Предательство и честь

Загадочный рассказ       И вот Уён снова сумел подловить Минхё за ночной прогулкой по палубе.       На этот раз он решил прибегнуть к другой тактике, рассказав сначала о собственном прошлом. — Опять не спится? — Гораздо более мягче, чем обычно, спросил Уён. Но Минхё промолчал. Он вообще не склонен был общаться с Уёном после его «мнимого спасения». — Ты ведь знаешь, что я в семье поздний ребёнок? — Снова спросил Уён, но получил в ответ лишь красноречивое молчание. Говорившее о том, что даже их скрытая перепалка для Минхё теперь закончилась, оставляя место лишь формальному общению по работе. Но Уён не отчаялся, — «Молчит, значит слушает", — проговорил он про себя и продолжил. — Так вот, я был и остаюсь для своих родителей и братьев, которые намного старше меня, всего лишь милой куклой с которой можно поиграть, как с маленьким. Поусюсюкать, задобрить конфеткой или покатать на пони.       Пока я был маленьким, мне это нравилось. Но я рос, а отношение ко мне моей семьи оставалось прежним. Никто не воспринимал меня всерьёз. И я продолжил играть на публике роль взбалмошного малыша.       «Играть? — Хмыкнул про себя Сан, — Да ты и есть малыш!» — Подумал он, повернувшись-таки к Уёну лицом. — Но при любой возможности я избегал общества взрослых, закрываясь в отцовской библиотеке и поглащая самые разные книги. — Продолжил Уён, вдохноленный тем, что ему удалось привлечь внимание Минхё. — Однажды, я наткнулся на один любопытный рассказ, лежавший на отцовском столе. И прочёл его.       Там говорилось о талантливом парне, разбиравшемся в искусстве войны гораздо лучше своих учителей. На тот момент мне было пятнадцать, а парню из рассказа около семнадцати.       Тогда мне, почему-то, очень сильно захотелось стать этим смышлёным пареньком. И я стал учиться. Усердно учиться всему, чему меня учили и даже тому, чему не учили.       Я стал ошиваться в оружейной и на учебном дворе, где на меня, как обычно, никто не обращал особого внимания. А я смотрел и учился.       В конечном итоге, заметив мой интерес к военному делу, отец нанял мне лучших мастеров, научивших меня всему, что я знаю теперь.       Я продолжал периодически заглядывать в библиотеку отца, в поисках похожих интересных рассказов, но их не было.       И вот, два года спустя, я нашёл ещё один подобный листок. Там говорилось уже о двенадцати парнях, старшими воспитанниками при дворе ещё при жизни старого короля, которых обучали разным наукам, готовя для свиты королевского сына. А потом, когда старый король умер, они стали воспитанниками уже нового молодого короля. Тогда я уже понял, — пояснил Уён, — что это были не рассказы, а письма и что эти герой не вымышленные, а настоящие.       Минхё напрягся, слушая Уёна и не издавая ни звука. — После этого, писем опять долго не было, их вообще больше не было. — Поправил сам себя Уён. — Однако, когда мне стукнуло девятнадцать, я неожиданно услышал продолжение этого рассказа. На пиру от торговца, разговаривавшего с отцом.       Тот парень, по имени Сан, в возрасте всего двадцать одного года стал полководцем пятитысячной армии, — гордо сказал Уён, как будто тот парень был его родным братом. — Минхё на мгновение затаил дыхание, узнав в этом загадочном парне себя. А Уён, приободрённый тем, что смог подцепить Минхё на крючок, продолжил: — После этого я частенько стал пропадать на торговых рядах, узнавая всё больше подробностей о гениальном полководце, ставшим моим кумиром.       Тут Минхё не выдержал, — Вот только твой гениальный кумир окончил свою жизнь в канаве. — Саркастично и грубо закончил он за Уёна, не желая слушать продолжение этой истории. — Ага! — Воскликнул Уён, поймав Минхё с поличным. — Значит, ты его знал! Раз утверждаешь такое. — Нет. — Возразил Минхё, опомнившись. — Я просто тоже хорошо знаю эту байку. — Это не байка! — Грозно огрызнулся Уён, осмелившись двинуть Сана кулаком по предплечью. — И тебе это известно лучше всех! — Это ещё почему? — Машинально спросил Минхё, слегка ошарашеный гневным тоном и агрессивным поведением Уёна. — Потому что, ты, его убил! — Чуть ли не с пеной у рта, прорычал Уён, готовый драться с Минхё до смерти, хоть прямо сейчас, отстаивая свою правоту.       Минхё, вдруг резко осенило, что он и есть тот родственник, из-за которого пошёл весь этот сыр-бор и за которого Уён готов поставить свою жизнь на кон, чтобы только отомстить его убийце. И которого Уён, прямо сейчас, видит напротив себя. — Потише, — вдруг мягко проговорил Минхё, взяв его одной рукой за основание шеи, а другую — положив ему на грудь, чтобы успокоить.       Эта резкая смена настроения Минхё, снова подействовала на Уёна, как шоковая терапия. Он начал глубоко и часто дышать и Минхё решил, будто у него вот-вот начнётся припадок. Поэтому, недолго думая, резко, но мягко сгрёб его в охапку и прижал к груди. — Полече, парень, я вовсе не собираюсь свернуть тебе шею, как цыпленку. — Тихо сказал Сан с нежной заботой в голосе. — После всего, что я от тебя натерпелся, — шутливо добавил он, — я предпочитаю держаться о тебя подальше, мечтая передать тебя твоему отцу, как можно скорее. — Закончил он, понимая, что это чистейшая ложь, потому что он не желал отдавать этого шального парня ни его отцу, ни кому-то ещё! Продолжив защищать его от всего мира. И для начала, от этого наглого и хитрого Хонджуна.       