Дерби

Рита, в отличие от Валечки, совершенно не считала, что пойдет на дно, даже если отсюда ее выгонят с волчьим билетом. В конце концов, Рогозина дурой не была, думала прежде всего о своей команде, которая пусть и не развалится после ухода Власовой, но в турнирной таблице потеряет несколько позиций точно. Поэтому Рита быстро чмокнула Антонову в нос, пока она не успела сориентироваться и увернуться, и пошла к Рогозиной в кабинет вполне довольная, оставляя за собой несколько смущенную и растерянную Валю. Той все же было не до смеха, хотя понимала, что ничего и не сделала такого, за что стоило бы прямо извиняться. Они не были еще в таких прочных отношениях, чтобы можно было ревновать к каждому столбу. Хотя, если уж быть совсем честной, столбом Риту назвать слишком сложно. Власова всегда была непостижимой единицей — всегда непредсказуема, порывиста в кабинете и в общении, смотрела таким тяжеловесным глубоким взглядом, ощущать который на себе было и приятно, и непривычно одновременно. Он не был неприятным, но при этом изучал изнутри, не оставляя шанса что-то скрыть в себе. На поле Рита была техничной и непробиваемой, но не избегающей импровизации и влияния азарта. Одно, как выяснилось, было неизменным: этот напор, который невозможно было сдержать. Да и не хотелось. За Власовой закрылась дверь, и Валя прижала тыльную сторону ладони к щеке. Та горела адовым огнем, а по телу разливался коньячный приятный жар возбуждения, начинающийся у ключиц и сходивший в низ живота. Чертова Власова. — Можно, Галина Николаевна? — Рита заглянула в кабинет, перед этим все же взяв себя в руки и успокоившись. Уходить из клуба с гордо поднятой головой не слишком-то и хотелось — работа стояла на первом месте, и только Валечка, наверное, сумела бы ее подвинуть на этом незримом пьедестале. Рогозина тоже выглядела уже спокойно, хоть и черты были сжаты в строгие линии человека, удерживающего внутри себя эмоции за прочными стенами. Рита вдруг поняла, что никогда не знала, что за человек перед ней — она не задумывалась о Рогозиной не как о тренере, а о личности со своими мыслями, чувствами и желаниями. При этом ее жаль не стало. — Садись, — отзывается Рогозина и негромко выдыхает, будто бы выпуская пар, который сдерживала с момента получения смс от Вали. Рита кивает и приземляется напротив тренера, а ладони сжимает в замок под столом. — О чем вы хотели со мной поговорить? — Власова оттягивает момент, будто бы давая шанс Рогозиной изменить тему. Галина Николаевна делает короткую паузу и оглядывает лицо напротив. Она давно работает, она профессионал, знает, что права не имеет устраивать сцену ревности на работе с человеком, который ей подчиняется напрямую. — Первое. Личную жизнь оставь за порогом, — отстраненным голосом произнесла Рогозина и выдохнула, кратко прикрыв глаза. Показывать свою слабость она не имела права, тем более, что это связано сразу с двумя дорогими людьми, пусть по одной и щемит неловко и совсем по-женски сердце, а другая была важным звеном цепи, который держал ее карьеру. По сути в чем-то Рита была даже более властной в этот момент, чем она сама, но вот только Галина ей в этом не признается. — Без проблем, — кивнула Рита и едва сдержала улыбку. Отрицать отношения с Антоновой и облегчать жизнь она не собиралась, это было не в ее стиле. Тем более, что у нее был шкурный интерес к одной из сторон. — Второе. Я предупреждала тебя насчет алкоголя? — Да, я уже говорила, что больше подобного не повторится. Я не напивалась. Я немного выпила, чтобы заснуть. Действительно немного. И я сейчас в норме. Я могу тренироваться. — Иди отсюда. Это последнее хорошее предупреждение. И ты меня, Рита, хорошо знаешь. Если я так сказала, то так и будет. Не вынуждай принимать меры. — Я вас поняла. Могу идти? — Иди. Рите хочется сбежать и поскорее, а в голове зреет план, для осуществления которого ей нужно всего лишь немного подождать. Валя чувствует, что Галя будет ждать от нее извинений или какого-то объяснения по поводу того, что было в кабинете. Оправдываться не хотелось. Ее инициативы не было, но и в целом сказать было нечего — умная Рита особо