Похищенная помощница для варвара

— Это мама-кабан за нами гналась? – Да. – Про маму я не подумала. – Ничего, главное, я подумал. Су, побудь пока одна дома, если что-то срочно понадобится, обратись к охране. Видишь тот домик? Там дежурные сидят. И не убегай, пожалуйста, я скоро вернусь. – А ты куда? – Обратно. Надо же пакет с грибами забрать. – Там же кабаны. – Ничего, найду общий язык. Сегодня на обед хочу грибным супом тебя угостить. Там ещё малинник. Не всё собрал. В общем, жди. – Чонгук, не надо! – вцепилась в руку мужа, не пуская. – Это опасно. Пожалуйста. – Ну и хорошо. Тебе и разводится не придётся, станешь богатой вдовой, – Чонгук хмыкнул, чмокнул меня в губы, отцепил мою руку и ушёл-таки обратно в лес. Он нормальный?! Баран! Побежала к дому с охраной. Пусть бегут за начальником и следят, чтобы я вдовой раньше времени не стала. Два охранника не восприняли мои слова всерьёз. Говорили про то, что угрозы никакой не видят, супруг мой сам пошёл в лес, и если бы ему нужна была охрана, позвонил им, а у них сейчас основное задание следить за мной, так что они никуда не пойдут. Как я орала. Такие заковыристые словечки неожиданно вспомнились. Пообещала им страшную жизнь, если не пойдут мне мужа спасать, и проклятие вечного поноса. Охранники ушли искать Чонгука, кажется, лишь бы только меня больше не слышать, только тогда я успокоилась и присела за стол охраны. Кстати, любопытное местечко. На компьютеры выведены изображения с камер наблюдения, они тут, оказывает, по всей территории натыканы. Везде, кроме дома. Ясно, на природе ничем таким с супругом не занимаемся, шторы задергиваем плотнее. К моему облегчению, Чонгук вышел из леса минут через тридцать в компании тех двух охранников. С добычей. В руках у каждого мужчины по пакету. Оставила свой наблюдательный пункт с камерами и пошла в дом делать вид, что возвращение живого и здорового мужа меня ни капли не волнует. Супруг нашёл меня сам, притом не очень и спешил искать. – Су, а ты что тут делаешь? – поинтересовался Чон, нависнув над моим креслом. – Разве не видно? Любуюсь потолком. Отдыхаю в общем. – Пойдём, я уже суп начал готовить грибной, малину помыл. – Не хочу есть. Отворачиваюсь от лучезарно улыбающегося Чонгука. Весёлый такой, довольный, взгляд тёплый, ласковый. – Ты обиделась на меня? А пирог с малиной будешь? – Буду. Чонгук берёт меня за руку. – Охрана, кстати, под большим впечатлением от твоих проклятий. Ты их больше так не пугай. Заикающиеся охранники – это не солидно. Я их предупредил, чтобы слушались впредь тебя, как меня. Две недели на даче пролетели, как один миг. На природе, конечно, очень хорошо, спокойно. Две недели практически один на один с Чонгуком. Без интернета, гаджетов, общественной жизни. Но на удивление очень насыщенно, и по городу я не тосковала совершенно. Каждый день проходил очень легко, просто, был такой настоящий что ли, правильный. Если поначалу я ещё вредничала, но к началу второй недели успокоилась, готовить с Чонгуком стали вместе, по моей инициативе. С ним всё так ловко и быстро получалось, пробовали постоянно новые рецепты, экспериментировали, постоянно смеялись, болтали обо всем. Когда настало время уезжать, поняла, что совершенно не хочу этого делать и могла бы тут ещё хоть год вместе с Чонгуком прожить в этом неспешном расслабленном темпе. Но в город всё равно надо. Подташнивать меня по утрам что-то стало в последнее время. Хочу к врачу съездить, может лечение какое-то пропишет. Я подозреваю, что какой-то гриб мог неправильный попасться, ну или несвежее