Кикаин

Шёл уже пятый день круиза. По ощущениям — третий месяц. Сказать, что я задолбался, это не сказать ничего. Лайнер хоть и большой, но всё равно это замкнутое пространство, где вечно натыкаешься то на фанатов, то на музыкантов из других групп, то на Электру, и всем от тебя что-то да нужно. Стараешься везде успеть и кроме того скрыться от неудобных ситуаций, разговоров, приставаний. Фанаты тоже весьма навязчивы. Особенно купившие VIP билеты. Почему-то они решили для себя, что могут в любой момент подойти с разговорами, отвлекая от дел, или начать фотографироваться с тобой во время обеда. Мне иногда кажется, что даже если я спрячусь в туалете, то и там из шкафчика вылезет кто-нибудь со смартфоном и улыбаясь предложит сделать совместное сэлфи! Не вижу ни красивых океанских закатов, ни бескрайней водной глади, ни-че-го. Я по уши в работе и смертельно устал от напряжения. Кроме нас в круизе хватает коллег по цеху. Тут и Lamb of God, и Доро, Anthrax, Testament и еще множество других команд. Рэнди Блай из Ламбов — потрясающий мужик. Он конечно очень смахивает на бомжа, через его акцент почти невозможно пробиться, чтобы понять, что он болтает, зато маты очень разборчивы. Он столько раз выручал меня, перехватывая Эллефсона и накачивая его пивом, что я ему благодарен, как никому больше на этом судне! Немного сблизился со Скоттом Яном. Очень приятный человек. Если бы было время, с ним хотелось бы посидеть и поболтать вечерком на палубе. Жаль, что нет этого чёртова свободного времени. Постоянно то выступления, то гитарная школа, где я рассказываю публике о том как играть, сочинять музыку. Улыбаюсь, и чувствую себя цирковой обезьянкой. Встречи с поклонниками это вообще что-то запредельное. Ты спускаешься на нижнюю палубу и отдаешься на растерзание толпе. Надо улыбаться, надо быть благожелательным, отвечать на вопросы, фотографироваться. Вижу вымученную улыбку Дирка. Он озвучил вчера мои мысли: — Знаешь, — сказал он после очередной фан-встречи, — они дергают тебя во все стороны, постоянно касаются, обнимают, а ты после всех мероприятий настолько вымотан, что кажется, будто каждое прикосновение вытягивает из тебя энергию, и ты садишься, как батарейка, что еще немного, и просто упадешь. Да-да друг, это тебе еще не приходится избегать одногруппника с его грязными приставаниями, и избалованной дочки Дэйва, подстерегающей меня, как охотник свою добычу. Эти двое везде. Электра устраивает видеочаты для фанатов с папочкой, поёт на сцене, обнимается и фотографируется со всеми желающими. Вот уж кто в своей стихии! И у нее хватает еще сил на то, чтобы гонять меня, как зайца, подстерегая в самых неожиданных укромных уголках в полупрозрачной одежде с бокалами коктейлей и болтовнёй ни о чем. Эллефсон попроще. Этот просто зовёт в бар и в свою каюту. От бара не отказываюсь, потому что всегда кто нибудь да подсядет. Ребята из других групп, вот вчера к примеру это был Майк Хоу из Metal Church, он и пяти минут нам не дал остаться наедине, хвала господу! А когда я слинял и проходил невдалеке через полчаса, там не было свободного места за столиком, компания подобралась веселая, и Дэвид не скучал, хотя явно не так он планировал провести время. Ну что же, глядишь, до определённого момента я смогу избежать его пристального внимания. Но всё же я ищу, когда мне исполнить свой план, как и договаривался с Эду. С ним, кстати, я иногда общаюсь, и это моя отдушина. Он видит, в каком я напряжении нахожусь, и подбадривает меня рассказами о том, как у него всё ладится с его альбомом, присылает фотографии природы — он регулярно выбирается на велосипеде по окрестностям Сан-Паулу. Жена же меня вместо поддержки немного напрягает. Она постоянно ноет о том, как ей тяжело, как она устала, ждёт когда я приеду. Понимаю, что тяжело. Мне тоже. Но я зарабатываю для нас деньги, и она наняла помощниц по дому и нянек детям, может быть можно как-то не дёргать меня с этой бытовухой? Возможно я просто на нервах и злюсь на окружающих от того, что теряю контроль над ситуацией. Слишком сложно держать под надзором всё и всех и быть по