Красавица и чудовище

После разговора с Силко Джина направилась прямиком в ванную комнату. Она уже привыкла ориентироваться в этой части замка без посторонней помощи и теперь ей не терпелось смыть с себя кровь, которая, она чувствовала, еще немного и испачкает платье. Красные капли медленно, но верно, подчиняясь силе гравитации, ползли вниз по светлой коже, грозя пропитать полупрозрачные слои черной органзы, а кровь лани, напротив, застыла так сильно, что неприятно стянула плечо. Стоило спросить у Силко, как остановить кровь, вампир должен быть сведущ в этих вещах лучше всех. Но при разговоре с ним Джину интересовали вопросы поважнее. Девушка быстро скинула одежду и забралась в душ, сразу же зашипев от усилившегося жжения в ранах. Словно горят огнем. Проклятье… Вода слабого красного цвета потекла по гибкому телу, собираясь в прозрачно-красную лужицу у ног. Джина с трудом оттерла кровавый отпечаток ладони с плеча. Наконец, когда вода стала скорее прозрачной, чем розовой, Джина покинула душ и, облачившись в платье, вернулась в свою спальню. Девушка легла на кровать, уставившись в потолок. Силко сказал, что прожил очень много лет – скольких же он убил за всю свою жизнь? И сколько погибнут еще? Может ли она смириться с этим? Джина понимала – да, может. Что-то в груди с невероятной силой тянуло к нему, абсолютно наплевав на то, кто он есть. Она вспомнила его лицо, настоящее лицо, ярко освещенное утренним солнцем, будто видела прямо сейчас. В столовой он больше не скрывался, смотрел на нее прямо – и не лгал. Это самое главное. Джина не уловила момент, когда провалилась в сон. Проснулась девушка от тихого скрипа двери. Открыв глаза, она увидела слегка склонившегося над ней Силко. - Что?... Что ты… - Джина, задохнувшись, резко села на кровати. Мужчина примирительно вытянул руки вперед, продемонстрировав тарелку в одной руке и металлический поднос с медикаментами в другой. - Я решил, что тебе необходима помощь с твоими ранами. Кровь не останавливается, так? И ты проигнорировала завтрак. Я подумал, что ужин точно не будет лишним. Только что разбуженная, девушка выглядела растерявшейся. Она блуждала глазами по кровати, легко касаясь своих кровоточащих царапин. - Мне оставить всё здесь? – участливо спросил Силко. – И я принес Инферналиуса. Джина подняла глаза на мужчину, заметив на его плече мышонка. - О, хорошо… - она протянула руку и зверек перелез на нее. Силко остался стоять возле ее кровати. - Джина? Большие зеленые глаза взглянули в бирюзовый и огненно-красный. Такая прекрасная, растерянная девочка… - Останься. Тихий звук ее голоса еще не успел угаснуть, как кровать прогнулась под весом севшего на нее мужчины. Силко быстро и аккуратно поставил свои подношения возле девушки, открыв серебристый клош над тарелкой. Джина повела носом. Горячее овощное рагу. Видимо, вампир решил не провоцировать неприятные воспоминания утра, подав мясо. - Сначала тебе нужно поесть. - темная рука протянула девушке ложку. Она не возражала. Ложка показалась Джине такой тяжелой, будто из нее вытянули все силы, но желудок голодно заурчал. Значит, еще жива. Силко пристально наблюдал, как девушка ест, разглядывая также капельки алой крови, вновь и вновь выступающие по краям незаживающих тонких царапин. В свете свечи они сверкали как рубины, дразня острое обоняние вампира. Всё же ее кровь пахла совершенно особенно… Тщательно проконтролировав, чтобы тарелка осталась пустой, Силко ловко вскрыл стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью, налил несколько капель на ватный тампон и потянулся к девушке. Осторожно, только не спугнуть… Но Джина, всё так же будто безучастно глядя в сторону, сама прильнула к его руке, которой он поддерживал основание ее шеи, нежно запустив пальцы в шелк огненных волос. - А-ах-х! – девушка издала тихий полувздох-полушипение, едва смоченный лекарством тампон прикоснулся к длинной царапине на груди. - Тихо, тихо, потерпи, малышка. Ты же стойкая девочка. – Силко мягко уверял ее, придерживая затылок и наблюдая, как краснеет приложенная к ране вата. - Ну вот, сейчас кровь остановится. – он улыбнулся, взглянув на Джину. Зеленые влажные глаза смотрели прямо на него, так пристально, будто хотели заглянуть в душу. - Сколько тебе лет? – ее негромкий вопрос. - Смущает мой возраст? – попытался пошутить мужчина. - Не шути. – так же тихо ответила она, не отрывая пытливых глаз. Силко взял новый тампон с лекарством. - Да, прости. Много, очень много. Тысячи. Он наблюдал, как округлились ее глаза, и приложил лекарство к следующей царапине, снова вызвав шипение. - Но, Силко… Как ты стал таким? Ты помнишь… своих родителей? Создателей? Родину? Хоть что-то? Вампир ответил, не отводя глаз от изумленного лица: - Единственное, что я