что-то. Но почему тогда только по утрам плоховато становится? Чонгук твёрдо уверен, что это не грибы и за свежестью продуктов он следил, предполагает, что это вирус, приболела. В общем пусть врачи разбираются. Как и планировала, ночь перед отъездом была особенно жаркая. Правда, пока ехали в машине, засомневалась, надо ли по приезду идти разводится. Уже не хочется, обиды забылись, но если не сделаю этого, покажу, что со мной можно обращаться как заблагорассудится. Захотелось – кинуть, передумал – жениться насильно, я всё приму. Нет, так нельзя. Разводу быть. Уже на подъезде к городу наши с Чонгуком телефоны начали разрываться. Мужа атаковали по работе, всё же он надолго пропал с радаров, а вот мне, судя по истории сообщений, пытались дозвониться почти все знакомые, друзья, родственники. И как только я включила телефон, первыми почти сразу родители. – Суа! Ты почему так долго была недоступна?! Знаешь как мы волновались? – сразу накинулась мама. – Я… – Вышла замуж! И даже никого не позвала на свадьбу из родных. – Откуда знаете? – К сожалению, не от собственной дочери. Нам сообщили родственники твоего мужа. Ну всё, теперь обида надолго будет. – Это была спонтанная свадьба. Официальная будет позже… Блин, я же разводится собираюсь. – Что значит спонтанная свадьба? Что за причуды такие? Ты беременна? Из-за этого? – Нет. – Тогда почему? Объясни, я не понимаю. – Мам, мне сейчас не очень удобно разговаривать, я тебе позже объясню, ладно? Угу, позже, когда разведусь. Тогда и объяснять что-то уже смысла не будет. Скажу, что свадьба была ошибкой. Кое-как закончила с мамой разговор. В квартиру супруга захожу в мрачном настроении. Сразу иду в спальню, где остались мои вещи. Надо же забрать хотя бы часть. Собрала небольшой чемоданчик и на выход. – Ты далеко? – спрашивает Чонгук. Он перехватил меня в гостиной. Теперь смотрит удивленно на мой чемодан, удивленно заломив брови. – Домой к себе поеду. Пока. И это… я тебя недостойна, найди себе ту, с кем заведешь настоящую семью и будешь счастлив. – Не смешно, Су. Поставь чемодан обратно и давай поговорим. – Не о чем говорить. Я люблю другого, ага. Глаза Чонгука опасно блеснули. Разозлила. Может, не надо было так радикально? У него тут плётка где-то спрятана. – Это ты мне так мстишь сейчас? – Это я говорю, что мы расстаемся. На развод завтра подам. Помнишь, мы говорили как-то про доверие, которое исчезает, когда человек тебя бросает? После разрыва это уже другой человек, который смог тебя кинуть. Ну так вот, я тебе не верю. Ты то бросаешь, то женишься, завтра тебе ещё что-то в голову взбредет. Успела сделать пару шагов к выходу, как Чонгук перехватил меня, отнял чемодан, зашвырнул его в стену. От удара чемодан раскрылся и вещи картинно разлетелись по гостиной. – Пусти меня! Опять будешь силой удерживать?! – Если надо, запру в квартире, – мрачно пообещал Чонгук и утянул меня на диван. – Кого это ты там любишь? – Если ты меня сейчас не отпустишь, то я не только подам на развод, но и обращусь в полицию! Договорить не вышло, в дверь позвонили. Чонгук, видимо опасаясь, что я куда-то спрячусь, к двери пошёл вместе со мной. Странно, что в домофон не позвонили. Чонгук не торопится открывать, включил камеру домофона, а там какие-то мужчины, спросил у них, кто и зачем, а они… – Откройте, полиция. Чонгук отключил домофон. – Ого, как оперативно. Су, ты их силой мысли вызвала? – Не смешно. Недолгий разговор по домофону, и Чонгук всё же открывает дверь, но внутрь не пускает никого. А народу собралось немало. Трое людей в форме, охрана