Неадекваты

"Блять, — простреливает в голове спустя почти полдня молчания друга. — Со Кюн". Слишком длительного молчания друга. Кровь стынет в жилах. Он потерял очень много времени. Теперь Чон У бегом бежит к общежитию, денег на такую роскошь, как такси, больше не осталось. Он просиживал штаны полдня. Мог бы и раньше догадаться, что что-то не так. На несколько часов раньше. Боже, что с Со Кюном? Чёрт чёрт чёрт чёрт чёрт! К кому он себя причислил? К убийцам своего друга? К людям, больше напоминающих животных, смысл жизни которых — рвать и терзать других. Думаю, это интересно: поймать сильного противника в ловушку, показать, что ты хищник посильнее, поумнее и похитрее его. Придурок, ты все фразы Мун Чжо выучил, чтобы в самый неподходящий момент вспоминать их, блять? Люди, которым на глаза попадается паренёк с ножом, на разбитом лице которого сумасшедше блестят глаза, начинают судорожно вспоминать известные им молитвы, расступаясь перед ним. Оно и на руку. Времени обгонять нет. Времени нет времени нет времени Оно ускользает сквозь пальцы. Грёбаный Мун Чжо, чёртов психопат, блять, за что ему это все. Чон У правда ненавидит себя сейчас. Это он допустил подобное, слишком долго игнорировал неладное, боясь за свою шкуру, не уберёг Со Кюна. Он игнорировал слишкомдолгослишкомдолгослишкомдолго. Что, если тот уже лежит в подвале общежития, обездвиженный, или, что хуже, в холодильнике... мёртвый... что, если Чон У, увлечённый Мун Чжо, таким образом развязал ему руки, позволив всё? Много вариантов "что, если" мечется в голове, но Чон У старается отгонять от себя эти мысли. Пусть умрёт кто угодно, только не Со Кюн, только не его друг, только не этот лучик солнца. Если умрёт Со Кюн, умрёт и вера Чон У в людей. Не то что бы она жива сейчас, но это будет полный крах. Умрётумрётумретумрёт Добираясь до общежития, парень клянёт себя и свою глупую привязанность к Мун Чжо. Надо было уже давно съехать, забрав Со Кюна, они могли бы снимать ветхую квартиру вместе — и то лучше, чем треклятый "Эдем". Глупость, Мун Чжо его нашёл бы и там. Уже темнеет. Он знал, знал, знал... знал, какой Мун Чжо на самом деле, и всё равно доверился ему. Более того, Чон У сам готов был без зазрений совести лишить кого-то жизни, если тот "заслужит". Джэ Хо по-прежнему не жаль. От осознания этого волосы встают дыбом. Его тело множество раз предупреждало его глупый влюбчивый разум об опасности. Все эти ночные кошмары и необоснованный страх были знаками. Пугающим шепотом подсознания. Все это время опасность заключалась не в начальниках с работы, не в психах из общаги, не в нём самом. Это был Со Мун Чжо. Тот самый человек, которому Чон У всегда верил. От него нужно было бежать. Чон У единственный раз в жизни поступил правильно, сбежав, но его вернули, сыграли на его дурацких чувствах, а он даже и не заметил, как вернулся в клетку снова. Божество? Чёрта с два Мун Чжо божество. Чон У верит, что если Со Кюн умрёт — он наложит на себя руки. Больше не останется смысла жить. Другого выхода из этой бездны нет — только смерть. Вопрос заключается в том, чья. Чон У? Со Кюна? Мун Чжо? В пугающей общаге царит полная тишина. Наивный дурак, впервые оказавшийся здесь, подумал бы, что все жители уже спят. Но не Чон У, вслушивающийся в каждый шорох и уже заметивший звуки, доносящиеся с четвёртого этажа. Снова ебаный четвёртый этаж. Ему страшно, ужасно страшно, рукоятка ножа сильно впивается в кожу. Чон У крадётся тихо, как мышь, боясь, что умрёт на месте, стоит психам