Неадекваты

Это неземное наслаждение — есть. Не может на Земле быть такого счастья. Чон У жадно вгрызается в найденное в холодильнике мясо, и ему всё равно, даже если это вдруг человечина. Это определённо не вкусно. Отдаёт какой-то тухлятиной, а текстура ему вообще не понятна — мясо как будто разваливается во рту, но при этом имеет жёсткую, горчащую основу. Чон У в жизни больше не будет есть подобную херню. Определённо, хозяйка совершенно не умеет готовить. Но сейчас он слишком голоден, чтобы ориентироваться на вкус. Чон У рад тому, что может удовлетворить свои низменные физические нужды. Это не страшно. Ни о какой духовности не может быть и речи, если первичные потребности не дают человеку покоя. Уже через пятнадцать минут он остервенело полоскает рот, пытаясь избавиться от металлического привкуса. Мелкие частички этой гадости застревают в зубах, и их очень тяжело вычистить. Отвратительно. Реально как будто человечину съел. Бр-р. В любом случае, теперь он сыт. Остальное не имеет значения. Границы допустимого стремительно стираются из его сознания. Вообще-то, если отказаться от таких сдерживающих факторов, как мораль, навязанный обществом образ жизни или закон, многое покажется... нормальным. Приемлемым. В Южной части Китая едят собак. Чон У не может понять, почему нельзя есть людей. Они вызывают меньше жалости, чем собаки. Они бывают куда более жестоки, чем коровы или овцы. Когда-то он знал почему. Это было безумно давно. Он совсем тронулся, если размышляет об этом. Чон У наконец снимает с себя грязную окровавленную рубашку, подставляясь под струи воды в душе. Рядом стоящий близнец начинает хихикать, но съеживается под ледяным взглядом Чон У. Настолько он пугающий. Горячая вода ласкает тело, успокаивает мышцы, смывает пот вместе с негативом. Ярче становятся отметины на теле — ссадина на скуле, багровые синяки на челюсти и на боках, россыпь светлеющих пятен на ключице. Он вытирается досуха и надевает опрятную одежду. Это чудесно — чувствовать себя чистым. Незапятнанным. Пусть только внешне. — О, Чон У, ты тоже здесь, — машет ему рукой Со Кюн, на его плече висит полотенце. Чон У улыбается. Он рад видеть друга здесь. Здесь особенно. Близнец снова хихикает и убирается из душевой, наверное, закончив намывать лысину. — Почему ты вернулся? — Видимо, здесь моё место. Я псих, Со Кюн, — смеётся Чон У, не испытывая веселья на самом деле. Он не думает так на самом деле, не хочет думать, но он разочарован в себе. Со Кюн тоже должен разочароваться в нём. Со Кюну нужно спасаться. — Я избиваю подростков до полусмерти, ем человечину и трахаюсь с мужчинами. Чон У опирается ладонью на плечо соседа, мотая из стороны в сторону опущенной головой, будто и сам не верит в свои слова. Но Со Кюн не разочаровывается. Он не принимает всерьёз, он был бы рад пошутить в ответ на каждое признание, чтобы развеселить друга, но не делает этого. Он видит, что становится единственным, за что цепляется Чон У, а значит, не время для шуток. Чон У нужна помощь. Со Кюн знает, что Юн не может быть таким плохим, каким себя описывает. И он поддерживает его так, как умеет. — Ну ты даёшь, братан, — похлопывает по плечу. Чон У всё ещё расстроен, но сегодня уже намного легче. Пока его тело отдыхает, душа разрывается чуть менее болезненно.