и не домогалась, лишь развлекалась, проверяя на чувствительность. А говорить «Галь, ты все не так поняла, Рита со мной не трахалась, а дружески щекотала» было совсем глупо. Тем более, что и дружеским жестом это не было. Рита до этого никогда не давала понять, что Валя ей небезразлична. Да, был этот тяжелый взгляд, иногда грубоватые касания, но не более того. Может быть, это именно Валя не рассматривала Риту как партнера, а в качестве любовницы на одну ночь и не тянуло совсем. Галя нашлась на поле, но, завидев Антонову, поспешно ушла с него, даже не скрывая волнения и напряжения на лице. До кабинета шли молча, и Валя явственно ощущала себя не в своей тарелке. — Что ты подумала? — прямо спросила Антонова сразу после того, как за ними закрылась дверь. — А что я увидела? — ответила вопросом на вопрос Рогозина и скрестила руки в защитном жесте на груди. — Ровным счетом ничего. — А что это тогда было? — Галя неопределенно взмахнула в воздухе рукой, очевидно пытаясь обрисовать одним жестом замысловатую позу, в которой находились Антонова с Власовой. — А ты что, плохо знаешь Риту и ее развлечения? — Валя нервно выдохнула и убрала за ухо выпавшую прядь. Получалось то, чего она и боялась — она зачем-то начинала оправдываться, пытаясь еще и прикрыться Власовой. — Я боюсь, что я не знаю тебя, — бросила резко Рогозина и сразу же пожалела — обвинение было незаслуженное, и температура в комнате упала на несколько градусов, а глаза Вали стали льдистыми и очень спокойными. — Ну, если уж ставить вопрос именно так… — протянула Антонова и на корню прервала взмахом ладони ответ Рогозиной, который она собиралась озвучить. — Давай об этом потом. Тебе пора вернуться на тренировку. А разговор не на минуту, и его вполне можно отложить. Иди. Галя дернула плечом и прошла к двери, напоследок глянув на Валентину. Валя отозвалась взмахом брови, оставшись непреклонной. Во взгляде Рогозиной была смесь укора и сожаления — не та совокупность, с которой сейчас стоило иметь дело. Насладиться одиночеством за стенами работы Валя толком не успела. Из-за угла появилась Рита и снова смешала все карты. Вид у нее был заговорщический. — Ну, Валюш, какие планы у тебя? Сил пресекать наглый тон не было, а фантазия забилась в дальний угол и только недобро шипела. Планов не наметилось. Отбиваться от Власовой было нечем. — Чего ты хочешь? — прямо спросила Валя, окинув спортсменку хмурым оценивающим взглядом. Точно что-то задумала. — Так бы и сказала, что никаких, но сознаться — выше твоих сил, я понимаю. Приглашаю тебя на кофе. К себе. — Ты наглеешь до определенного момента или нет предела совершенству? — поинтересовалась Антонова и едва заметно вздохнула, уже понимая про себя, что скорее всего согласится на эту авантюру. — Солнце, ты во мне еще сомневаешься? Очень зря. Второе, естественно. А еще я успела забежать в булочную, пока ты разливалась со своей мегерой, поэтому кофе будет даже не пустым. — Тебе много нельзя. — Проконтролируешь, ты же мой врач. Рада, что ты не отрицаешь, что она мегера. Пошли, — Власова, почуяв слабину, успешно продолжила добиваться негласного согласия и восприняла первые шаги за собой как победу. — Просто с тобой бессмысленно спорить, Рита. Это только себя не уважать. Пойдем, так уж и быть. Я заодно прослежу за твоим правильным образом жизни. Надо же мне знать, куда ты дела свои бутылки. Валя нашла себе в голове оправдание своему сумбурному согласию и вполне успокоилась, найдя способ с пользой провести время с Власовой. Думать сейчас совершенно не хотелось, а Рита умела заполнить все пространство собой так, что даже мысли были исключительно о ней. И именно сейчас Антонова была этому рада. Кажется, Рита могла стать тем человеком, с которым будет хорошо. Никто не исключает проблемы с несдержанностью, агрессией, но при этом Власова, кажется, могла любить совершенно беспросветно и без срока годности, не остывая ни на градус. Может быть, не хватало всегда именно этого жара, который не сходит волнами, но остается всегда на глубинном уровне, пусть быстро он заменится заботой, но всегда внутри будет пламя. А гореть и светить хотелось.