Неадекваты

Первое лицо, которое видит Чон У с утра — Бён Мин. М, какая плохая примета. Как день начался, так и пройдёт. Особенно если это касается этого ублюдка в очках. Чёрт бы побрал эту его привычку приходить на работу раньше всех. И ладно бы он просто приходил, но он же использует стажёра для удовлетворения своего эго! — П-почему ты т-тут разлёгся? Это, вообще-то, р-работа! — крики становятся громче, когда толстяк находит сломанную клавиатуру. Ах да, он же ее не убрал. Не подумал как-то. Мысли заняты другим были. — М-моя клавиат-тура! Ч-что ты с ней сделал? В-вот и р-работай с т-тупыми стажёрами! Чон У медленно садится на стульях. Голова уже гудит от криков. Бён Мин пинает эту баррикаду, и если бы Чон У не успел вовремя встать — упал бы на пол. Этот урод совсем озверел?! Кто так делает?! — М-м-моя клавиатура! С-сегодня столько н-нужно сделать! А она сломана! Слома-ал, гад! Пока Бён Мин продолжает причитать, Чон У стискивает зубы, медленно выдыхая воздух. У него есть секунда, чтобы решиться. С одной стороны — это неправильно, это против всех норм этики и морали, и его, безусловно, уволят или посадят. С другой — он невъебически сильно этого хочет. Медовым голосом Мун Чжо в голове звучит: "Так лучше. Лучше говорить, что хочешь, делать, что хочешь, а не сходить с ума от ярости. Нормальные люди так поступают". Этого хватает, чтобы выбрать. Чон У спокойно и неторопясь, как будто на прогулке, подходит к столу, наслаждаясь моментом. Его лицо беспристрастно, смотрящий со стороны мог бы поклясться, что он проигнорировал начальника и просто захотел налить себе чай. Но стажёр, аккуратно поднимая чью-то чашку, возвращается к Бён Мину и наносит точный удар по его голове. Кружка превращается в тысячи осколков, и острая вспышка боли пронзает руку, но Чон У не обращает на это внимания. Бён Мин визжит, как недорезанная свинья, оседая на пол. Обалдеть, это он только что сделал? Ничего страшного, поросёнок, я избавлю тебя от страданий. Чон У хватает многострадальную клавиатуру и ударяет урода снова и снова. Оставшиеся после вчерашнего кнопки отлетают в стороны, пока Бён Мин тщетно пытается прикрыть голову руками. Слишком поздно. Теперь ни у него, ни у рабочего предмета нет шансов. О боже, что он делает? Какой, сука, кайф! Чон У замахивается и ударяет так сильно, как только сможет. Бён Мин напуган. Чон У чувствует его страх. Он упивается им. Парень долгое время был под каблуком начальника, не смея и возразить ему. Теперь его черёд властвовать. Жизнь Бён Мина в его руках. Забрать или сохранить? Чон У решит после, когда тело под ним захлебнётся в собственных криках. Если это неправильно, ненормально, почему тогда Чон У так хорошо?.. Чон У в беспамятстве рвётся к начальнику, не борясь с желанием продолжить его мучения, пока чьи-то сильные руки тянут назад. Джэ Хо бьёт его в челюсть. Чон У мешком валится на землю. Виноватым во всём, естественно, оказывается именно он. Не умеет реагировать на критику. Зато какая реакция на кретинов, блять, ну замечательная же, вы просто посмотрите! Что бы сказал Мун Чжо? "Молодец, лапуля" Чон У хочет услышать это прямо сейчас. Воспитательная беседа с Джэ Хо не проходит гладко. Дружбанище сочувственно вздыхает и всем своим видом показывает обеспокоенность и участие. Да ладно, самому не надоело притворяться? — Что с тобой происходит в последнее время? Да даже с Джи Ын поругался! Почему ты так смотришь? А как он должен смотреть? По-щенячьи, с выражением слюнявого благоговения? Или как минимум не с такой ненавистью? Хуй тебе, ди-рек-тор. Чон У чувствует себя в конец обнаглевшим, когда встаёт и уходит за дверь. Теперь его не волнуют отношения Джи Ын, у него есть свои... куда более проблемные, надо сказать. Но Чон У нравится это чувство. Вседозволенность. Как будто бы правил не существует. Мун Чжо был прав, это опьяняет. Хочется ещё. Чон У хватает чемодан и убирается восвояси. Чёрт знает, куда он пойдёт... без денег, без жилья, без знакомых. Звонок телефона удивляет — кому он нужен вообще, такой бешенный? На экране высвечивается нежное имя, украшенное сердечком. — Чон У, Джэ Хо всё рассказал, — взволновано щебечет Джи Ын. А. Как обычно. — И? Что дальше? Приедешь к нему с бутылкой вина, чтобы это отпраздновать? Вероятно, ответ был слишком грубым для человека, который скучает по своей девушке и ждёт её звонка. Но Чон У полностью оправдан. Эта характеристика ему больше не принадлежит. — Почему ты такой? Мы всего лишь заботимся о тебе! — Мне не нужна эта забота, — отрезает Чон У, но вспоминает, что ещё хотел обсудить. — Ладно, прости. Джи Ын-а, нам надо поговорить... — Конечно, надо, ты такого наворотил! — Нет, в смысле о... — Увидимся позже, Чон У. — ...