Король черных роз

12:00 следующего дня, лаборатория Бенжиро Каматы.

      Пара лежали на тесной раскладушке возле окна. С подоконника свисали лозы чёрного цветка, на свету бутоны Розы казались скорее темно красными, с синим отливом, нежели угольно чёрными. Бенжиро довольно посапывал, прижимая горячим, сильным телом Даби. Злодей проснулся, не хотя будить соседа, решил полюбоваться мирным видом этого темно-гривого хищника. Проводя пальцами по рельефному телу, вырисовывая контуры линий татуировки занимающий все предплечье и часть руки до локтя, Даби невольно начал возбуждаться, вспоминая как вчера сжимал эти плечи в порывах агонии и наслаждения.       Румянец подло выступил на щеках, когда парень заметил царапины на упругой, накаченной груди партнёра. Дальше пальцы пошли блуждать по шее, обходя укусы и ссадины, которые заставляли внизу все трещать по швам. Запуская руки в волосы любовника, Даби прислонился ближе к теплому телу, щекой ложась на грудь, он услышал, как смертельно тихо бьется сердце Бенжиро. Теплое, горячее тело, внутри все каменное и замерзшее. Казалось, что рядом с ним лежал не живой человек, а хорошо выполненная живая кукла.       Прозвенел таймер на центрифуге и Даби тут же притворился спящим. Бенжиро открыл глаза и лениво встал с кровати. Поднимаясь, он мельком окинул взглядом соседа по пастели. Переставив пробирки, он добавил в них пару капель еще какой-то странной жижи из стоящих на столе колб. Запустив центрифугу и поставив следующий таймер, ученый присел рядом с кроватью и слегка прихлопывая по плечу начал будить любовника.        — Я же знаю, что ты не спишь. Вста-авай, — не дожидаясь ответа Бенжиро встал и пошел хлопотать на кухню, попутно включая музыку. На кухне зашумела вода, загремели чашки и столовые приборы. Непринужденно ученый стал накрывать на стол приплясывая мелодичной песне в такт. То и дело отстукивая ритм по столу и тарелкам. Навязчивая какофония витала по квартире. Мы растворились где-то в прошлом Потерялись в настоящем, в будущем нас тоже нет Яркой радугой на краски Разлетелись каски Это наш с тобой секрет       Даби нехотя поднялся с кровати и поплелся на кухню. Присаживаясь за стол, он почувствовал приятный, разжигающий аппетит, запах омлета. Бенжиро подал завтрак ко столу и занял место.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался ученый, оглядывая тело любовника, на котором не было живого места от укусов и засосов.        — Вполне нормально, — срывающимся голосом ответил Даби.       — Но мне все не дает покоя одна вещь, а что дальше, что будет дальше с этими студентами? — начиная трапезу, немного растерянно вопросил злодей.        — Ты все о работе и о работе, — тяжело вздохнув, Бенжиро делая глоток кофе.       — Теперь нужно подождать. В течении двух суток, мы узнаем на сколько эффективен мой план. Но знаешь, я не переживаю, что что-то пойдет не так. Я уверен в своем эксперименте. Эти мальчишки ощутят все то, что я им предрешил. А мы с тобой будем наблюдать их страдания, перемены, отрицание и признание. Они пройдут все стадии, будут сродню ничтожествам живущих на задворках самых грязных мест города, отбросами готовыми на все, — усмехаясь повествовал ученый, смотря как Даби уплетает свой завтрак, поперхиваясь все чаще с каждой вилкой. Любовники покончили с трапезой и разбрелись собирать вещи по лаборатории. Одевшись, Бенжиро встревоженно посмотрел на время.       — Мне кажется, стоит навестить наших маленьких подопытных, — кротко заметил ученый. Не дожидаясь ответа, он схватил застегивающего рубашку Даби и активировал фиолетовую дымку. 

12:45 крыша общежития Академии Юэй. 

      Парни стояли на крыше общежития и присматривали к окну лазарета. Бабушка медсестра заправляла одну из коек. Даби, разволновавшись посмотрел на ученого, думая, что все пошло совсем не по плану.        — Где он? — невольно вырвалось из уст злодея.  Слегка растерявшись, Бенжиро протяжно почесал затылок.       — Его выписали, значит он очнулся. Что и следовало ожидать. Я гений! — ученый торжественно усмехнулся. Он радовался такому стечению обстоятельств. Но торжество окончилось быстро, услышав резкое торможение машины, Бенжиро подошёл ближе к краю крыши. Он ничуть не удивился происходящему, такой исход был лишь вопросом времени. Ученый требовательно взглянул на напарника.        — Проследи за ними, — потребовал Бенжиро, сверля яростным взглядом Даби.       — Не смей выпускать их из виду до места назначения, — в продолжение рявкнул он. 

20:00, поместье Сотриголовы. 

