Красавица и чудовище

Джина сидела на кровати, обхватив колени тонкими руками и уставившись в пустоту. Девушка проснулась очень рано от внезапного приступа паники и теперь, когда за окном первые лучи солнца вот-вот окрасят верхушки зеленых елей-гигантов, попытаться заснуть снова было плохой затеей. Сегодня ей предстоит встреча с новым ухажером мачехи. Джина знала наизусть, как пройдет это «наиприятнейшее» знакомство – с утра эта стерва поднимет ее ни свет ни заря, всучит в руки тряпку и швабру и заставит драить дом как самого последнего юнгу, да так, чтобы всё блестело, когда она вернется с очередного дорогостоящего шоппинга на этой неделе. «Как прекрасно, должно быть, тратить деньги моего отца» - с грустью подумала девушка, зло нахмурив брови. Отец умер много лет назад, когда маленькая Джинни была в школе – количество выпитого алкоголя при его больном сердце доконало на вид здорового мужчину, а мачеха никак не препятствовала его ежедневным возлияниям. Девушка с болью отогнала эти воспоминания – мысль о том, что тогда она потеряла единственного человека, который хоть немного любил ее, жгла похуже каленого железа. Мысли снова вернулись к известному ей сценарию предстоящей малоприятной встречи: она знала, что Роуз обязательно накричит на нее, когда вернется и проверит весь дом на предмет чистоты, и если найдет хоть одну пылинку (а она найдет, можете не сомневаться, а даже если и нет, то сделает вид), Джине снова придется встревать в скандал с ней, но от повторной уборки это не спасет. Девушка вздохнула и поежилась, когда подумала о куда более неприятном – встрече с очередным любовником Роуз. Эти промасленные красавчики (а Роуз была падка только на таких) весь вечер пялились на Джину как гиены на кусок свежего мяса, пытались трогать ее за колени под столом, пока разукрашенная в стиле Пеннивайза мачеха щебетала что-то, что их явно волновало куда меньше, чем бедра юной девушки. Сравнив мачеху с клоуном Пеннивайзом, девушка улыбнулась. Роуз действительно была адским созданием с внешностью ангела, изгнанного из Рая, но перед этим пролетевшего сквозь все небесные погодные неурядицы, какие только были возможны. В ее 40 с небольшим лет она выглядела довольно помотанной жизнью (многочисленные любовники, которые бросали ее с удивительной скоростью – как только добивались ее денег – не прибавляли ей красоты), но всё еще привлекательной, это нельзя было не признать: высокая стройная холодная блондинка с карими, почти черными большими глазами и пухлыми губами определенно привлекала внимание. Как привлекла внимание и отца Джины, с которым Роуз познакомилась на очередной конференции. Девушка задумчиво пропустила сквозь пальцы прядь своих огненно-рыжих длинных волос. «Такого же цвета, как были у папы…» - печально подумала Джина, но предаться болезненно-счастливым воспоминаниям об отце было не суждено – в ее небольшую комнату влетел ураган по имени Роуз, даже не постучав. «Еще даже не рассвело, а она уже тут как тут, да она бьет рекорды!» - мысленно возмутилась девушка, но вслух с наигранным весельем сказала только: - О, привет неспящим! Уже несешь швабру? - Нет, милашка. Ее возьмешь ты сама. – злобно прошипела блондинка. - Пфф, хватит изображать гадюку. Может, стоило сначала постучаться? – Джина, всё еще сидя на кровати, прямо посмотрела на раздувшуюся от возмущения мачеху. - Я в своем доме и имею право делать что хочу! Маленькую дрянь не спросила! – выплюнула Роуз. - Ну, кто знает, может быть, я здесь как раз развлекаюсь с твоим предыдущим…как там его звали? Генри? И тут влетаешь ты. – сказав это, Джина с явным удовольствием наблюдала, как блондинка выкатила глаза, готовая завизжать так, что ее ультразвук услышали бы в соседнем городе. Девушка не стала дожидаться оплеухи, которую