Предательство и честь

Старый друг

      Когда Сан дошёл до реки, солнце было уже почти в зените. И он, как и планировал, не долго думая скинул с себя всю одежду и быстро погрузился в прохладную воду. Немного поплавав и размяв тело, он яростно принялся скрести себя полынью с пригоршней песка. Затем выстирал одежду, ещё влажной одел на себя и устроился на песке, разбирая свой походный мешок.       Сан так увлёкся, полируя камнем дедовский двуручный меч, что не сразу заметил, что, наблюдая за ним, к нему приближается неизвестный. А заметив его приближение, он продолжил своё занятие, поглядывая в сторону идущего.       Когда их разделяло около двухсот метров, Сан крепче сжал меч и напрягся.       Идущий был высоким худощавым мужчиной одетым в крестьянскую грубую одежду из смеси кожи и хлопка. Оружия у него Сан не приметил, но это не означало, что оно не спрятано где-либо под одеждой. Он выжидал.       Незнакомец не выказал никакой агрессии, а наоборот, подойдя ближе приветственно махнул рукой. — Доброго дня, путник. Не против, если я составлю компанию? День обещает быть жарким, хотелось бы искупаться. — Голос говорившего показался смутно знакомым, но верить в то, что его старый друг жив и сейчас стоит на берегу рядом — было трудно.       Сан воткнул меч в песок и молча кивнул в знак согласия.       Незнакомец старался не рассматривать путника и, так как тот не издал ни звука, тоже не признал в нем родную душу.       Сан же, опустив голову, сидя вполоборота к реке, продолжил ревизию вещей. Лишь когда незнакомец вышел из воды и одевшись, приблизился к Сану, тот в открытую посмотрел на него и воскликнул: — Сонхва! Старина! Это и правда, ты? Или мои глаза меня стали подводить? — Сан? — Не поверил своим ушам и глазам Сонхва.       С их последней встречи прошло уже два года, и оба они сильно изменились.       Сан отметил, что Хва вытянулся и похудел ещё больше. К тому же, над верхней губой у него теперь были аккуратные ухоженные усики, чего раньше он себе позволить не мог. А Сонхва узнал Сана лишь по глубокому мелодичному голосу с оттенком металла. Его ранее коротко стриженные волосы теперь рассыпались по плечам, а правую бровь и часть щёки пересекал тонкий красный рубец. Нижняя часть лица скрывалась под бородой и усами. Лишь чёрные глаза всё также прикрывались в узкие полумесяцы при смехе.       После крепких объятий они стали засыпать друг друга вопросами, выясняя всё, что случилось после их расставания.       Устраиваясь на ночлег у костра за полночь, они все ещё говорили.       Они оба, с осторожностью, лишь коснулись темы их расставания, стараясь не вспоминать то, что случилось после. Сан рассказывал Сонхва о своих странствиях, а Сонхва о своей новой жизни на новой родине в качестве крестьянина.       Сонхва сбежал сюда сразу же после резни и начала охоты. Его принял к себе здешний фермер, живущий с дочерью и её мужем, и он так и остался жить с ними

Политика войн

      Родная страна Сана и Хва располагалась среди высоких гор в защищенном со всех сторон ущелье, изначально носившем название «Неприступная долина».       Со временем, возросшее население заселило и горы. Строя величественные каменные замки на их склонах. Но когда и этого места стало мало, народ Неприступной, так коротко стали называть страну, начали сползать вниз на долины по другую сторону гор. Тут-то и начались проблемы, так как равнины у подножья пяти гор, в котором билось сердце Неприступной, были уже заняты степными народами.       И если предыдущий король придерживался дружественной политики с тремя равнинными государствами, заключив с ними союз, дававший возможность торговать и за небольшую плату, беспрепятственно перемещаться по их территориям, то его сын решил снискать себе кровавую славу, присвоив земли себе.       Именно во времена перемен и посчастливилось жить Сану и Хва.       Сан был дальним родственником королевской династии. Внуком советника при старом короле и сыном крупного торговца, входившего в совет нового короля. Его мать тоже была дворянкой, но не столь могущественного и влиятельного рода, что не мешало их тихому семейному счастью. Но при правлении Чин Джи всё изменилось.       Хитрый король сначала шантажом заставил правителей равнин подписать соглашение о добровольном вхождении в его будущую «Неприступную империю» под эгидой защиты. А затем заставил платить непомерные подати. К слову, платить он заставил и свой народ, собирая армию для нападения.       Сан, с четырнадцати лет прислуживающий при дворе Чин Джи и получавший там военное образование, виделся с родителями не чаще, чем два раза в год. Но его это вполне устраивало.       Король Чин Джи был к нему добр, так же как и к его старшему товарищу и другу Сонхва из богатой влиятельной семьи дворян, имевший обширные владения пастбищ со стадами овец.       Так, оба парня были вне себя от радости, узнав о том, что они избраны из огромного числа желающих стать воспитанниками короля, также как и ещё десять ребят, примерно того же возраста.       По началу родители тоже были рады за своих отпрысков, желая видеть своих чад среди доверенной свиты нового короля. Но новая политика быстро оборвала эту преждевременную радость. Их детей готовили к войне. Они должны были стать полководцами карающей силы Чин Джи. Однако что-либо изменить родители уже не могли. Ибо противиться воли короля, означало бунтарство, а собрания и высказывание недовольства, расценивалось как заговор и измена, карающаяся смертью.       Росшие среди роскоши дворца и впитывающие лестные отзывы придворных о новом правителе, двенадцать парней гордились возложенной на них благородной миссией. Укрепление и расширение границ своего величественного Неприступного королевства. Они находились вдали от реалий мира, где правили страх и голод. А любое проявление недовольства жестоко подавлялось.       Сан, с рождения вращавшийся в кругах политиков, торговцев и других влиятельных лиц, легко усваивал новые знания. Так что, когда его назначили полководцем пятитысячной армии в двадцать один год, никто этому не удивился.       Пятеро парней из числа его соратников, включая Хва, с этого момента стали подчиняться непосредственно ему, в то время как он сам отвечал лишь перед королём. А вот остальные шестеро вошли в свиту короля, став его доверенными лицами и новой личной охраной, среди них, как ни странно, оказался и Ким Минхё, самый младший среди подопечных.       Этот странный парень был сиротой и с самого начала обучения старался держаться в тени своего нового друга Сана, уже тогда имеющего все задатки лидера.       На тот момент Минхё был слабым, тихим, но трудолюбивым и исполнительным парнем. Но взрослея подле своего кумира, он стал вторым по силе и ловкости в группе, уступая в этом лишь Сану. Когда он узнал, что их разделяют, он был вне себя от горя, но ничего не мог поделать.