самую макушку загруженным делами и уставшим. На шестой день вечером мы отыгрываем выступление и передаём сцену Anthrax. Парни так бодро зажигают, что любо-дорого посмотреть! Меня хватают беспардонно за руку. Оборачиваюсь — это Дэвид, кто же еще! — Завтра на берег, Кико, а мы так и не посидели с тобой. Ты такой занятой, что мелькаешь то тут, то там, а на меня и минуточки выделить не можешь? — Ну что ты, просто сам видишь — дел невпроворот! — А мне кажется, что ты меня избегаешь? — Дэвид смотрит с легкой ухмылкой. — Ну что ты, — смотрю ему прямо в глаза, — конечно же нет, дружище! — Хорошо, тогда давай посидим где нибудь в укромном уголке. Только подальше от всех — достали уже, уединиться просто невозможно! — Договорились. Тогда мне надо еще на гитарный джем с Бауэром и Дунканом, но это не больше часа, с учётом автограф-сессии — полтора, и я весь твой! Прикусываю себе язык за последние слова и вижу, что Дэвид поймал меня на слове. — Отлично, отлично. Весь мой. Это то, что мне нужно. Встретимся тогда в нашем крыле на палубе, у моей каюты через полтора часа. Попрошу стюарда поставить столик со стульями, полюбуемся на закат. Бегу на назначенное мероприятие, судорожно стараясь придумать, как осуществить свой план и по дороге встречаю Электру. Она запивает свои таблетки от укачивания, и идея появляется моментально. — Электра, привет! Как у тебя прошла конференция с отцом и фанатами? — Ой, Кико, классно всё. От папы тебе привет. Представляешь, там парень чуть не расплакался, это так мило! Она тянет это «мило» растягивая звук «и». Получается совсем по-детски и глуповато. Плюс распахнутые глаза с неестественно длинными ресницами и накачанные губы. Типичная богатенькая американская принцесска. — Кико, давай после твоих дел погуляем? Ты совсем не отдыхаешь, у тебя вид измученный! Может выпьем шампанского в твоём номере? — Ох нет, прости, у меня сегодня закончились таблетки от укачивания, — вру ей напропалую, — и я так ужасно себя чувствую! И снотворное тоже кончилось. А ты же, кажется говорила, что тоже плохо засыпаешь? Не дашь мне парочку таблеток? — Мне не жалко, конечно дам, пошли! Я иду к её каюте и остаюсь ждать на воздухе. Вот еще не хватало, самому совать голову в капкан и заходить к ней, оставаясь наедине! Она выносит мне целый блистер снотворного и грозит пальчиком: — Будь поосторожнее, это сильные таблетки! — Ну что ты, конечно я буду осторожен, мне буквально на сегодня и завтра надо. А там, я уже куплю в городе. Ты прелесть! Целую её в подставленную щечку, уворачиваюсь от объятий, и быстро ухожу, кидая на ходу: — Прости, надо бежать! Меня уже ждут! И вот я на джеме. Забываю буквально обо всём и всех — я отрываюсь на полную, чтобы только не думать об этом чертовом Эллефсоне, что будет ждать меня после. Я, конечно, затяну до последнего. И в очередной раз положусь на мистера Блая. Пожалуйста, напоите его как следует! Мне немного тоскливо, а после меня начинает кидать то в жар, то в холод. А ну, спокойно Кико! Тебе надо претворить свой план в жизнь. Сегодня практически последний шанс, неизвестно, когда еще так сложатся обстоятельства. После мероприятия возвращаюсь к назначенному мне месту «свидания». Наша часть палубы пуста — для Мегадет выбрали очень неплохое уединённое местечко, обслуга организовала по запросу Дэвида пластиковый стол и стулья. И вот, конечно сидит он, собственной персоной. Приблизившись, вижу, что он уже поддатый. Ну что же, это должно облегчить мне исполнение плана. На столе закуски и выпивка — приторно сладкие коктейли. От них ужасно развозит, но зато, в этой сладости легко можно спрятать горечь снотворного. Болтаем с Дэвидом о выступлениях, круизе, немного сплетничаем о других участниках. Он рассказывает мне грязную историю о Доро времен молодости. У меня такое нервное возбуждение, что я веду себя неестественно весело — слишком много шучу и смеюсь. Дэвида отвлекает стюард, и это самый подходящий момент, чтобы сыпануть в бокал заблаговременно растертые в порошок таблетки и перемешать их. Дэвид закончив со стюардом разворачивается ко мне. — Попробуй это, я