мужа оперативно подтянулась. Я осталась в холле, не показываюсь, но слушаю и просто не верю. Чонгуку предъявили обвинение в том, что он напал и избил человека, а ещё, что супруг мой похитил… меня. Просят проехать в отделение для дальнейших разбирательств. Просят, надо сказать, вежливо, хотя тут столько охранников подошло, попробуй иначе. Выглядываю в коридор. – Я тоже поеду, – говорю я Чонгуку, встаю рядом с ним, беру под руку и заявляю уже полиции. – Меня никто не похищал. Могу где угодно в этом расписаться. И вообще это мой муж, как он может меня похитить? Полицейские оживились, вроде как даже обрадовались. – Ты же собиралась разводиться, – тихо с усмешкой заметил Чонгук. – Да и к полицейским хотела обратится. Ткнула Чонгука локтем в бок, чтобы меньше болтал, а он в ответ увёл меня обратно в квартиру. – Не надо тебе никуда ехать, я сам разберусь. Наблюдаю, как Чонгук берёт сумку с документами, ключи, телефон и собирается уходить, но перед выходом оборачивается ко мне. – Запасные ключи от квартиры у меня в кабинете в верхнем ящике. Не переезжай, пожалуйста, никуда, пока я не вернусь, хорошо? Сначала поговорим. – Ладно, – бурчу я, а внутри всё переворачивается от волнения за Чонгука. – Дождёшься, да? А поцелуешь на прощание? И на удачу. Вымогатель. Подошла, поцеловала в щеку. – Может, я тоже всё-таки поеду? – Не нужно, всё будет хорошо, не переживай. Пирога очень хочется твоего. Приготовишь к вечеру? Ну то уже совсем наглость, фыркаю и отступаю. Как только Чонгук уходит, достаю телефон. Позвонить Джину? Поругаться с ним? Не знаю. Вообще не хочу его слышать, но, видимо, объяснится всё же надо. Звоню Джину. Долгие гудки, и потом вдруг: – Ал-ло, – томный женский голос. – Эм, Михик, это ты? – Да. А ты зачем Джину звонишь? Он в душе. – Он написал заявление за избиение на Чонгука. Что, серьёзно пострадал от удара? – Челюсть вывихнута, но уже вправили, обошлось. – Слушай, а что это вообще было там у ЗАГСа, расскажешь? С твоим эффектным появлением. – Да мы же с Джином давно встречаемся. Где-то на последнем курсе интрижка началась. Ты тогда к защите диплома готовилась, не пошла на вечеринку. А так он ко мне и раньше подкатывал, я игнорила. – И для чего вот это надо было? Встречаться за спиной? Дуру из меня делать. – Джин не хотел говорить и от меня требовал молчания. Он же кайфовал от того, какой он идол совершенный в твоих глазах. Но когда уже вопрос серьёзно зашел о свадьбе, я уж расстаралась, тоже великой его обожательницей стала, так-то до этого держала его строго. Бр-р. Хочется сбросить вызов, но появилось садистское желание всё узнать. – Предположим. Но зачем тогда надо было предлагать мне пожить у тебя? Получала удовольствие, глядя на мои страдания? – Много удовольствия смотреть на твои сопли. Жалко тебя стало. Куда бы ты ещё пошла? Мало ли. У тебя же великая любовь. Так хоть под присмотром была. Проглотив нецензурные слова и взяв себя в руки, цежу: – Допустим. Но есть ещё вопросы. Почему Джин так быстро переобулся? Рвался обратно, вплоть до предложения свадьбы. – Соскучился, видать, по обожанию, я ведь снова вернулась к нормальному поведению. Тебя он кинул, а с его-то достоинством по бабам сильно не разбежишься, так, если по разу дадут и до свиданья. – А ты его достоинство оценила? – Да ты что, нет, конечно. У него другие достоинства есть. Квартира, машина, работа хорошая, деньжата водятся, молодой, симпатичный. Для постоянной жизни вполне сойдёт, а для физики, можно разнообразия на стороне искать. Ты не думай, он не только по твоему щенячьему