Красавица и чудовище

Неспешно пройдясь по всем коридорам лишившегося хозяина на долгие годы замка, Силко наконец добрался до своей любимой малахитовой ванной комнаты. Сейчас, после века его особого сна, она была ему просто жизненно необходима. Вампир потянул за ручку тяжелой зеленой с золотом двери, которая необычайно ярко выделялась на общем пыльно-сером фоне каменных стен, и переступил порог комнаты. Одновременно с вошедшим мужчиной зажглись свечи в настенных канделябрах по обеим сторонам от старого фигурного зеркала. Сейчас в них не было особой необходимости – через большой круглый узорчатый бежево-зеленый витраж на матовом черном потолке проникали лучи солнца, которые давали достаточно освещения. Силко коснулся золотого крана, настроив нужную температуру воды: сейчас ему нужна была не просто теплая – максимально горячая ванна. Он ощущал себя настолько замерзшим, что, казалось, мог превратить в лед воду в стакане, просто сжав его. Сердце почти не билось. Насыщенная малахитовыми токсинами обжигающе горячая вода поможет с этим, он это точно знал. Силко подошел к зеркалу и вгляделся в свое отражение, пока горячая вода журчала, быстро наполняя комнату паром. Вампиры не отражаются в зеркалах? Боящиеся серебра и любого неосторожного чиха обращенные – возможно. Первородные, древнейшие, видевшие рассвет и закат цивилизаций – нет. Люди чаще сталкивались, конечно же, с молодыми неопытными обращенными, поэтому неудивительно, что именно эту их особенность они заметили и превратили в легенду. Силко понимающе хмыкнул и ладонью стер водный конденсат с серебристой поверхности зеркала. Совсем не похоже на те первые медные плошки с ручкой…Перед глазами всплыло утреннее видение: жаркий песок, его первая жертва, сладкий вкус ее крови и его собственное отражение в горячей меди зеркала…Вампир посмотрел в свои разноцветные глаза, сверкающие из гладкой зеркальной полосы, которую он ранее прочертил рукой среди водного осадка. Сейчас, спустя более четырех тысяч лет существования в этом мире, его внешность слегка отличалась от того, что он увидел в зеркале тогда. Прежде спускающиеся на шею черные волосы теперь были коротко аккуратно подстрижены и зачесаны назад. Яркий лед голубых глаз сменился прозрачно-зеленоватым цветом радужки правого глаза и сжигающей красно-золотой бездной левого, что еще больше подчеркивалось черной склерой. Левая сторона лица была испещрена глубокими рельефными шрамами, начинающимися от виска и длящимися до края темных губ. Не от врага, которых, бесспорно, было немало за его длинную жизнь – от времени. Он знал это. Кто из живущих мог причинить ему вред? Это было невозможно, раны затягивались, не успев даже закровоточить. Только время способно стирать в порошок всё живое и неживое. Силко знал, что ничто не может длиться вечно. Когда-нибудь и он сойдет в царство Анубиса, но случится это еще нескоро, скорее человечество сперва сведет себя в могилу. Силко хотел дожить до этого дня просто из чистого любопытства, с веселым интересом он иногда задавал себе вопрос – как это случится? Люди развяжут глобальную войну и перебьют друг друга, или, в неуемной жажде исследования, создадут нечто, что погубит их? Посмотрим. Из размышлений вампира вывел звук почти наполнившейся ванны. Силко снял с обеих рук три золотых перстня с черными камнями, позволив им легко соскользнуть с холодных красивых длинных пальцев, и положил их в резную малахитовую шкатулку. Избавился от черного костюма, аккуратно повесив его на золоченую вешалку, и вошел в ванну. Закрывать атласную штору темно-виноградного цвета, выполнявшую роль завесы, не было смысла – Силко в ванной был один. Он погрузился в обжигающе горячую воду по шею и, с наслаждением закрыв глаза, откинулся на спину, оставив над водой только лицо. Мужчина ощутил, как быстрее забилось сердце. Эти минуты после пробуждения всегда необъяснимо радовали его – он ощущал тепло, которого так не хватало его природе, и буквально оживал именно в эти мгновения. Силко любил тепло. Казалось бы, можно было предположить, что древний вампир, проводящий один век из пяти лежа в холодном мраморном гробу, и живущий в старом готическом замке, должен обожать холод, смерть и мрачность. Может быть, кто-то из подобных ему любил и такое. Однако, возможно потому, что Силко впервые осознал свою сущность, лежа на горячем песке под палящим солнцем, он многие тысячелетия искал именно тепла, словно это был кусочек пазла, которого ему не хватало, чтобы собрать полную картину человека в себе – и он находил его в ласкающем тепле золотистых солнечных лучей, согревающих прохладную кожу (Силко каждый раз мысленно благодарил Ра за то, что даровал этот пылающий раскаленный шар); в огне очага, у которого любил сидеть; в крепком виски, прокатывающемся по горлу обжигающей волной и оседающем приятно греющим сгустком огня внутри; и, наконец, в горячей сладкой густой человеческой крови и волнующем тепле женского тела… Силко открыл глаза, осознав, что вместе с ускорившимся пульсом усилилась и жажда, причем не только привычно вампирская, но и та, что терзает мысли и тело каждого мужчины – он отчетливо ощущал знакомую тяжесть в паху и искорки возбуждения, начинающие собираться внизу живота и бегать по спине. Остывающая, но всё еще теплая ядовитая вода, казалось, только усиливает прилив возбуждения, лаская и покалывая ставшее чувствительным тело и особенно одну его часть. Силко решил покинуть ванну, пока его мужское достоинство окончательно не вышло из-под контроля. Он ведь всего лишь немного подумал об абстрактной женщине, не какой-то определенной, а совершенно обобщенной, это была даже не фантазия…Силко накинул тяжелый темно-бордовый бархатный халат и покинул ванную.