нас, — договаривает Чон У вместе со звуком сброшенного звонка. Что ж, история повторяется. А, к чёрту, ему плевать. Он хочет предложить ей расстаться. Или опять просто поставить перед фактом. Пожалуй, надо переименовать контакт Джи Ын и установить другие обои на рабочий стол. Бля, почему она везде, куда ни плюнешь? Кажется, Чон У даже слишком сильно любил её. Он не знает, что делает остаток дня. Мысли мешаются в кучу, и время проносится перед ним со скоростью света. Вопреки своим ожиданиям, Чон У не чувствует вины. Бён Мин несправедливо к нему придирался всё это время, но ему никто ничего не сказал. Чон У вспылил только один раз. Юн был терпим к этому миру, но мир совсем не хочет быть терпимым к нему. Окружающие ненавидят насилие или его самого? Мама права, ад — это другие. Получается, здесь никто его не понимает. Он никому не нужен, это горькая правда. Чон У настойчиво отгоняет от себя вариант "Мун Чжо". Ему не стоит думать об этом человеке. Чон У из упрямства не хочет принимать философию "доктора Со", не вписывающуюся в рамки общества. Смысл жизни, заключённый в насилии. Звучит красиво. Выглядит ужасающе. Парня угнетает, что на самом деле она близка ему. Он долго терпел. Он терпел всю жизнь. Ему хочется хоть какое-то время пожить без ограничений. Но Чон У не имеет права разрешить себе поддаться Мун Чжо. Это будет означать смерть его как человека. Он может уехать в Пусан, к маме. И пусть его там засмеют знакомые, которым он говорил о переезде в Сеул. Он переживёт, хотя это не будет смешно, вообще-то. Он разбился о реальную жизнь. Он будет опять терпеть свои никчемные неоправданные амбиции, лелеять стереотипный роман, который никому, кроме Мун Чжо никогда и не нравился, каждый день будет смотреть на бедность семьи и болезнь брата, не в силах помочь денежно, потому что и сам никак не состоялся. Это лучше, чем сойти с ума и бомжевать здесь. Чёрт, как же сложно. Чон У не знает, что ему делать. Или, может, довериться Мун Чжо, оставив все проблемы, на пару с запретами, в прошлом? Опять Мун Чжо, как же заебал! Мысли о соседе из 304-й не хотят покидать его голову. Как будто дантист существует в его голове в фоновом режиме. Он не должен, не должен думать о Мун Чжо! Не должен осознавать, как без него тоскливо... Потому что с самого утра Чон У хочется забраться в объятия дантиста и рассказать о начальнике. Глупое, детское желание, такое же жалкое, как и он сам. Ему хочется, чтобы его погладили по голове и сказали, что он всё делает правильно, что ему не надо меняться, что его и таким любят. Пф, Мун Чжо никогда этого не скажет. Поэтому Чон У звонит Со Кюну. Рыжий парень свободен от предубеждений и точно не станет его осуждать. Он — тот человек, который, помимо Мун Чжо, может его понять. Гудки тянутся, кажется, бесконечно. — Привет, Чон У! — отвечает жизнерадостный голос. — Что-то случилось? — Привет. Ничего особенного, вообще-то... — вырывается смешок. — Вообще-то я чуть не убил своего начальника. — Да ну-у? — офигевает Со Кюн. — Как тебе удалось? И Чон У рассказывает всё, что было. Он говорит о том, как не взлюбил его Бён Мин ещё с первой встречи, как Юн просил его о помощи и не получал, а всё из-за... — ...