обожанию скучал. Родители его, как узнали, что вы расстались, возмущаться начали, финансирование прекратили, даже работу грозились отнять, на которую устроили. Твои родители же тоже за квартиру напополам с джиновыми платили и на жизнь вам ему на карту закидывали, ты же ведь не хотела после окончания учебы брать от них помощь, они с Джином договорились. Джин потом до последнего скрывал, чтобы деньги и дальше ему шли. Так что ему с тобой комфортно, конечно, было. – То есть он тебя всё-таки кинул, и собрался жениться на мне. Твоё появление на свадьбе было, для громких заявлений? Месть? – Ну, не без этого, но, главное, я хотела вернуть Джина. – Мне показалось, что он тогда таким желанием не горел и тебе не обрадовался. – Да какая разница? Ребёнка сделал, надо отвечать. – В каком смысле? – Беременная я. Да. Хотела ещё там ему в лицо сказать, но да ладно. Главное, он уже знает, и скоро мы поженимся. А ты так и будешь миловаться с тем, кто тебя использует, никогда не женится и детей даже не заведете. Ты вообще в курсе, что Чонгук бесплодный? Строит из себя не пойми что, а по факту пшик. Это мне Джинушка рассказал. – Подожди, как Джин мог бы узнать такую сплетню из жизни Чонгука? Вряд ли они с Чонгуком беседовали по душам и… – Ой, всё, не могу больше говорить. Джин воду выключил в душе. Пока. – Пока. Спасибо. – За что?! – За то что помогла избавить меня от Джина. Жди подарок к свадьбе, – говорю я не дрогнувшим голосом, чем очень горжусь и сбрасываю вызов. Опустилась на пол. Начинает потряхивать. Ощущение, словно с головой окунули в грязь. К Джину уже ничего не испытываю, но всё равно обидно и неприятно. Как представлю, что они с Михи творили за моей спиной, а потом спокойно смотрели мне в глаза. Спустя несколько минут мой телефон ожил. Джин. Или может Михи? Что, ещё не все рассказала? – Алло, – еле-еле произношу я непослушным языком. – Суа! Ты звонила? Я был в душе. Похоже, Михи ответила на вызов… – Джин резко оборвал речь. – Ты разговаривала с ней? Молчу. У меня комок в горле. Вообще не понимаю, почему я ещё не сбросила вызов. – Су… Я на вечеринке одной перебрал как-то, а она и до неё ко мне постоянно лезла, а тогда я вообще себя не контролировал. Потом она угрожала всё рассказать тебе, если не продолжу с ней периодически встречаться. Тогда я уже понимал, что не смогу на тебе жениться. Не хотел тащить всё это в брак, строить дальнейшую жизнь на лжи. Поэтому я тогда расстался с тобой. Безумно скучал, а потом ты еще начала встречаться с… этим. А в день нашей свадьбы Михи сказала мне, что беременна. Я не знаю, что делать, Су. Я не люблю её. Я люблю только тебя. – Любишь? – Да! – Если любишь, забери все свои заявления на Чонгука и вообще обо мне забудь. – Ненавидишь меня? – Я к тебе давно ничего уже не испытываю. – Почему ты так со мной? – Потому что я знаю, что ты врёшь мне. Хаын тебя тоже шантажировала для того чтобы ты с ней переспал? Теперь на той стороне молчание. Не ожидал. – Покажи свою любовь, Джин, если в тебе есть её хоть капля. А вам с Михи счастливой семейной жизни. Сбросила вызов и сразу заблокировала номер Джина. Легла прямо на ковёр и погрузилась в пучину дум и печали. Когда пришёл Чонгук, я не знаю, потому что появился он в самый разгар моих страданий. Сопли, слёзы, мысли о том, почему и за что так, где я ошиблась и как теперь верить людям. – Эй, ты чего? – спросил Чонгук, нависнув надо мной. – Отдыхаю, – хлюпнув носом, отвечаю я. – Удобно тут, на полу? – Очень. – Я тогда тоже прилягу, – говорит супруг и ложится рядом со мной. – Хм, а