. Прости, надо бежать! Хватаю его потную руку, крепко жму, кидаю на стол деньги за свое пиво, и сваливаю, пока Дэвид не опомнился и не навязался вслед за мной в номер отеля. На улице перевожу дух. Смотрю на телефон у себя в руках и вспоминаю, что на проводе Эду. Он почти кричит в трубку: — Алло, алло, Кико, ответь, алло! — Я тут, я здесь Эду, всё хорошо. Уже всё хорошо. Прости, что перепугал тебя. Просто ты позвонил так вовремя, мой спаситель! — Не хочешь рассказать в чем дело? Ты меня чуть с ума не свёл! — Я еду в Сан-Паулу на два или три дня. Остановлюсь в центральном отеле. Встретимся и расскажу. — Твоя проблема, как-то касается болезни Дэйва Мастейна? — И да и нет. Всё потом, когда увидимся. Спасибо тебе, я так обязан, просто не представляешь! — Да не за что! (смеется. О этот серебристый смех!). Чао, увидимся. Звони, как приедешь. Могу встретить с самолета, хочешь? — Конечно хочу! Я тебе скину номер рейса и прибытие. Чао, Эду! В отеле я судорожно собираю свои тряпки, которые аккуратно развесил в шкафу, в расчёте на долгое проживание. Вызываю такси и еду в аэропорт, одновременно строча Дэйву о срочной отлучке. Как раз прилечу обратно когда он вернется из больницы домой. Мой рейс через полтора часа. Не нахожу себе места и хожу у здания аэропорта. Если б курил, то наверное всадил бы сейчас пол-пачки. Только в самолете меня начинает отпускать напряжение дня, и у меня мелко дрожат руки. Хмеля ни в одном глазу. Я заказываю у стюардессы вино, и бокал стучит о мои зубы, когда я отпиваю.