его увидеть. Рваный голос вдалеке издаёт звуки, смутно напоминающие мелодию песенки из детской игры: "Mu-gung-hwa kko-chi pi-oet-sumni-da". Голос срывается в самом конце и сменяется хихиканьем. Что опять творят эти психи? Из крайней двери справа выпадает фигура. Она едва может идти, хромает и цепляется руками за стены, но старается изо всех сил. — Со Кюн, — облегчённо вздыхает Чон У. Его друг всё ещё жив. Лицо Со Кюна залито слезами и потом, кровь струйкой стекает с его губы, ноги сильно повреждены, что заставляет сердце Чон У ёкнуть. — Помоги мне уйти отсюда, — просит Со Кюн. Чон У без лишних слов — времени нет даже на слова, к тому же нельзя допустить, чтобы их услышали — кладёт руку Со Кюна на своё плечо, приобнимает друга за талию и старается идти как можно быстрее. Темп все равно слишком медленный, но это лучше, чем если бы Со Кюн шёл в одиночку. Они успевают повернуть к выходу с этажа и встают, как вкопанные, завидев макушку Бок Сун. — Может, попросить эту бабушку спрятать нас? — с блестящими глазами произносит Со Кюн. Чон У знает, что друг устал, что уже физически не может идти и поэтому надеется на других, но всё равно злится. — С ума сошёл? — чуть ли не рычит Чон У, заталкивая его в пустую комнату рядом. — Она только и ждёт момента, чтобы приготовить из нас деликатес! В голове подобно тараканам бегут страхи, а время, пока хозяйка их не заметила, стремительно сокращается. — Прячься, я подожду, пока она уйдёт. Со Кюн закрывает дверь, а Чон У встаёт рядом — охранять и защищать. Он увлечённо оглядывается по сторонам, делая вид, что не замечает Ом. — Красавчик? — удивляется Бок Сун. — Чего тут делаешь? Думала, ты сбежал. Чон У поднимает брови, типа не ожидал блять здесь её увидеть, кланяется обескураженной хозяйке, моля бога, чтобы она поскорее ушла и ничего не заподозрила. — Я бы не ушёл, не заплатив, что вы! — восклицает Чон У, запоздало думая, что переигрывает. Он никогда не был таким доброжелательным. Бок Сун, судя по выражению её лица, думает также. Она прищуривает глаза, спрашивая: — А почему на 4 этаже? Говорила же, что здесь опасно находиться, этаж почти разрушен! — Извините, Мун Чжо сказал, здесь раньше жила девушка с кошкой: девушка умерла, а кошка осталась, да вы, наверное, и сами знаете... Я услышал шум, хотел поймать её. Понимаете... спать мешает. — Мун Чжо сказал... — бездумно повторяет старуха, как будто бы оценивая достоверность информации, но Чон У уверен, что Бок Сун решает, стоит ли сохранять ему жизнь. — Чон У, ты же знаешь, как это опасно! — Д-да, знаю, — виновато опускает голову Чон У. Так она не увидит его искаженного гневом лица, на котором написано желание задушить её прямо сейчас. Иди куда шла, старая карга, оставь меня в покое. Взяв себя в руки, он поднимает голову. — А вы куда идёте? — Тоже из-за шума, — натягивает улыбку Бок Сун. — Проверю эту твою кошку. Холодок пробегает по спине Чон У. Она всё поняла? Метафорическая кошка — это же не Со Кюн..? — Спасибо, — кивает Чон У. — Я тогда вернусь в свою комнату. — Ладно, красавчик... Чон У делает несколько шагов от комнаты. Проверяет, что хозяйка уходит и не наблюдает за ним, разворачивается и открывает дверь в комнату, в которой прячется Со Кюн. — Надо подождать, пока она уйдёт. И сразу же сваливаем. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. — Спасибо тебе, — говорит Со Кюн. Чон У выглядывает из комнаты, никого не видит, и решает, что сейчас самое время уходить. Подхватывает Со Кюна и старается ускориться. Они доходят до двери, ведущей на четвёртый этаж, но обрадоваться не успевают. — Куда собрался, красавчик? — слышится сзади. — В-вот и поп-п-па-а-ались! — смеётся оставшийся в живых близнец, только что открывший дверь с той стороны прямо перед ними. Чон У оглядывается на Бок Сун, нервно сглатывая, и возвращает взгляд к хихикающему близнецу. На лице Со Кюна застывает ужас. Они отходят к стене, чтобы избежать нападения сзади и видеть сразу двоих психов. Шаги хозяйки не издают звуков, отчего создаётся впечатление, что она плывёт по воздуху. — Думал, если спишь с Мун Чжо, на тебя не распространяются общие правила? — произносит Бок Сун уже совсем близко к ним. Близнец заходится смехом, повторяя: "Сп-пишь с н-нашим ста-аршим". Глядя на него, старуха улыбается. — Заткнитесь, — шипит Чон У. Опять всем есть дело до его личной жизни. Опять гребанный Мун Чжо. Чон У хочется ударить по голове каждого, кто хотя бы заикнётся об этом. Но вместо этого он решает подыграть. — О, у зайчонка прорезались зубки! — складывает ладони вместе Бок Сун. — Или как он тебя там называет? Мы вынуждены забрать твоего друга. Он проиграл. Не смог убежать, маленький, верно? — издевается над Со Кюном госпожа Ом. Она крепко сжимает его локоть, заставляя вскрикнуть. Чон У с силой ударяет её по руке. — Не трогай. Он мой. Глаза Бок Сун становятся похожи на колёса. Со Кюн резко выдыхает и испуганно глядит на своего друга. — Твой? — Да. Мун Чжо обещал его мне. Ну, знаете, с недавних пор я его любимчик. — Чон У насмешливо склоняет голову. К чёрту стыд — жизнь Со Кюна важнее. Чон У играет роль, понижая голос. — Ещё раз тронешь — отрежу тебе все пальцы, один за одним. — Кем ты себя возомнил, — цедит сквозь зубы старуха. — Ты всего лишь очередная его игрушка, надоешь — от тебя и следа не останется. Думаешь, ты первый такой у Мун Чжо? Бок Сун смеётся, потому что видит, что это, блять, было больно. Лучше бы Бок Сун сломала ему палец, чем сказала что-то подобное! — Спросишь у него сама, кому принадлежит этот, — кивает Чон У на Со Кюна. — Вот и весело будет, если он узнает, что вы его ослушались... Бок Сун пробирает дрожь. Чон У улыбается так, как это делает Мун Чжо. Это пугает их ещё больше. Теперь убийцы понимают, почему Он выбрал именно Чон У. О да, страх — это одно из самых сильных средств манипуляции. Даже такие люди теряют голову, стоит их напугать. Чон У берёт Со Кюна за руку и подходит к двери, у которой застыл заика. — Прочь с дороги, придурок, не слышал, что я сказал? Псих отступает. — О-он уб-бил моего брата, — бормочет сумасшедший. — Из-з-за тебя. Так вот, куда он делся. Что ж, не повезло. Чон У помогает Со Кюну спуститься по лестнице. Сзади доносится хихиканье. — Ч-ч-что мне мешает уби-ить теб-бя? К-ка-ак т-ты думаешь, он р-ра-ра-растро-о-оится? Не обращая внимания на него, парни спускаются всё ниже и ниже. Преодолев ступеньки, они шагают по этажу. — Потерпи, немного осталось, — шепчет Чон У Со Кюну. — П-почему ты м-меня игн-норируешь?! — кричит близнец. — Т-твоя с-смерть б-будет ему н-наказанием! Чон У вовремя оборачивается, схватив за руку психа, хотевшего приложить его какой-то деревянной хернёй. Он отталкивает заику к стене, приставив нож к его горлу. — Не хотел тебя убивать. Но ты не оставляешь мне выбора, — шипит Чон У, надавливая на нежную кожу. — Я п-пошути-ил, — дёргается близнец. Теперь ему страшно по-другому. Перед ним больше не любовник Мун Чжо, пользующийся особенными благами. Сейчас это ещё один, куда более пугающий, чем все