***

Вопрос в том, зачем он вообще вышел из общежития вечером. Подышать захотелось. Стены давили. Голова кружилась. Он бы лучше пережил ещё раз эти ощущения, чем столкнулся нос к носу с Джэ Хо, который, как оказалось, караулил его здесь уже два дня. Заняться нечем? Просто сидя в этом задрипанном кафе в опасной близости от общаги, Чон У начинает нервничать. У него ужасная неделя, включающая в себя избиение начальника, череду разочарований и расцарапанное сердце, зачем ему ещё и наседающий Джэ Хо? Однако в какой-то степени Чон У благодарен Джэ Хо за то, что тот вытащил его из липкого ожидания приближающегося армагеддона. Он с тоской слушает болтовню бывшего друга краем уха, когда в плохо освещённое пространство врывается Джи Ын. Ну, и зачем она здесь? Джэ Хо думает, что сможет показать свою крутость, если выставит Чон У полным дураком перед его же девушкой? Пока ещё его девушкой. Той самой, с которой они взаимно друг другу изменяют, но по каким-то причинам продолжают притворяться, что всё хорошо. Чёрт, правда, зачем она сюда притащилась? При ненавистном начальнике придётся создавать вид нормальности снова, иначе Джэ Хо тут же начнёт выуживать подробности. А Чон У и сам не всё объяснил своей девушке... — У твоего парня мозгов, как у мухи. Он даже мне не верит. Достал. Всё время выставляет его каким-то жалким и беспомощным. Какое право он имеет так говорить? Чон У просто вымораживает. — Слышь, — наклоняется он через стол к "другу". — Давно в бубен не получал? — Чон У! — ахает Джи Ын, касаясь его плеча, но парень дёргается, смахивая раздражитель. — Чон У, — мрачнеет Джэ Хо, не ожидавший столкнуться с ответной реакцией на свои высказывания. — Не стоит так себя вести в обществе. Жизнь в общежитии не так уж плоха. Не только у тебя проблемы, хватит ныть! Джэ Хо тоже разрывается между желаниями убивать и сохранить остаток разума? Его тоже даже в мыслях преследует сумасшедший сосед? Ему когда-нибудь казалось, что всё, что было когда-то неопровержимой истиной, на самом деле несущественно? Чон У уверен, что нет. Если бы только у него были деньги, этого всего бы не произошло. Если бы он не заселился в треклятый "Эдем"... — Что ты понимаешь? Ты живёшь в достатке. — Да у тебя комплекс неполноценности! Боишься, что я уведу её, потому что я лучше тебя? Да блять, причем здесь это! Он всё время не к месту приплетает Джи Ын. У кого ещё комплексы. Первое желание Чон У — вскочить с места и проехаться по роже этого кретина. Однако, к счастью, он всё ещё цепляется за остатки рассудка. — Я ненавижу это твоё отношение к себе. Какого хрена я должен это терпеть? Хочешь уволить меня — так и скажи, незачем сейчас устраивать цирк и подключать мою личную жизнь. Это слишком даже для такого подонка, как ты. Упс. Кажется, последнее было лишним. Джэ Хо багровеет от злости и подскакивает с места, чтобы ударить подчинённого. — Ах ты сопляк, как ты смеешь так говорить с начальником?! Вот и тёмная сторона вылезла, да, Джэ Хо? Встают и готовый обороняться Чон У, и Джи Ын, которая с криком: "Чон У!" пытается остановить их от драки. Он здесь не при чём. Крикни лучше "Джэ Хо", милашка. Чон У так и замирает с бутылкой в руке, застывшим взглядом уставившись на что-то позади Джэ Хо. На кого-то. Его взгляд какой-то жалкий. Директор оборачивается и замечает его. Высокого человека в чёрной одежде, который чуть улыбается, направляясь прямо к ним. Чон У опасливо отступает на несколько шагов, когда человек оказывается рядом с Джэ Хо. — Давно ты тут? — спрашивает Юн. — Достаточно, чтобы послушать твою проникновенную речь. Замечательно, лапуля. Лапуля. Ища хоть какое-то подобие возмущения, Джэ Хо вглядывается в Чон У, но тот даже ухом не ведёт. Для