ведь и правду хорошо. Ни разу до этого не замечал, какой тут удобный ковёр для отдыха и слёз. А сырость, кстати, зачем разводишь? Из-за меня что ли переживаешь? Не за чем. У меня всё хорошо. У них на меня ничего нет. Близкие родственники на меня не заявляли, и вообще не волнуются, они знают, что ты замужем и у тебя медовый месяц. А что Джина я ударил, ещё нужно доказать, это только его догадки, всё же все в масках были. Так что пусть докажет сначала, потратится на адвокатов, сыщиков, уже сам потом будет не рад, что это всё начал. – Я не из-за этого, но хорошо, что всё нормально. – А из-за чего? – С Михи разговаривала, столько грязи и подробностей на меня вывалила. Оказывается, давно тайно встречались с Джином. Беременна от него. Чонгук утешающе меня обнял и мрачно спросил: – Ты что, всё ещё любишь Джина? – Нет, но всё равно обидно. – А кого любишь, м? Утром сделала заявление, давай отвечай, иначе мне придётся подвергнуть тебя страшным пыткам и наказаниям. – С плеткой? – Если пожелаешь. – Тебя люблю, – грустно сообщила я. Настроение такое меланхоличное. – Серьёзно? Когда ты это поняла? – Не знаю. Сейчас наверное и поняла. Пришёл, сразу так хорошо, тепло, душа петь начинает, сердце словно чаще бьется, сразу хочется объятий поцелуев, пирога. И ещё чего-то такого… – Испытание этого ковра на прочность? – жутко довольный Чонгук перетягивает и укладывает меня к себе на грудь. – Ну и это. А ещё… даже не знаю, но чего-то хочется такого. – Чего? Задумалась ещё сильнее. – Окрушку с маринованными огурчиками. И можно это всё закусить пирогом. Рыбным и малиновым. Приготовим? Или закажем? – Проголодалась? Что-то можно заказать, что-то сами. А что насчёт развода? – Я подумаю. До завтра. Всё зависит от того, насколько будут вкусными окрошка и пироги. – Хорошо, но сначала испытаем ковёр. Весь оставшийся день Чонгук был просто лапочка. Настолько, что разводится на следующий день точно не захотелось. Развод это переезд, одиночество, где ты остаешься наедине с тяжелыми мыслями. А тут уже не надо переезжать, тут большой, теплый Чонгук, с которым спокойно, надежно, никогда не скучно, жизнь наполнена смыслами, радостью, ещё и готовит вкусно. И… огурцы в холодильнике у него всегда крупные, твердые такие, настырные. Очень уж они мне понравились. Утром вообще проспала бы. Видимо супруг мой решил на всякий случай меня ещё и ночью меня измотать, чтобы никуда утром не надумала уехать, мне потом после такого весь остаток ночи огурцы снились, но подскочила рано. Опять мутит сильно. Ещё и голова как-то кружится. Чонгук встал вместе со мной, взглянул в моем позеленевшее лицо и вынес решение: – Поехали. Я тебя отвезу в хорошую клинику. Мало ли что это. Там оставлю, мне на работу надо, если ненадолго, заберёт тебя оттуда мой водитель. – Да я и сама могу вернуться. Такси возьму. – Это ни к чему. Собирайся. Или… ты хочешь сначала поехать развестись? – Да не хочу я! – Это радует. – Только… – Что? – Есть хочется. – Удиви меня. – Арбуз очень хочется. И копченой колбасы. – Да, ты умеешь меня удивлять. Колбаса есть, арбуз сейчас закажу. Ты так вкусно это сказала. Я теперь тоже хочу арбуз. Позже Чонгук отвёз меня в клинику, позвонил какому-то своему знакомому врачу из этой клиники, и в регистратуре меня встретили, как родную, быстро всё оформили и отправили к нужному специалисту. Врач внимательно выслушала мой рассказ о тревожных симптомах, предположения об отравлении, вирусах и ещё паре страшных болячек с похожими симптомами, про которые я вычитала в интернете. Странно улыбнулась, выписала