очевидно обещала взметнувшаяся рука разъяренной Роуз, выскочила из постели и метнулась мимо злобной фурии сквозь дверной проем, проскользнула в ванную и заперлась там, прислонившись спиной к прохладной двери и выдохнув. Щеки, грудь и спина полыхали так, словно Джина горела изнутри. Конечно, очередная ссора с раннего утра не прибавит спокойствия. Разумеется, Джина не собиралась спать ни с одним из мерзких поклонников Роуз, но позлить и без того полыхающую от злобы и зависти мачеху было мазохистски приятно, хотя девушка знала, что этим высказыванием не прибавила себе очков в ее глазах и теперь драить дом придется чуть ли не целый день. Джина выскользнула из белой короткой сорочки, обнажив светло-персиковую кожу узких девичьих бедер, тонкую талию и упругую небольшую грудь. Длинные волнистые красновато-медные волосы упали на бедра, окутав спину приятным теплом, согревающим в прохладе темной ванной комнаты. Джина не включила свет, не желая выдавать свое местоположение разъяренной мачехе, которая сейчас носилась по дому в поисках дерзкой падчерицы, явно желая опустить карающую длань на ее щеку. Вот и сейчас она, громко топая, пробежала мимо двери, крича «Где эта маленькая гадина?!». Джина знала, что скоро она успокоится, спустившись на первый этаж, занявшись пересчетом хрустящих (папиных…) купюр и заняв свои мысли предстоящим походом по магазинам. Девушка не желала долго оставаться обнаженной в прохладной ванной комнате, поэтому закинула длинную ногу через высокий бортик ванны цвета слоновой кости, встала в нее, стараясь не поскользнуться в темноте, осторожно включила душ и с наслаждением подставила тело теплым струям воды. Опасаться было больше нечего, Джина явно слышала, что фурия спустилась вниз и там, наверняка истекая слюной, пересчитывает папины денежки. Как жаль, что отец не позаботился о завещании…Теперь и его деньги, и его дом целиком и полностью принадлежат его жене, которую даже в день похорон едва убедили надеть черное и она вовсе не выглядела расстроенной, собирая осуждающие взгляды соседок и пожилых далеких родственниц. Джина ясно помнила тот день…Она, маленькая заплаканная девочка с рыжими косичками, стояла у могилы отца и осознавала – вот и всё, нет больше единственного близкого человека, здесь только его тело, не душа. Она не услышит больше его задорного смеха, он не подкинет ее своими сильными руками к самому потолку, смеясь вместе с ней… Джина сама не заметила, как по щекам полились слезы, она так сильно погрузилась в воспоминания, что осознала, что плачет, только когда защипало глаза. Подставив лицо расслабляющим струям воды, она смыла слезы, глубоко вздохнула и выключила душ. Нужно взять себя в руки. Сейчас не время предаваться горьким воспоминаниям, впереди еще целая жизнь, и Джина надеялась, что она будет не такой дерьмовой, как сейчас. Девушке исполнилось 18 два дня назад (Роуз, конечно же, проигнорировала ее день рождения, впрочем, помнила ли она вообще о нем? Джина была более чем уверена, что нет), школу она окончила совсем недавно с исключительно хорошими отметками, на что Роуз так же было плевать. А вот вопрос насчет университета оставался открытым. Денег на Джину у злобной блондинки никогда не находилось, поэтому даже заикаться о платном обучении было бесполезно. С 14 лет девочка подрабатывала где придется, она не боялась труда и не была неженкой. Но деньги, очевидно, были небольшими. А сейчас… Для университета потребуется намного больше, чем Джина заработала за свою свою пока еще короткую жизнь. Что ж, она подумает об этом позже, а пока…Пора заканчивать с душем и приниматься за уборку, обреченно подумала девушка. Всё равно эта мегера не даст ей спокойно жить, если дом не будет вылизан до блеска перед приходом ее новой драгоценности.