предлагаю ему острые такос, указывая на блюдо, — Обалденно вкусно. Я думаю, что острота у него во рту заставит выпить коктейль одним глотком, и притупит вкус лекарства. Он морщится: — Я не люблю такое острое. Ну что ты будешь делать! Придется идти на хитрость. — А из моих рук? , — беру такос, откусываю сам и улыбаясь предлагаю ему пододвигая кресло вплотную к его. В глазах Дэвида загорается хищный плотоядный огонёк. Он склоняет голову откусывая и прикасается губами к моим пальцам. — А ты становишься сговорчивее, да, Кико? , — он ерошит мне волосы и хватает бокал с розовым коктейлем, запивая остроту. — Ааа, не могу, для меня слишком остро! Это вам, латиносам нормально, можете перцы чили на завтрак есть. Он откидывается на спинку пластикового кресла, рассматривает меня. Я тянусь к бутылке шампанского в ведерке со льдом. В моих планах накачать его до невменяего состояния, оттащить в каюту и добыть смартфон наконец-то. — Давай выпьем, — предлагаю я, откупоривая пробку, — за окончание круиза. Было трудно. В моих венах адреналин, внутренне я словно натянутая струна — сейчас, сегодня я должен постараться и сделать всё, чтобы в будущем избавиться от него. — Но весело, — посмеивается Дэвид. — Давно я так не отдыхал. Гулянки каждый день, как в молодости, девочки на выбор, компании веселые. Только ты от меня бегаешь. Боишься? Эллефсон перекладывает свою руку с подлокотника кресла поверх моей. Подливаю ему шампанского, чокаемся и я не убираю руку. — Я не бегаю. Сам видел, сколько дел было. Рад с тобой посидеть, первый спокойный вечер. Красиво. Я смотрю на закат окрашивающий воду в дивные цвета и чувствую, как Дэвид поглаживает меня по запястью. — А я смотрю, тебя Электра в оборот взяла? Папин характер! Если чего хочет, то напролом идет. Я б ее трахнул, между нами говоря, если б она на мне висела, как на тебе. Девочка — конфетка, прям в моем вкусе! А ты её еще не натянул? — Как можно, она же дочь шефа! , — возмущаюсь я. — В этом вся и прелесть, — он подмигивает, — иметь и папу и дочку. Дэвид начинает смеяться и его тело колыхается от смеха, эта грудь и живот, оплывшие щеки. Отпиваю шампанского, чтобы сбить ощущение тошноты. — Красивый ты парень, Кико, — он склоняется ко мне и проводит тыльной стороной ладони по щеке. — Знаешь, мне очень нравятся латиносы. Я по молодости трахал мальчишку мексиканца. Столько страсти, просто огонь, до сих пор вспоминаю! — Я бразилец. В ушах звенит от сдерживаемой злости. — Какая разница, Кико, какая разница! Вы от природы горячие парни. Он запускает руку мне под подол футболки и касается живота. — Какой пресс! Спортсмееен. И кожа бархатная. Ты как любишь, чтоб тебя сзади трахали или снизу быть? Я ласковый, ты оценишь. Где-то в своей голове, мысленно, я пинаю Дэвида по ребрам и в лицо, выкрикивая самые грязные ругательства, а на деле смущённо улыбаюсь опустив вниз ресницы и не препятствую его грязным приставаниями. Мне б довести его до кондиции, и я освобожусь. Но каких моральных сил это требует! Нас прерывает тот же стюард, принесший на подносе два коктейля. — Секс на пляже, как вы и заказывали, мистер Эллефсон. Он ставит бокалы на стол и забирает пустую посуду. При его появлении Дэвид одергивает руку, кивает стюарду и сует ему купюру. Я же пользуюсь моментом, чтобы немного отодвинуть кресло. Мы сидим уже минут сорок, выпита бутылка шампанского, три или четыре коктейля. Я стараюсь пить меньше и медленнее, но Эллефсон зорко следит. Похоже на то, что он тоже поставил цель споить меня сегодня вечером. Удивляюсь, что его не берут таблетки. Я закинул две, но может быть на его вес надо больше? А что, если Электра мне вместо снотворного подсунула Виагру? Вон и Дэвид такой… игривый. От этой мысли меня прошибает холодный пот, я гоню её от себя. Всё же таблетки действуют, у него дурной взгляд, и его развезло настолько, что он уже не контролирует, что несёт. Удивительно, что никого нет. Наверное в последний вечер все развлекаются, как могут. Слышно, как со стороны гремит музыка. Ах да, прощальная вечеринка, еще и салют будет. В голове шумит, чувствую, насколько