него это норма? Странно. Незнакомец поворачивается к обалдевшим собеседникам. — Здравствуйте, я сосед Чон У! Проходил мимо, увидел Чон У и решил поздороваться. Видимо, один из тех фриков, на которых жаловался стажёр первые дни жизни в Сеуле. Кстати, потом перестал. Примирился, что ли? Джэ Хо поражает то, что человек уверенно садится на свободное место к ним за столик не только не услышав приглашения, но и вообще будто в нём не нуждаясь. Будто он сам решает, что, как и когда делать. — Я присоединюсь к вам. Это уже какое-то хамство! Он не видит, что сейчас здесь лишний? Что все стоят, а не сидят и что обстановка довольно напряжённая? Что никто его здесь не ждал (даже, наверное, Чон У, испепеляющий незнакомца взглядом) и что улыбается он здесь один. Стойте, а почему он... улыбается? Джэ Хо кажется, что температура в помещении понизилась на несколько градусов. Становится не по себе, и он не может понять почему. — Садитесь, ребята, — веселится хам, как окрестил его про себя Джэ Хо, берёт со стола одного из сушёных кальмаров, за которых вообще-то платил Джэ Хо, и кивает Джи Ын. — Мы уже встречались. С хера ли они встречались с милашкой Джи Ын? Она довольно занятая, редко находит время увидеться даже с Джэ Хо, откуда у нее такие сомнительные знакомства? Несомненно, сказывается негативное влияние Чон У. Его другой мужик только что лапулей при всех назвал, алё, это вообще в голове не укладывается, куда делась та агрессия, что плескалась из стажёра всего пару минут назад? Джэ Хо готов поклясться, что если бы к нему так обратился кто-то помимо Джи Ын, он бы сразу же втащил этому человеку. В смысле мужчине, конечно же, женщины — это святое. Дыхание Чон У становится поверхностным и частым, он сильнее стискивает бутылку в руках, но Джэ Хо не видит этого, возмущенный поведением незнакомца. — Извините, но мы обсуждаем... важный вопрос. — Работаете вместе с Чон У? — как ни в чём не бывало поворачивается к нему незнакомец. Он смотрит снизу вверх, но кажется, что наоборот. Джэ Хо чувствует себя каким-то маленьким и незначительным. Как будто бы он не директор, а всего лишь студент на собеседовании. Этого павлина надо поставить на место. — Мы не просто работаем, я его начальник. — Нача-а-альник, — насмешливо тянет человек в чёрном, приподнимая брови и покачивая головой так, как делают преподаватели, разговаривая с глупыми учениками. — Вот почему ваш голос такой высокомерный. — Что? Джэ Хо поражён не только этой наглости. Он также поражён тому, что, сказав это, незнакомец теряет к нему интерес и обращается к Чон У. — Ты чувствуешь себя одиноким в этой маленькой комнатке. Часто близкие тебе люди об этом не догадываются. Кому как не тебе знать, Чон У? — Не знаю, может, тебе? — хмурится Юн, слегка склоняя голову. Взгляд незнакомца скользит по открывшейся шее и снова возвращается к глазам Чон У. Блять. Джэ Хо, видимо, допился. Мерещится всякое. — Что происходит? — теряет терпение Джэ Хо. — Что? — переспрашивает сосед Юна. — Ведёшь себя так, словно вы с Чон У не разлей вода. Мун Чжо с протяжным вздохом откидывается на спинку стула. Эта назойливая муха его реально раздражает. "Не разлей вода" — немного не то определение, но тупого дружка Чон У он посвящать в это не будет. — Какой ты мерзкий, — медленно произносит он. — Что? — охреневает Джэ Хо. — Не делай вид, что тебе есть до него дело. Ты рад платить ему гроши. И его подружку не прочь бы отбить. Человек в чёрном широко улыбается, снова отвлекаясь от Джэ Хо. Чон У почему-то тоже улыбается. Заметно успокоившийся, он подходит к незнакомцу и встаёт позади него, положив руки на его плечи. Тот вскидывает левую бровь, бросая взгляд на Юна. И не скажешь, что у них плохие