помню из начала этого моего пути – я лежал на горячем песке, под палящим солнцем. Я помню тепло. Но я был холодным. И выглядел я тогда…не так. Мужчина усмехнулся. - Я не помню себя младенцем или ребенком, если ты об этом. Не знаю своих родителей, создателей тоже. Меня никто не обращал, хотя это возможно и я знаю, как это сделать. Я – первородный вампир, нас таких единицы на этой земле. Кто нас создал? Наверное, боги… Я не знаю. Но мы – волки в овечьей шкуре среди стада. И я это не выбирал. Или просто не помню этого… Заметив выражение лица Джины, уже готовой его пожалеть, Силко поспешил добавить: - Но я не сказал, что недоволен своей жизнью. Я решил быть абсолютно честным с тобой – и я буду. Выбрал бы ли я другой путь, если бы был шанс? Нет. Тонкая теплая рука всё равно прижалась к его изрытой шрамами щеке. - Это неважно. Всё неважно. Кем ты был, кто ты есть. Ты наконец честен со мной, ты открываешься – и это я ценю больше всего. Силко благодарно прикрыл бирюзовый глаз, чувствуя как нежное тепло ее ладони проникает сквозь огрубевшую кожу. Хрупкие пальчики начали едва заметно скользить по выпуклым шрамам на виске, осторожно лаская и исследуя, Силко в ответ потянулся к щеке девушки, мягко дотронувшись до слегка побледневшей кожи, и аккуратным движением стер одинокую кровавую слезинку, бегущую из пореза. - Больно? – спросил он, заметив, как Джина вздрогнула. Она кивнула. Вампир, подвинувшись к девушке ближе, предложил: - Я могу зализать раны, это не причинит такой боли, как лекарство, и заживут они быстрее. Но только если ты доверишься. Я могу себя контролировать, клянусь. Восприняв молчание Джины как отказ, мужчина продолжил: - Если нет, тогда мы продолжим с лекарством – ты слишком бледная, чтобы медлить. Силко вновь потянулся к пузырьку. - Нет, постой. Я согласна. – женская рука накрыла его ладонь, останавливая. Сильная рука плавно скользнула по узкой спине, обвила талию, нежно сжала, заставив захрустеть слои черной ткани. Силко ощущал участившееся дыхание Джины тем отчетливее, чем крепче прижимал ее к себе. Мягко положив ладонь на рыжий затылок, он зафиксировал ее голову. Вампир увидел, как девушка закрыла глаза и откинулась, подставляя кровоточащую шею. Он едва заметно усмехнулся: начать с шеи слишком грубо, а испугать свою девочку, доверие которой он только что с трудом вернул – это последнее, чего хотел Силко. Тонкие твердые губы нежно прикоснулись к бледной щеке, впитав кровавую капельку, норовящую снова побежать по коже. И двинулись выше, мягко накрыв царапинку в бережном поцелуе. Силко почувствовал, как руки Джины скользнули по его плечам, и лизнул ранку, медленно, заглаживая, запечатывая такую вкусную кровь внутри. Вампир прикрыл глаза, ощущая, как привкус огненной меди горит на кончике языка. Вкусная, сладкая – он и не ожидал, что будет иначе. Она идеальна. Он спустился на шею, так великолепно исчерченную красными полосками, прикладываясь к каждой под вздохи девушки, собирая алые капли и влажно зализывая болезненные царапины. Не торопясь, вперед, потом назад, словно заклеиваешь языком конверт. Ни одна драгоценная капля не должна упасть с ее кожи. Силко, не отрывая губ от изогнувшейся тонкой шеи, подхватил изящное женское запястье, мягко вытянув руку девушки и тут же прильнув к рубиновому росчерку на предплечье. Бережно водя языком по царапинке, мужчина поднял пылающие глаза на Джину, вглядываясь в ее лицо. Глаза закрыты, дышит так часто, прерывисто, но щеки порозовели – отлично. Темные губы снова вернулись к шее, выбрав объектом крупную рану прямо на ключице, а руки сжали талию крепче. Джина совершенно обмякла в опытных руках, ощущая каждое движение влажного языка на своей израненной коже. Это приносило боль, а затем облегчение. Нельзя было сказать, что боль исчезала полностью, однако из обжигающей она, словно успокаиваясь под любовными касаниями губ и языка, гасла, притуплялась. Клыки вампир не использовал, как и обещал. Ощущая только то, как Силко вот уже несколько минут вылизывает глубокую царапину на ее ключице гораздо более увлеченно, чем это необходимо, девушка не обратила внимания, как Синджед, всё это время неподвижно сидевший на узорчатой кованой гардине, бесшумной тенью пронесся над покрывалом, бережно подобрав черными когтистыми лапами летучего мыша, который, ничего не понимая, уже собрался карабкаться на колени к Джине. Возмущенно пискнувший Инферналиус был мягко приземлен на небольшую софу, куда уселся и ворон. Успокаивающе ворча, он накрыл обожженным крылом мышонка, прикрыв глаза и всем своим видом намекая на то, что ночь ему придется провести здесь. Свеча, тонкий, почти прозрачный огарок которой всё более робко отдавал прильнувшей друг к другу паре свой трепещущий свет, наконец погасла.