От такого странного действия своего грозного аппонента, в голове Уёна вообще перемешались все мысли и чувства. Он испытывал жгучую боль от потери своего лучшего, хоть и воображаемого друга и праведный гнев на Минхё, отнявшего его у Уёна, отчаянно злился на себя, за то, что не в силах отомстить, хотя убийца прямо у него перед носом. Испытывал сильнейшее замешательство от действий этого самого хладнокровного убийцы и непонятное спокойствие в его крепких и в тоже время нежных руках, чувствуя защищёность от самого себя, за ненависть к себе и властным людям, так легко обрывающим молодые судьбы, устраивая кровавые войны.       Голова Уёна готова была взорваться от эмоционального шока, он совершенно не замечал, что рыдает, инстинктивно вжимаясь в Минхё, обнимая его в ответ. В конечном итоге, он просто отключился, обмякнув в чужих ненавистных руках, став его легкой жертвой.       Сердце Минхё-Сана обливалось кровью и выскакивало из груди от неожиданной, свалившейся на его голову, одной сплошной большой проблемы в виде сильного, но хрупкого малыша Уёна. В чьих бедах он столь внезапно оказался повинен, причём сразу в двух ролях. Он молча сжимал его в своих руках, гладя по спине и успокаивая. Ни Сан, ни Минхё не в состоянии были сейчас что-либо предпринять, чтобы не причинить ещё большую травму и боль этому нежному цветку, только-только начавшему застенчиво раскрываться.       Сан почувствовал, как резко обмякло тело Уёна и крепче перехватил его под мышки, закидывая его руки себе на плечи. Затем поднял его на руки и осторожно двинулся по палубе.       «Хорошо, что его каюта находится над палубой!» — подумал он, — «Спускаться по шаткой лестнице в темноту с таким ценным грузом — задача маловыполнимая». Хотя и по мокрой палубе в предрассветной мгле двигаться было сложно.       В его голове мелькнула мысль об ещё одном препятствии: «Что, если он запер свою каюту?» — С ужасом подумал Сан. Ведь тогда ему точно придётся тащить его вниз к себе. К счастью, он заметил полоску света, исходившего из полуоткрытой двери каюты принца. «Наверно, он специально так сделал, чтобы не блуждать в темноте», — с облегчением вдохнул Сан.       Добравшись до кровати принца, он осторожно его уложил, убрал рассыпавшиеся черные волосы с его лица и быстро вышел, плотно прикрыв за собой двери, борясь с желанием остаться подле него.       Сан не помнил, как добрался до своей каюты и оказался в своей койке. Но он ещё долго ворочался в полудрёме, бормоча под нос разные имена, в числе которых теперь было и имя Уёна.       Утром он открыл глаза, чувствуя себя жутко разбитым, но оставаться дольше в постели он не мог. Сан был мокрый от пота и тем не менее его знобило.       Он поднялся, облил себя водой до пояса, сменил бельё, оделся и выбрался на палубу. Надеясь встретить Хонджуна и Сонхва. Чтобы узнать у первого, как себя чувствует принц. После вчерашнего, естественно, идти к самому Уену он не желал. И чтобы поделиться информацией, которая никак не укладывалась в его голове со вторым.       Теперь-то он хорошо понимал причину ненависти Уёна к Минхё и его постоянных дерзких выходок.       У Сана раскалывалась голова после вчерашнего откровения Уёна и самых разнообразных мыслей, но он так и не нашёл решение проблем. Как убедить Уёна в том, что он, Минхё, не убивал Сана? Как убедить его, что он был его другом и что содеянное им было из-за сострадания к его близким и любви к Сану. Да, именно любви, той самой, по которой Минхё всегда слепо следовал за Саном, готовый в любое время подставить ему плечо и по которой он, рискуя своей жизнью, предупредил его о ловушке и в конечном итоге, без сожаления отдал ему свою жизнь.       «Вряд ли Уён поверит моему рассказу», — подумал Сан.       Как и ожидалось, оба парня мило беседовали в кают-компании. У них было много общего, а потому тем для разговоров хватало.       Убедившись, что с Уёном всё в порядке, Минхё позвал Сонхва для приватного разговора в его комнату.

Миротворец Сонхва — Значит, мальчишка сильно привязан к Сану. — Сказал Хва, выслушав Сана. — Мне его жаль, тяжело ему пришлось. Бедняга, ведь для него, ты — реальный убийца. Тебе повезло, что он оказался не столь искусным, как ты, ведь тогда он мог бы легко тебя убить ещё в поединке или позже. — Если бы ему хватило для этого смелости. — Добавил Сан. — Я сам поговорю с ним. Ему нужно знать правду. — Даже не представляю, что от него после этого ожидать? — Как-то напряженно заметил Сан. — Но было бы здорово, что бы он сохранил тайну, хотя бы до конца путешествия. — Доверься мне. — Уверенно произнёс Хва, хлопнув друга по плечу.