отношения. Ведут себя, как хренова парочка. — Как ты смеешь нести такую чушь? — пытаясь обратить на себя внимание или, возможно, восстановить свой авторитет в глазах Джи Ын, Джэ Хо даже склоняется до уровня глаз незнакомца, но Мун Чжо уже понял, что тому только оно и нужно, поэтому перестает замечать его вовсе. — Эй, тебе что, гроб заказывать? — Разве не забавно? — замечает, посмеиваясь, Мун Чжо. Он наблюдает за Чон У, подняв голову, стараясь запечатлеть в памяти каждое его движение. — Ведёт себя нагло и высокомерно перед твоей девушкой. Хвастается ключами от дорогой машины. Чон У испускает смешок.Он ведёт рукой по спине Мун Чжо, поднимается к волосам, запутываясь в них, и мягко поглаживает. — Ты с первого раза... — начинает Джэ Хо, но останавливается от удивления. — Чон У, что ты делаешь? У Мун Чжо от этого действия мурашки проходят от кожи головы по всей спине. Никому нельзя прикасаться к его волосам — это негласное правило, а те, кто нарушают правила, обычно... — Мхм... Съезжают... но в этот раз он сделает исключение, потому что руки зайчонка ощущаются на нём так правильно и приятно, что Мун Чжо даже запрокидывает голову от удовольствия. — Давай поговорим снаружи, — шепчет Чон У, наклонившись ниже. — Давай, — соглашается человек. Чувственные пальцы покидают его причёску, и Мун Чжо почти разочарован из-за этого. Соседи покидают кафе, забыв вслушиваться в то, что кричит начальник Чон У им вслед. — Сегодня влажно, — отмечает Мун Чжо. — Скоро наступит сезон дождей. — Наверное, это хорошо для тебя, будет хотя бы повод носить все эти свитера. Как ты нашел меня? — Мне не нужен повод, чтобы делать то, что я хочу, — игнорирует вопрос зайчонка Мун Чжо. Чон У не нравится, когда за ним следят. — Прости, я прервал твоё свидание. — Свидание? — улыбается Чон У. — Это было не свидание, а казнь, как ты видел. Мун Чжо улыбается тоже, и Чон У находит эту улыбку красивой. Настоящей. Такой, какая и должна быть у Мун Чжо. — Спасибо за помощь. Уж думал, этот урод никогда не заткнется. Мун Чжо в ответ на это кивает, чуть оттягивая футболку зайчонка и водит пальцами по его ключице, изучая все ещё не сошедшие отметины. Засосы легко теряются между крупных синяков, полученных Чон У за всё это время, но он может точно отличить свою работу от чужой. — Почему ты сбежал? В общежитии тебя никто не тронет. Один уже сдох за попытку. Больше желающих нет. — Знаю, — почти что мурчит Чон У под его прикосновениями. — Не ты ли сказал, что я могу делать все, что захочу? — Если бы ты слушал меня, тот напыщенный индюк уже был бы в могиле. Помнишь? Ты хотел убить его, когда твоя девушка вышла из его машины. — Ты всё же был там тогда? Я злился на то, что они меня провели, но если так подумать... не я ли обманул их первым? Мне всё равно на Джи Ын. Эта причина не достойна того, чтобы марать руки. Ауч! — вскрикивает Чон У, когда пальцы Мун Чжо надавливают на самый яркий след. — Тебе больно? — скучающим тоном спрашивает дантист, поглаживая ушибленные места. Зайчонок опять ему перечит. Ничего, это исправится. — Да, — морщится Чон У. — Зачем ты преследуешь меня? — Я же сказал. Один раз вцеплюсь — больше не отпущу. — Это значит, что ты меня простил? — лукаво улыбаясь, интересуется Чон У. — Может быть. Мне не нравится, что эти уроды тебя обижают, — Мун Чжо наконец отрывается от шеи лапули, убирая руки, и снова возвращается к его глазам. — Думаю, я люблю тебя. Вот так просто. Охуеть. Никакого пафоса. Никаких пустых слов и обещаний. Чон У впечатлён. Он только что умер и оказался в раю? Сердце, кажется, остановилось. Нет, вряд ли. В раю не было бы Джэ Хо. — Слышь, патлатый! Чон У не успевает даже обдумать ответ, как из кафе вылезает злющий начальник, которого