      Перед началом ужина была душещипательная сцена. Парни не удержались и накинулись с объятиями на гостя. Бакуго лишь нервно покосился на не сдвигающегося с места Тодороки и кивнул в знак приветствия. Мидория с Киришимой, видимо с целью переломать кости, сильнее сжимали Качана, трепля его как собаки игрушку. Тот нервно подергивал глазом и ждал, когда это пытка закончится, но одногруппники не чувствовали меры. Горячее дыхание Бакуго обдало щеку Киришимы, тот тут же осекся и отлетел на метр от друга. Мидория в то время с слезами на глазах сильнее прижался к груди, занимая все пространство на теле друга и взвыл, плача от радости, что его дорогой шалопай очнулся и жив.       — Я рад, что с тобой все хорошо, — выдавил из себя, краснея и потирая щеку Киришима.              — Хэй, а ты думал я месяц буду валяться? Обижаешь! Я крепче любого из вас! — злорадствуя пресек Бакуго, пытаясь оторвать от себя Деку.        — Ты и правда нас удивил. Мы ждали тебя на карете скорой помощи, вялого как овощ, — рассмеявшись, вставил свои пять копеек Каминари. Не удержавшись все рассмеялись, а Мистер Сайленс, наслаждаясь наблюдал за закипающим Бакуго.        Гости расположились за столом. Мистер Сайленс закончил последние приготовления и подал второе блюдо. Застолье было бурным, со всех сторон стола слышались разговоры и смех. Айзава с Всемогущим, расположившиеся во главе стола, наблюдали за ребятами и на душе у них становилось тепло, так мягко и уютно. Они никогда ранее не видели такие счастливые лица у своих студентов, ребята как никогда ранее были живыми, радостными, общительными. Преподаватели сначала подумали, что мальчики намеренно перепутали вино с соком, но приятная и веселая атмосфера была исходом, исключительно, хорошего настроения приемников. Под конец ужина, даже пару кусков хлеба пролетели по диагонали от Каминари к Киришиме, за что те получили по беззвучно-звонкому подзатыльнику от дедушки.  Мистер Сайленс подал десерт, и долил бокал Айзаве. Тот поднял бокал прерывая болтовню.        — Это был прекрасный вечер, — немного не контролируя наклон бокала, начал учитель.       — Надеюсь, вы без нас не заскучаете до завтрашнего ужина, — продолжил трезвый водитель, Всемогущий. Все подняли стаканы, мелким движением качнули вперед, после отпили по глотку и продолжили увлекательный спор, кто все-таки сильнее Шото или Даби. Тодороки яростно сжимал серебряную десертную вилку в руках, что костяшки побелели, выслушивая очередной придуманный факт в пользу Даби.        Застолье закончилось ближе к десяти вечера. Ребята послушно помогли дедушке убрать со стола и направились к выходу с гостиной, чтобы проводить преподавателей. Снимая ключи от машины с крючка на прихожей, Всемогущий придерживал расслабленное тело Айзавы. Тот был готов раствориться в нежности прямо в дверях, но приглушенное чувство приличия еще как-то контролировало сознание.        — Завтра мы приедем поговорить с вами, а пока отдыхайте и ложитесь спать. Уже поздно, — по отцовски заметил Всемогущий.       — Мистер Сайленс, мы рассчитываем на вас, — на прощание произнес преподаватель.       — Мыср Са-аленс, можете их даже бить! — забвенно улыбаясь, ехидно передразнил Айзава. Дедушка удовлетворенно улыбнулся, получив такое пьяное разрешение и открыл дверь. Компания вышла на крыльцо провожающие, маша руками преподавателям. Они наблюдали как две темные фигуры подошли к машине, и Всемогущий загрузил тело на пассажирское сидение. Машина поспешно выехала за ворота и исчезла на плохо освещенной дороге.         — Вы же в курсе, что нам можно вино? — выглядывая вопросил Каминари, обращаясь к дедушке. Мистер Сайленс недовольно зыркнул на потерявшего субординацию.       — Завтра я выделю вам две бутылки, а сейчас спать, — скрипя душой выдавил дедушка, загоняя всех в дом. Парни переглянулись и настойчивее надвинулись на домоправителя.       — Ну Мистер Сайленс, — хором протянули они.       — Ну мы так давно не виделись, — жалостно продолжили студенты.        — Ваши наставники этого не одобрят, — отрезал тот. Но ребята не собирались отступать, держа в кругу дедушку они все-таки добились своего, стребовав три бутылки красного из запасов Айзавы. У Мистера Сайленса начала болеть голова от такого количества звуков, и он удалился куда-то в глубину дома, скрывшись за поворотом. Студенты захватили все необходимое и двинулись на террасу с задней стороны крыши.        