остальные, член их коллектива. — Запомни. Ещё одна шутка в мой адрес — и ты отправишься к своему брату. Если Мун Чжо убил его, значит, это было заслуженно, — бьёт по больному, упиваясь чужим горем. — Это касается и тебя, — парень поворачивает голову к следящей за ними с лестницы Бок Сун. Чон У отпускает нож, приобнимает Со Кюна и ускоряет шаг. Не хватает еще на извращенца нарваться. Со Кюну приходится прыгать на одной ноге, оставляя вторую тащиться по полу. Времени нет. Психи не останавливают их. То ли поверили, то ли испугались, то ли решили оставить это на Мун Чжо. А, может, им просто забавно смотреть, как Чон У превращается в монстра. Радужная лестница с узкими ступенями уже не в первый раз кажется слишком высокой. Но сейчас — особенно. Чон У видит, как морщится Со Кюн, представляя ту боль, которую ему придётся испытать, спускаясь шаг за шагом. — Со Кюн, — шепчет Чон У. — Ложись. Будет больно, но так у нас явно больше шансов выжить. — Зачем? — хмурится Со Кюн. — Прекрати задавать вопросы и просто делай то, что я сказал! Вид у Чон У такой свирепый, что Со Кюн невольно подчиняется. Писателю приходит запоздалая мысль о том, что, должно быть, Со Кюн тоже его боится. К чёрту. Чон У вздыхает, решаясь. — Прости. И осторожно толкает Со Кюна. Тот летит по ступенькам вниз, то и дело ударяясь о них боками. Наверняка его и без того разбитое тело испытывает адскую боль. Чон У усмехается. Нехрен было выёбываться. Сейчас Со Кюну так же смешно, как тогда, когда он смеялся над постояльцами общежития? Когда игнорировал все его предупреждения? Чон У сбегает по лестнице вслед за ним. Аккуратно трогает за плечо. — Со Кюн, ты как? Идти сможешь? Рэпер слабо кивает. У уголка его губ чернеет кровь. Сука, внутреннее повреждение! Черт, черт, черт, черт. Ему пиздец, если они не доберутся до больницы. Но Чон У заставляет его подняться. Выйти из проклятого "Эдема" — не значит навсегда его покинуть. Хотя бы отойти на приличное расстояние от этого места будет успехом. Чон У вызывает скорую на улицу в отдалении от общаги в надежде, что дотащит Со Кюна до места назначения. Успевает даже до прибытия машины с мигалками. Они садятся на ближайшую лавочку. Чон У уверен в успехе операции на сто процентов. Друг спасён. Скорая помощь приедет. Его тревожит одно. — Что будет, если потребуются объяснения? Если подключат полицию? — Это будет, — прерывается на вздохи Со Кюн, лежащий у него на коленях. — просто... заме... чательно... они получат... по заслугам... надо рассказать... даже если не... спросят. Со Кюн прав, как же он прав, но Чон У всё же мнётся. С одной стороны — они наконец избавятся от этого змеюшника, он же сам хотел этого и хочет до сих пор. С другой... — Беспокоишься за врача? — бормочет рэпер, лёжа у него на коленях. — Прости, я не должен... — начинает Чон У. Да уж, не после того, что Мун Чжо сделал с Со Кюном. — Ничего страшн... Думаю, этот пучеглазый змей... выкрутится, слишком уж... скользкий. Знаешь... он читал мне... "Превращение". И говорил... о... ох... тебе... очень часто говорил... похоже, ты ему правд... нр... — Т-с, Со Кюн, не говори, если тебе больно. Другу нужен отдых после всего того, что он пережил. А Чон У не хочет ничего больше слышать про Мун Чжо, который, судя по всему, забрал книгу из его комнаты. Как мило, он говорил о писателе, пытая его друга! Охренеть можно. Чон У разочарован. Он всё ещё за него переживает. Звук сирены и свет синих огней заставляют Юна испытать невероятную радость. И вместе с тем ужас.