Джи Ын, по-видимости, не удержала. Мун Чжо смотрит на него пару секунд, а потом наклоняется к Чон У, лукаво поводя бровями. — Убей его, и будем вместе. Ты больше не будешь один, лапуля. Мун Чжо уходит за секунду до того, как Джэ Хо успевает подойти, что вызывает новый поток криков. Чон У и не замечает, когда именно начальник успокаивается. Он вообще ничего не замечает. — Чон У, ты в порядке? Парень молчит. Он застыл в том моменте, когда Мун Чжо признался ему в любви. Убей его, и будем вместе. Если это правда... дыхание сбивается. Может, это выход? Может... нет... Чон У не станет... — Чон У-а? Да что тебе надо, нахуй? — Не прикидывайся, он был прав. Мне не нужна твоя показная забота. Вообще-то, он был не прав. Чон У не может сделать этого. Это опять игра. В Мун Чжо вообще нет ничего человеческого. Какая связь может быть у любви и смерти? — Не в порядке, значит, с головой проблемы, — цокает Джэ Хо. Чон У впервые с ним полностью согласен. — Эх, так бы его! Он же с виду неженка, развалится от одного тычка. Зря я вас сюда привёл. Они никогда не смогут быть вместе. Они не одно и то же. — Чего-то ты мне не нравишься. Поехал бы к предкам ненадолго, отдохнул. Джэ Хо, не замечая, что Чон У перестал его слушать уже после слова "неженка", говорит что-то о его здоровье, суёт деньги на отель и удивляется, почему младший не берёт их. Мне не нравится, что эти уроды тебя обижают. Думаю, я люблю тебя. Ему не нравится. Ему не нравятся те, кто издевается над Чон У. Что он делает с теми, кто ему не нравится? — Джэ Хо... будь осторожен. — Что? — Ходи и оглядывайся. Потому что ты его разозлил. Потому что ты задел меня. А-ах, как же приятно. И если я не вижу смысла убивать тебя, это сделает он. Ничего из этого Чон У, конечно, не говорит. — Да что с тобой такое? — кипятится Джэ Хо, бросаясь на него, хватает за рубашку. — И что ты сделаешь? Я тебя приютил, а ты? Ходи и оглядывайся? Я мог бы выбить тебе квартиру! Мог бы. Но не стал. Смысл убить его, определённо, есть. Ты больше не будешь один, лапуля. Чёрт, Чон У, прекрати, не ведись на это! Думаю, я люблю тебя. Каков шанс, что это правда? Ему кажется, около семидесяти процентов. Переводя взгляд на руку Джэ Хо, сжимающую его рубашку, Чон У чувствует поднимающееся в нём ликование. Скоро всё закончится. Всё внутри него норовит пуститься в пляс. Он возбуждённо хватает Джэ Хо за шиворот и заходится пьяным хохотом. — Джэ Хо, ты даже не представляешь, что ты сделал! — Джэ Хо! — подбегает перепуганная Джи Ын. — Что вы творите?! Пусти его! — Даже исчадие ада сочло тебя мерзким, ха-хах! Чон У почти что сгибается пополам от смеха, одной рукой всё ещё придерживаясь за Джэ Хо, чтобы не упасть. Директор, вероятно и не хотевший драки, особенно с таким шизоидом, отступает, чуть не опрокинув Чон У на землю: — Только ради Джи Ын. — Тебе пиздец, Джэ Хо, — шепчет Юн. — Неадекват, — кривится в отвращении директор. У Чон У явно не все дома. По таким плачет психушка. Начальник уходит, оставшись при своём мнении. Как всегда и как все окружающие Чон У люди. С Мун Чжо ему не сравниться. Ни-ког-да. — Я серьёзно, — прекращает смеяться, хмурясь, Чон У. — Ему стоит быть осторожным. Пусть остерегается того парня. Джи Ын сочувственно поглаживает его по руке. Не из любви, скорее потому, что женщинам в принципе нравится жалеть ущербных. Или потому что она тоже напугана. Поверила теперь? Чон У не понимает, почему людская кровь застывает при виде Мун Чжо. Они же ничего не знают, не то что сам Юн. Противоречие в том, что по какой-то причине... он его не боится. Они всё равно уходят в отель. Чон У не хочет возвращаться в "Эдем", тем более, когда есть шанс не делать этого. Он больше не хочет думать.