направления на разные анализы и сразу отправила в кабинет УЗИ. – Доктор, а как вы думаете, что у меня такое всё-таки? – Сейчас посмотрим, что или кто там у вас. Кто? Ох, неужели… глисты? Кстати, тоже ведь может быть. В том самом кабинете УЗИ меня постиг шок. Глубокий. Как? Как такое возможно? И ведь почти как в одном юмористическом стишке. У меня болит живот, значит кто-то там живет. Если это не глисты, значит… это сделал Чонгук. Вечером ничего не подозревающий Чонгук вернулся домой. Весёлый такой, в хорошем расположении духа. – Суа, привет! А я дыню принес. Угадал? Хочешь дыню? – Нет, – мрачным зловещим тоном отвечаю я. – А ты почему весь день телефон не брала, а? Как к врачу съездила, что сказали? – Я не брала телефон, потому что была занята размышлением о жизни. Особенно о человеческой подлости. Врачи мне много интересного сказали. Лучше присядь. Чонгук удивленно заламывает бровь, но садится за кухонный стол. – В чем дело, Су? – Вот в чём. Бросаю на стол перед супругом папку с бумагами, Чонгук не торопится её открывать. – Что это? – Это доказательство того, что ты мне врал. Нагло, бессовестно… да что там, бесчеловечно! Чего ты этим хотел добиться? Моей ненависти? – Я не понимаю, Су. – А ты загляни в папку. – Скажи уже и всё. Что не так? Чонгук нахмурился и всё же взял папку в руки, достает оттуда карту, которую мне завели в клинике. – Ну и что это? – Это моя медицинская карта? – У тебя какая-то специфическая болезнь, которой я тебя заразил? – Ага. Беременность называется. Ты почему мне врал про бесплодие? Кто так делает? Ты понимаешь, что вообще сотворил? Свадьба насильно, берменность насильно? Ты вообще кем себя возомнил?! – Подожди. Ты беременна? – Да! С прищуром, внимательно отслеживаю каждую эмоцию на лице Чонгука. Победной радости, не вижу, хотя вроде цели своей достиг благодаря обману. Я только не понимаю, чего он хотел добиться? Беременность должна наступать по добровольному обоюдному согласию, ну или хотя бы пониманию и принятию, что она возможна. Я ведь Чонгука не прощу за такое. И ведь сначала врал про то что сам позаботился о личной контрацепции, потом, про бесплодие, видимо, чтобы размягчить меня. Супруг мой посерьезнел, вижу, как напряженно размышляет и сканирует меня взглядом, особо на животе взгляд задерживается. Пытается разглядеть беременность? Ну-ну. Медленно, но верно закипаю всё сильнее и сильнее. – Поздравляю, – после долгого молчания сухо выдал Чонгук. – Я не врал тебе насчет бесплодия. Какой срок? – Небольшой. Я про месячные забыла за всеми этими событиями, но и времени прошло не так много, чтобы прям их хватится. Ориентировочно это случилось где-то незадолго до нашего расставания, а может даже и в тот неприятный день. Ты тогда так не хотел меня отпускать, видимо, что твой организм решил привязать иначе. – Ясно. То есть после расставания ты помирилась с Джином, не просто же так согласилась выйти за него замуж. И что теперь хочешь? Вернёшься к нему? Я… если хочешь остаться и Джина не привлекать, то я не против. Я готов принять этого ребенка, тебе ведь тоже нужно реализовать себя как мать, так что может и хорошо, что именно так всё и вышло. Меня аж затрясло. Может ещё и гормоны сыграли свою роль, а может накопилось, ведь я после той хулиганской свадьбы ещё достаточно спокойно себя вела, но тут всё. Метнулась к шкафчику, схватила тарелку и метнула её в сторону Чонгука. Не прям в него, но осколки громко разбились об стену совсем рядом с ним. Мне чуть полегчало. Схватила вторую тарелку. Третью. Тарелки разбиваются одна