Дружеский совет

      Сан подхватился первым. Снова от собственного сдавленного крика.       До рассвета он больше не уснул, механически подкладывая дрова в костёр и глядя на языки пламени. Встреча со старым другом всколыхнула память, оживляя образы погибших друзей и родных и будоража израненное сердце, заставляя кровь кипеть от ярости и бессилия.       Сонхва тоже проснулся от сдавленного стона друга, но подавать вида не стал. Лишь спустя минут пятнадцать он открыл глаза. — Рано же ты просыпаешься, — стараясь говорить ровным голосом произнес он, — впрочем, как всегда, — добавил он и потянулся. — А разве крестьяне не встают до восхода, чтобы заняться делами? — парировал Сан. — Это верно, но такая жизнь всё равно расслабляет и притупляет, — отшутился Хва. Но шутка вышла мрачной, опять возвращая мысли к прошлому. — Значит, решил учавствовать в турнире? — Перевёл он тему. — Верно, — подтвердил Сан, — срубить деньжат, а заодно выпустить пар, надрав чей-либо зад, — озорно прищурился он и Хва узнал в нём прежнего Сана. Парня с горящим взглядом, переменчивым настроением и надежным и преданным сердцем. — Что ж, тогда я тебя слегка разочарую, — с деланным грустным видом сказал Хва, — тебе не удастся взять главный приз. — Это ещё почему? — Возмутился Сан. — С прошлого сезона, — принялся просвещать друг, — в турнире учавствует сын короля. Именно он стал победителем в тот раз. — Что, — искренне удивился Сан, — не нашлось того, кто поставил бы выскочку на место? — не понял он, — разве лучше никого не нашлось? — С тех пор, как их жизнь резко сменила курс, Сан стал автоматически ненавидеть всех, кто был хоть как-то связан с дворцом и властью. — Даже не думай! — Предостерёг его Сонхва, прекрасно знающий в каком направлении устремились сейчас мысли Сана. — Почему? — недоуменно спросил тот, — Я человек вольный. И потом, разве не для этого устраивают турниры?       Они оба знали ответы на эти вопросы.       Во времена их служения во дворце часто проходили разные турниры. Но их цели, тех, что устраивал король, и тех, что проводили сами ребята, были разные. Турниры дворцовых воинов выявляли сильнейшего. А турниры короля были призваны показать его мощь и величие. И никто не смел победить в схватке с королем, кроме самого короля. Тогда этот принцип не казался молодым подопечным чем-то абсурдным, но теперь… — Я знаю о чём ты думаешь, но прошу, не теряй голову из-за турнира. Это другая страна и другой король. Его сын — славный малый, как и его отец. Не надо проводить параллели. — Убеждал его Хва. — Я тебя понял, друг, — как-то не слишком убедительно сказал Сан и Хва взмолился. — Не надо перегибать палку, я тебя очень прошу. Это дружественная страна, ты и сам знаешь, раз приехал сюда. Не порти отношения с властью, едва явившись, возможно ты, как и я, захочешь здесь остаться. — Взывал он к голосу разума. — Да понял я, не дурак. — Ответил Сан, не желая мусолить эту тему. Сонхва кивнул и принялся рассказывать Сану про королевскую семью.

Король Алмазного побережья       Король Алмазного побережья Чон Чонги имел двух взрослых сыновей и малыша Уёна.       Старшему, Гиёну, сейчас было сорок семь лет. Он женился на принцессе соседнего королевства Карин, у отца которой было две дочери и ни одного сына. Вернее, он у него был, но утонул, когда ему было всего двадцать лет, на глазах отца. Он был слишком бесстрашным и шустрым в попытке доказать отцу, какой он умелый моряк. Но шторм, увы, не щадил никого. Хотя король Аргона и выжил в том шторме, он так и не оправился от потери сына. И когда он неожиданно заболел и умер, Гиён стал регентом. Он растил своего сына, Кан Ёсана, как наследного принца Аргона.       Младшая сестра Карин, принцесса Ариана, была ещё не замужем и король Чон Чонги очень надеялся, что именно она станет женой Уёна.       Среднему, Миёну, было сорок пять, и он женился на местной дворянке. У него было две дочери. Обе замужем за знатными придворными графами. Детей у них пока ещё не было.       Король Чонги, изначально, собирался передать трон старшему сыну, но тот стал регентом Аргона.       Пока король раздумывал над решением сделать преемником престола Миёна, небо подарило ему третьего сына. Королева в сорок четыре года неожиданно забеременела, когда супругу было уже пятьдесят семь. Сейчас же Чонги было уже семьдесят два года. А Уёну только двадцать три.       Уёнка стал всеобщим любимчиком, а король до сих пор пребывал в растерянности, кому же оставить трон после своей кончины: молодому шебутному Уёну или среднему сыну в преклонном возрасте?