я поддатый. Перебрал. — Ты наглый маленький пиздюк, — ловлю я слова Эллефсона и возвращаюсь к действительности. — Ты заменил ему меня, это было моё место рядом с ним. А теперь… Дэвид хлопает по столу ладонью, один из бокалов падает. Он поднимает на меня мутный взгляд. Интересный эффект, он из героя-любовника переродился в ублюдка ищущего ссоры. — Неужели ты настолько хорош, что и музыку твою берет, и в дом пускает жить? Он брызжет слюной и злится. — Дэвид, ну хватит. Мы же пришли приятно провести время, а не ругаться, — пытаюсь я его успокоить. — Дааа, точно… Ты обещал мне дать сегодня. Я уж думал этот момент никогда не наступит, — гадко улыбается он. Вдруг, наклонившись хватает меня за плечо, и не боясь, что кто нибудь может случайно увидеть, засасывает мерзким слюнявым поцелуем, накрыв мои губы своими и тут же протолкнув язык, похожий на мерзкого слизня, мне в рот. Его рука шарит между моих ног, я чувствую, как расстегивается пуговица и вжикает молния ширинки. Меня охватывает животный ужас и отвращение, когда его лапа лезет ощупывая меня. Никогда еще мне не было так противно!!! Сердце ухает куда-то в пятки, и вернувшись начинает колотиться в ужасе, я холодею от внезапной слабости. Не ожидал такой внезапной атаки! Вероятно у него совсем в мозгах помутилось, раз он не стал устраивать тут долгих обхаживаний, а зашел с козырей, не боясь быть замеченным посторонними. Впрочем, почти стемнело, и сразу не поймёшь, что тут происходит. С трудом отрываю его от себя, отпрыгиваю к бортику палубы застегивая джинсы подрагивающими пальцами и вытирая губы. — Ты с ума сошел? Я ничего не обещал тебе! Меня всего колотит мелкой дрожью, и не поймешь от чего — от гадливости, возмущения, страха? Никогда и никто не обращался со мной так! Дэвид сидит тупо глядя в стол, потом поднимает взгляд и цедит: — Ну что ты из себя целку строишь, Лоурейро? Сколько можно вокруг да около ходить? Набиваешь себе цену? — А ты не боишься, что я расскажу про все это Дэйву? Про это, и про твоё приглашение в новую группу? Думаешь ему понравится то, что ты так легко похоронил его и решил на костях Мегадет создать свой проект? А может я ему уже рассказал? Я произношу эти слова и тут же сожалею об этом. Это было лишнее. Где твоя изворотливость, дипломатия, Кико? Это все алкоголь и шок. И я понимаю, что лучше б молчал, когда Дэвид, только что развалившийся пьяно в кресле, подскакивает ко мне с немыслимой для пьяного тела прытью, и хватая меня за горло своей ручищей, склоняет над бортиком. — Сученыш! Грязная бразильская тварь! , — его мутные глаза прищурены, а лицо искажается яростью. — Я тебя сейчас выброшу за борт и никто не вспомнит до утра и искать не будет! Цепляясь за ограждение кошусь вбок и вниз. В последних лучах заката подо мной черная вода, она поднимается бурунами от бортов ватерлинии. Обмякаю в руках Эллефсона от ужаса. — Отпусти, Дэвид, — хрипло прошу я, с трудом сглатывая. Его ладонь жестко сжимает моё горло. Он еще сильнее давит, склоняя меня спиной вперед, перегибая через перила ограждения. — Чертов пиздюк, тебя не будет, и проблем меньше. Напился и упал за борт — так и подумают. Погорюют и перестанут! От его шипения мне летят брызги слюны в лицо. — Хотелось бы тебя трахнуть, но лучше, чтоб ты сдох, змеёныш. Ещё и угрожать мне вздумал? — Дэвид, Дэвид, — я наконец собираю последние силы, чтобы вцепиться ему в руки. Это сложно, я перестаю судорожно хвататься за ограждение, и сейчас всецело завишу только от него. Одно его усилие, и я полечу в воду. И не смотря на немалый опыт в плавании — мне не выжить. Моя цепочка с шеи под действием силы притяжения сползая падает мне на губы. Отдираю пальцы от горла царапаю его запястья, задыхаюсь и придушенно, но громко говорю, в надежде, что кто то услышит и придет на помощь: — Что ты, я пошутил, я ничего не говорил ему! Дэвид, не сходи с ума! Отпусти! Ты нравишься мне, я на все согласен, отпусти! Все же хорошо было, ты что, шуток не понимаешь? Он держит меня над холодной бездной Атлантики и я мысленно прощаюсь с жизнью, видя его абсолютно невменяемый стеклянный взгляд.