за одной, об пол, об стены. – Суа, прекрати, ты порежешься. – Я убью тебя. Задушу собственными руками. Как ты меня бесишь! Я уезжаю к родителям. – Душить можешь попробовать, а к родителям я тебя не отпускаю. Чонгук с куда более благодушным прищуром вновь меня внимательно разглядывает. Несмотря на скандал, настроение его, кажется, начало улучшаться. Больной какой-то. – Я и спрашивать не буду. И осторожно, тут осколки везде. Пфф. — То есть в отцовстве моем ты уверена так же, как я в своем бесплодии? – Я с Джином не спала, если ты об этом спрашиваешь. Вообще. Так что я-то уверена. А вот ты иди узнавай про свое бесплодие. Очень странное у тебя бесплодие. Аж в двойном размере. Всем бы такое бесплодие, – мои слова сочатся ядом. – Что ты имеешь в виду? – А ты в карту мою всё-таки загляни, узнаешь. А, решил наконец-таки посмотреть. Я на всякий случай оглядываюсь в поисках того, что ещё можно расколотить. Чувствую, Чонгук ещё может дать повод. Супруг мой внимательно, явно с большим интересом изучает каждую страницу карты, думает о чём-то, может высчитывает сроки, а потом открывает страницу со снимком УЗИ, вглядывается и на его лице расплывается широкая улыбка, взгляд добреет. Там видно уже очертания крошечных людей. – Надо же, двое. Су, а ты что, не хочешь детей? – В принципе я не против, но вот прямо сегодня узнать о таком было очень неожиданно. – Для меня тем более неожиданно. – А может и не так уж неожиданно? Планировал, обманывал меня, может? Чонгук подошёл и очень аккуратно взял меня на руки. – Что ты делаешь? – Перенесу тебя в комнату, тут ещё поранишься. Свои слова я могу доказать, в этом нет проблемы. Чонгук усадил меня на диван в гостиной, велел не сбегать, потом принес уже свою карту и всё показал, предложил ещё раз съездить в клинику, захотел уточнить у врачей свой больной вопрос в связи с поставленным ему диагнозом и заодно вживую посмотреть на детей. Я вроде бы немного успокоилась, но всё равно неприятно, что Чонгук думает, что отец не он. Он может и не будет говорить, но подозревать всё равно станет, ведь думает, что такое в принципе не возможно, а у меня был период свободного плавания. Но это, в принципе, не так страшно, я не против и экспертизу потом сделать, чтобы сомнений не осталось, в себе-то я уверена, но это ведь можно будет сделать, кажется, только после рождения детей, и все девять месяцев Чонгук будет сомневаться, вместо того чтобы просто наслаждаться новостью. – А ты сам рад? – спрашиваю у мужа, пока едем в машине. – Мне пока ещё не верится, – хмыкнув, отвечает Чонгук. – Но уже сейчас есть приятное чувство. А так, я о таком и мечтать давно не смел, так что конечно я буду очень рад. В клинике на приём к своему врачу Чонгук взял меня с собой. Разговор был интересный. Чонгук ведь, оказывается, надежд всё равно не оставлял, лечение и любые возможные оздоравливающие процедуры проходил. Врач сказал, что в последнее время анализы Чонгука улучшились, но шанс для зачатия всё равно оставался минимальный, буквально звёзды должны были сойтись. Шанс на миллион. Про меня врач заметил, что этому способствовало и то, что, молодая, видимо здоровая во всех планах. А потом мы отправились на УЗИ. Оно и в первый раз вызвало бурю эмоций, но и во второй было не меньше. Я сама до сих пор не могу поверить в то что вдруг беременна, а уж как Чонгук это всё воспринимает. Расчувствовался, крепко сжал мою руку, когда слушали сердцебиение новых людей. По глазам Чонгука видела восторг, жадное внимание. Замучал вопросами бедного врача. Когда вышли из клиники, Чонгук