Предательство и честь

Начало       В день отплытия на борт трёх кораблей взошла довольно пёстрая молодая компания.       Принц Ли Ёджин со свитой и двумя опытными дозорными Юнхо и Минги, устроились на борту небольшой, но быстроходной шхуны «Эсмиральда».       Принц Кан Ёсан со своей свитой, а также приставленному к их кораблю Чонхо, взошли на борт фрегата «Миранда». А Уён, в сопровождении умного и дерзкого Хонджуна и опытных воинов Минхё и Сонхва, обосновался на тяжёлом линейном корабле «Жасмин».       В таком порядке они и вышли из бухты: шустрая шхуна-разведчик чуть впереди, фрегат поодаль, справа от неё. А линкор «Жасмин», чья дальнобойность, позволяла прикрывать и шхуну и фрегат, следовала по левую сторону.       Естественно, что обоих горцев, привыкших твердо стоять на земле и не приспособленных к морской тряски, сильно укачало.       Хва выходил в море раньше, хотя и в пределах спокойной бухты, но даже тогда его изрядно штормило. Однако он всё равно не стал отказываться от авантюрной затеи. К сожалению, из-за спешных сборов, он не успел запастись спасительной смесью из различных трав и листьев, помогавших избавится от напасти. И сейчас они, на пару с Минхё, забавляли коренных жителей морского государства, не в силах отойти от борта, что ещё более усугубляло их бедственное положение.       Уён, еле сдерживая смех, сунул в руку побледневшего Хва небольшой мешочек. А после, такой же протянул Минхё. — Вот, держи, — снисходительно сказал он, — это… — он не успел договорить фразу, так как Минхё его перебил. — Я знаю, что это. — Буркун он, быстро схватив мешочек, достав из него горсть сухих трав и положив в рот, принявшись их жевать. — То, что я с гор, ещё не делает меня дураком. — Огрызнулся он, когда ему полечало. И Уёну, молча наблюдавшему за процессом, пришлось с этим согласиться. Хотя это и не уменьшало их стойкой неприязни друг к другу, превращая корабль в поле их скрытой дуэли. — На камбузе у кока, можно взять ещё, — обратился он к Хва и ушёл.       Этой ночью Сану не спалось. Ему было непривычно спать в гамаке, мотаясь из стороны в сторону. Его снова начало укачивать. Он попытался подняться, но койка резко качнулась. Сан стукнулся спиной о переборку, а голова закружилась от слабости.       Наконец, Сан совладал с гамаком и выбрался на палубу. Но ночной воздух не принёс долгожданного облегчения. Он был тёплым и влажным, с запахом соли и морской органики. И если температура и влажность Сана не слишком беспокоили, то от запаха его выворачивало на изнанку и ему пришлось избавиться от остатков ужина в желудке.       Он зачерпнул очередную горсть смеси из спасительного мешочка и медленно стал разжёвывать, глядя в темноту вокруг.       Сан думал о том, чем именно он так сильно насолил Уёну, что он смотрит на него с такой жгучей ненавистью. То прошлое, которое Сан присвоил себе вместе с именем убийцы его семьи, вряд ли могло вызвать столько ненависти.       «Хотя, может это и так? Ведь это одна из причин, по которой я взял себе его имя. — Рассуждал он. — Чтобы чужаки боялись лишний раз задирать убийцу знаменитого Сана, с горькой улыбкой подумал он, понимая, что с тех пор, как он сам убил последнего верного ему друга, он стал лишь его тенью. Призраком, хранящем память о тех страшных событиях».       «Если бы ему была известна история целиком, — с грустью подумал Сан, — может его глаза и не пылали бы таким яростным гневом. А возможно, под гневом и ненавистью он просто прячет свой страх?» — Что, опять штормит? — Услышал Сан знакомый надменный голос у себя за спиной. Он не стал оборачиваться и отвечать. У него на это не было сейчас ни сил, ни желания.       