задницы Ю Джун, которая всегда притягивает взгляд этого ушлёпка, но почему-то стремится ближе ко мне! — Так, а в чем была проблема ответить взаимностью? Уверен, она ничего так, — кокетливо замечает Со Кюн, имея в виду не то Ю Джун, не то её задницу. — Хоть какую-то выгоду бы для себя извлёк. — Мне это было не интересно, - говорит серьёзный голос. Со Кюн смеётся в ответ. — То-очно, тебе же не нравятся девушки! — Эй, — возмущается Юн. — Вообще-то, у меня была девушка! — Та самая, к которой ты заходил поболтать перед тем, как переспать с нашим соседом? — Именно! — подхватывает смех Чон У. Ему не обидно, потому что — да, это и правда звучит абсурдно. И хотя Чон У дрожал от злобы в начале рассказа, сейчас он полностью расслаблен. Высказывания рэпера какие-то детские, наивные, в них сквозит беззаботность и желание жить. В этом весь Со Кюн. Он относится ко всему легко и заряжает позитивом других. — Он это заслужил! На твоём месте я б так и сделал, — уверяет Со Кюн, когда Чон У доходит до уничтожения чьей-то кружки о голову Бён Мина. — Ещё хук справа надо было для полного комплекта. Хотя чашку жаль, конечно. Друг всего лишь шутит, но Чон У становится хорошо. Он тоже смеётся в трубку, а его поступок уже не кажется таким аморальным. Теперь, когда он получил поддержку, Юн больше не чувствует себя монстром. На его стороне всё же есть адекватный человек, который его принимает, и это греет душу. Он бесконечно благодарен Со Кюну. — Спасибо, Со Кюн. — Да не за что. Ты, главное, это... Смотри, чтобы счета за разбитые вещи не пришли. А то мало не покажется! — Учту,— улыбается Чон У. Когда солнце заходит, а температура на улице понижается на пару градусов, Чон У понимает, что ему совсем негде ночевать. Хренов Бён Мин, который выгнал его с работы! Так что Чон У не находит варианта лучше, чем пойти в компьютерный клуб, чтобы постараться не спать как можно дольше, а если повезёт, незаметно поспать сидя. Какое-то время Чон У действительно наслаждается тишиной и покоем. Пока кретины снова его не находят. Парни, на вид младше его, шумят и толкаются, и в этом нет ничего плохого, но Чон У голодный и уставший, поэтому снова не может справиться со своим раздражением. Он больше не хочет терпеть. С него хватит. "Ладно, — говорит себе Чон У. — В конце концов, можно решить проблемы цивилизованным путём". Он сообщает администрации о мелких хулиганах, и их выгоняют. Оказывается, цивилизованным путём в этом городе проблемы не решаются. Парни ловят его в одном из дворов, когда Чон У плетётся по ночному городу в поисках лавки, на которой можно уснуть. Офигительный день сегодня, зашибись. Чемодан остаётся стоять посреди улицы, когда последний парень находит в себе силы встать и удрать, бросив своих друзей. Ещё один удар. Этот последний. Нет, пожалуй, это последний. Блин, он был недостаточно хорош для последнего. Лицо парнишки под ним напоминает кровавое месиво. Это должно быть отвратительным? Чёрта с два, Чон У рад, что выродок получил по заслугам. Не это ли он хотел сделать с Юном? Что, не так приятно, когда бьёшь не ты, а тебя? Удивительно. Когда-то в армии он тоже избил парня почти что до смерти. Удар. За Бён Мина. Удар. За Джэ Хо. Удар. За мерзкого любителя порно. Удар. За близнецов. Удар. За приставучую хозяйку. Удар. За равнодушие Джи Ын. Удар. За ебанутого соседа из 304-й. Удар. Удар. Ещё удар. За каждого, кто был груб с Чон У в этом городе. Тогда он пожалел, что не убил его. — Ты же его убьёшь! — кричит мерзавец, откинутый ранее в сторону. Да, так и есть, это проблема? Чон У так не кажется. Такие отбросы общества не должны жить. Мун Чжо оценил бы. Эта мысль становится той, что заставляет Чон У силой воли оторвать себя от парня. Опять... не сдержался. Он откатывается к стене, не в силах удержаться на ногах. Ему тяжело дышать, поэтому он шумно выпускает воздух через распухшие губы. Он чувствует металлический вкус крови, стекающей изо рта. Как в бреду, он видит мелькающие картины перед закрытыми глазами. Его кошмары. Армия. Влюблённая улыбка Мун Чжо. Физическая боль мешается с душевной. Ему хочется прекратить всё это, умереть или убежать от этой боли. Если он сейчас умрёт, то хотел бы ещё раз увидеть бледный лик дантиста, живущего по соседству. Как слащаво звучит... По барабану, он отгонял мысли о нём целый день, может вспомнить хотя бы сейчас... Ему нужна помощь. Ему так чертовски нужна помощь. Помощь...