всё же уточнил: – Джин точно не будет иметь никаких претензий на детей? – Нет! – возмущенно отвечаю я. – Это хорошо, потому что даже если будет, я всё равно вас ему не отдам. Я бы поругалась, но настроение такое лирическое после посещения клиники, что ч только пожурила: – Дурачок. Понимаю, что Чонгук не то чтобы мне не верит, скорее не верит в то, что у него могут быть дети, боится верить, ведь если примет и это окажется обманом, будет во много раз больнее. Домой не поехали, Чонгук предложил отметить в ресторане, привез в очень живописное место с открытой верандой и видом на реку. Домой не повез, видимо из опасений, что посуду могу снова начать бить. – Я считаю, что выходить на работу тебе нет смысла, – во время ужина поднял неожиданный вопрос Чонгук. – Не увольняю, просто найдём тебе пока замену на работе. – Не понимаю, зачем. – Чтобы ты могла больше отдыхать и заниматься своим здоровьем. Сейчас для твоего организма начинается настоящее испытание. Ни к чему высиживать на работе с ненормированным графиком. – Но я хочу работать. Хотя бы до официального выхода в декрет. – Я против, Су, это ни к чему. Представила, как Чонгук в своём отеле устраивает отбор новых помощниц, потом их ворует и прям что-то разозлилась. – А я буду работать. – Нет. Отвернулась и всхлипнула. – Су прекрати, тебе нельзя сейчас нервничать и переживать. Всхлипнула во второй раз. – Ладно, работай, если так хочется, – недовольно произносит муж. У-у, Чон Чонгук, как быстро вы уступили. Это так в ближайшие девять месяцев будет работать? Неплохо. С улыбкой повернулась к Чону. – А когда всем сообщим? – С моей семьёй, лучше как можно позже, Су. А то и вовсе по факту, как со свадьбой. Иначе покоя не дадут. Ты очень хочешь сообщить родителям? – Да не то чтобы, но они расстроились из-за того что их на свадьбу не позвали, а так сразу забудут. Но можно и позже, это не критично. Кстати, я, кажется, спор проиграла. Помнишь? На желание. Года не отработала, вышла замуж и в декрет ухожу. Ты победил, только, надо сказать, играл нечестно, но ладно. Загадывай желание. – Ты уже все мои желания исполнила, даже те, о каких я и мечтать не смел. Моим желанием будет исполнить любое твое желание. Так я не понимаю, это кто сейчас передо мной сидит? Точно Чонгук? Его инопланетяне не подменили? Что это за романтичный мужчина с добрым, мягким и счастливым взглядом? Где мой вредный варвар? – Загадывай, – прищурившись, произносит Чонгук. Неожиданно, но понимаю, что загадывать тоже особо нечего. Что-то меркантильно-материальное – не то настроение, а так, работа все еще есть, замужем, беременна, любимый мужчина в наличии, близкие здоровы, в отпуске были недавно. В данный момент даже пирога не хочется, поскольку только наелась. – Я не знаю даже, – пожимаю плечами и вдруг выдаю. – Стриптиз? Сегодня, в твоем исполнении. Под музыку. Брови Чонгука поднялись очень высоко, а потом он и вовсе расхохотался. Ну вот. А у меня тоже пунктик есть, я, голых мужчин видела, но никто при этом не танцевал. А мысль о раздевающемся и танцующем Чонгуке меня ну очень греет и будоражит. Зная мужа, это будет эпично и забавно. – Честно сказать, – отсмеявшись, произносит Чонгук. – Не ожидал такого желания. Конечно, исполню, но почему, скажем, не отпуск? Ты же хотела. – Меня теперь и так долгий декретный отпуск ждёт. Ещё и только с дачи вернулись. – Ну дача, это не совсем то, что предполагается в медовый месяц. У нас в запасе есть ещё время. Если, не будет противопоказаний, давай отправимся в путешествие? – Я не против. – Отлично.