Уён стал рядом, облокотившись о борт и перегнувшись через него, заметив в воде светящееся животное. — Поосторожнее! — Резко, но заботливо предостерёг его Минхё, схватив за локоть. — Палуба мокрая и скользкая! Да и борт тоже. — Что, заботишься о своём грузе? — Саркостично ввернул Уён, но руку не выдернул, продолжая таращиться в темноту окена, рассматривая обитателей глубин. — Да. — Коротко отчеканил Сан, думая при этом, что ему было бы жаль этого молодого выскочку, свались он в воду. — А я думал, тебе будет приятно видеть, как я безпомощно барахтаюсь в воде, — продолжил подразнивать его Уён. — С чего, вы, вообще, это взяли? — Не выдержал Минхё. — Ну, к примеру, с того, что ты безжалостный убийца. — Стараясь говорить спокойно, медленно протянул Уён, выпрямляясь и пытаясь разглядеть лицо Минхё напротив. — Может, я и был когда-то убийцей, — тихо вздохнул тот, отпуская локоть Уёна, — но теперь всё это в прошлом. — Прошлых убийц не бывает! — Громко съязвил принц. — Может, в прошлом, я убил кого-то из твоих родственников? — Наугад сказал Минхё первое, что пришло ему на ум. — В каком-то смысле да, — неожиданно согласился Уён и добавил, — и я намерен расплатиться с тобой за это. — Вот, как? И кого же я убил? — Поинтересовался Минхё, зная о том, что его друг, чьё имя сейчас он носил, никого, кроме его семьи не убивал. Он вообще был добрейшим парнем, хоть и снискал себе дурную славу. И лишь единицы, такие как Сонхва знали правду. Минхё опустил голову, погружаясь в невеселые мысли. — Того, кого уже не вернёшь! — Огрызнулся Уён, расстроившись мрачному повороту разговора, развернулся и побрёл в каюту. — Так, кого я мог убить? — Повторил Сан свой вопрос, в догонку удаляющемуся принцу. Но тот ничего не ответил.       Уён добавил Сану новых вопросов, ответов на которые Сан не знал и не мог знать. Он тоже развернулся и побрел к себе, прокручивая в голове их странный ночной разговор.

Райские места       Маршрут их путешествия проходил почти по кругу. Сначала они должны были посетить три островных государства: Трезубец, Зелёный остров, Рифовый шельф, затем возвращались к континенту, посещая соседей справа, королевство Аргон, и слева, Королевство Солёных гор Согымсан, а затем возвращались обратно в бухту Алмазного моря.       Сан никак не мог взять в толк, почему соседей, расположенных на берегу, нельзя посетить, совершив поход по земле? На что ему отвечали, что так выходит быстрее и менее трудоёмко.       Первого государства они достигли уже на следующий день.       Трезубец имел говорящее название. Это государство, на самом деле, состояло из трех островов, вплотную прилегающих друг к другу. И три горы каждого из них составляли воображаемый трезубец.       Их встретили цветами и экзотическим церемониальным напитком, смахивавшим на вкусное, но перебродившее вино, от которого сначала бросало в жар, а на следующее утро ломило голову.       Гости с Алмазного побережья, как и полагалось, преподнесли подарки своим морским союзникам, обсудили и подписали очередной договор о сотрудничестве и в течение следующих двух дней отдыхали, загорали, устраивали состязания и конечно же пировали, перемежая сие действо с танцами.       На первом же пиру Минхё не преминул напомнить Уёну о просьбе короля подыскать себе невесту. На что Уён лишь отмахнулся, отметив полушёпотом, что островитяне отличаются хорошим телом, но слабым умом.       В этом Минхё успел убедиться ещё до танцев. Дамы, что сидели напротив них, вели разговоры по большей части об украшениях из кораллов и жемчугов, в тайне мечтая, чтобы им подарили украшения их металла, считавшихся здесь лучшим дорогим подарком.

Глупая выходка       Первые два дня Сан был весьма заинтересован этим новым для него миром, но на третий, он уже изнывал от постоянной жары и назойливых насекомых, от которых не спасали никакие уловки и зелья.       Уён, большую часть времени пребывания тут, уделял Минхё, нежели занимался поисками невесты.       Либо он украдкой поглядывал, как он по-детски удивляется очередной незнакомой ему диковинке, либо же в открытую подшучивал над ним, когда, бедолагу атаковало какое-либо местное безвредное насекомое, от которого тот отмахивался округлив глаза. Но самое веселое развлечение наступало тогда, когда они собирались на пляж поплавать.       Сонхва, проживший на побережье более полугода, относился к этому рискованному, на взгляд горцев занятию, уже более спокойно, плавая и играя с парнями в водные игры. Он прекрасно ладил со всеми тремя принцами и их свитой, но больше всего времени проводил с Хонджуном, как в рамках работы в качестве третьего охранника Уёна, так и потому, что у них было много общего, начиная с того, что оба были воспитанниками королей и имели схожие взгляды на мир.       А вот Минхё, привыкшего держаться особняком и ни с кем, кроме Хва, не контактирующим вне работы, ещё только предстояло познакомиться поближе с представителями местной фауны. В том числе с медузами, мелкими рифовыми акулами и другими обитателями моря. Поэтому идти купаться Минхё на отрез отказывался, ограничиваясь полосканием ног на мелководье. И тогда Уён пошёл на хитрость, сымитировав нападение и утопление.       Минхё пришлось броситься на его спасение, героически преодолев страх акул.       Когда он подплыл к 'раненому, захлёбывающемуся' Уёну, тот вцепился ему в шею руками, вопя от несуществующей раны на ноге. И Минхё тащил его на своей спине, до самого мелководья. Когда же бедняга догадался, что его разыграли, он и вовсе ушёл. Предпочтя делить скромную хижину из тростника и листьев с назойливыми насекомыми, чем с обществом шальных парней.       Этой же ночью Уён впервые услышал крики Минхё во сне. На последнем вечере он выглядел таким несчастным, что Уёну стало его по-настоящему жаль.       Покидали это гостеприимное место ребята загоревшими и счастливыми. Все, кроме Минхё, который, после выходки Уёна, стал ещё мрачнее и молчаливее.

Нестыковка       По пути к своей следующей цели, расположенной чуть дальше предыдущей, Уён, во что бы то ни стало, решил разузнать об этом странном человеке всё, что только сможет у Сонхва. И попытаться разговорить самого Минхё. И всё из-за того, что навязанный ему образ жесткого и хладнокровного убийцы, никак не вязался с этим чудаковатым мрачным парнем, который, по меркам Уёна, был на год младше его самого. И с одинаковым ужасом в глазах шарахался и от акул с медузами, и от гекконов с гигантскими мотыльками.       Ещё Уёна сильно удивляла та нежная забота, которую Минхё проявлял по отношению к Уёну, когда по настоящему считал, что тому грозит опасность. Это тоже никак нельзя было отнести к обычной профессиональной привычке охранника. Он даже оступиться Уёну не давал, придерживая за локоть всякий раз, когда тот спускался по трапу или поднимался на корабль. Или, как в тот раз ночью, когда Уён свешивался за борт.       Теперь к этой уловке Уён стал прибегать всякий раз, когда они оставались на палубе одни, заставляя Минхё нервничать и забавляясь этим.       К сожалению, разговорить Сонхва ему не удалось. Он попросту замолкал каждый раз, когда Уён касался темы их общего с Минхё прошлого.       Зато он заметил, что Хва с удольствием болтает с Хонджуном, а потому попросил своего бывшего первого, а нынче второго личного охранника, поговорить с его третьим личным охранником по душам, по поводу нынешнего первого загадочного личного охранника. Или, на худой конец, просто разузнать о прошлом Хва.       Сам же он вплотную занялся воспитанием и обхаживанием своего горе-охранника, вечно изнывающего от качки. А потому всегда пахнущего цитрусовыми, мятой и другими благоухающими травами.