Воздух на улице был свежим и слегка сырым. С террасы открывался вид на лес, окружающий всю территорию поместья, на задний двор с цветником, в котором как путеводные нити светились маленькие огоньки по обе стороны тропинки. По балюстраде, через один столбик, висели светильники и создавали приятную атмосферу для посиделок. Студенты разворошили аккуратно сложенную стопку пледов в корзине рядом со входом. Каждый вытащил по одному и укутавшись в мягкие кусочки ткани заняли удобные места в кругу. Бакуго с Тодороки сели в кресла, Киришима устроился за баром, открывая бутылки штопором, остальные подвинули бесформенные пуфики в круг. Эйджиро как настоящий бармен наполнил все пять бокалов и побыв официантом разнес их по «столикам».        Наступило неловкое молчание, они только недавно говорили о всяких мелочах, а тут ни у кого не поворачивался язык вымолвить хоть слово, начать диалог. Отстраненные взгляды осматривали окружающее их пространство, стараясь не пересекаться. Первым не выдержал Мидория, ему больно уж интересовало положение дел с происшествием в котором поучаствовали друзья.        — Ребята, вам правда лучше? Вы выглядите вполне здоровыми и… — неловко начал диалог Деку, не поднимая глаза на остальных. Нависла пауза, которую прервал Бакуго.       — Я чувствую себя как никогда хорошо, меня распирает от силы и желания физической нагрузки, но это даже пугает. Парни переглянулись в немой улыбке и залились смехом.  Качан, пороховая бочка, пугается от своей восполненной и преобладающей силы. Пугается от желания учинить драку или совершить бунт с последующим нанесением увечий, да где это видано. Подумать, ему пошла на пользу несколько-дневная забота Куколки и помощь регенерации, было слишком очевидно. Ведь такие способности не делают из героев супергероев, а просто восстанавливают уже имеющиеся силы. Прыгнуть выше головы, преодолеть барьер возможно только усердными тренировками, которые производятся регулярно, сквозь года результат улучшается и становится заметен. Но не за неделю.             Мидория оглядывал безмятежно сидевшего Бакуго, внимательно останавливаясь на местах, где были раны, многие из них не было видно. Под одеждой скрывались ноющие и жгучие раны, по крайней мере так думал Деку. Но Качан вел себя, сидел, в движениях не читалась скованность, как будто ему не больно опираться на бок, как будто все происходящее тогда было сном. Каминари звонко прикрикнув, привлек к своей персоне всех друзей.        — Я тут краем уха слышал одну занимательную историю от Айзавы. Пока они провожали меня, они та-а-ак яро спорили как им поступить. С тобой. Тодороки, — первые бокалы дали о себе знать. Улыбка расплылась по довольному лицу Электрошокера, при виде холодного, но растерянного взяла Шото. Но тот не стал отвечать на вызов, отвернув лицо к лесу, будто колкие слова прошли мимо и не попали в цель.        — Просто Тодороки не хочет распространяться про своего любовника, — не подумав выпалил Киришима, в ту же секунду пожалев, что открыл рот. Все обратили внимание на холодную персону. Тот, опустив глаза покачивал бокал, заливаясь краской.       — Всегда лезете, куда не следует, — медленно, по слогам прошипел Шото.        — За тобой бегают толпы девочек, каждая вторая готова отдать тебе не только сердце, но и всю себя. А ты по мужикам бегаешь, — заметил Бакуго, не имея желания задеть, а просто констатирую факт.        — За ним и мужчины бегают, записки оставляют, ухаживают, — продолжая тему заметил Киришима. И с гордостью за себя, побеждающе хмыкнул. Этот жест не понравился Тодороки. Его не столько раздражала поднятая тема, сколько бесило, что у всех есть секреты и слегка неприятные тайны, о которых никто не хочет говорить вслух. Но что-то скрывать, когда вы все время проводите вместе, у вас общие интересы и знакомые. Узнает один узнают все. Но раз вечер откровений объявляется открытым, но стоит тогда огласить все занимательные истории, тем более что вино поможет без зазрения совести рассказать любые грязные и неприятные истории.        — Мне интересно, в конце истории, Красный Бунтарь все-таки выбрал принцессу? — спокойным, холодным тоном вопросил Тодороки. Смотря прямо в вспыхнувшие красные глаза он отпил еще глоток красного и перевел взгляд на «принцесс».  Их непонимающие взгляды смотрели на Шото, когда Мидория знал куда смотреть. Залившись румянцем, он ждал что ответит Киришима, в груди его все сжалось.        — Не думаю, что он должен кого-то выбирать, это же сплетни. Ты и сам все прекрасно понимаешь. Но вот твоя история, Тодороки, заставляет задуматься. Мы находимся в опасности, а ты вдвойне, тебя маньяк извращенец преследует, и при этом он еще и твой бывший любовник. Смирись, мы примем тебя любого! — начал Киришима.       — Да не МОЙ это бывший!        — Но ведь он знает на сколько у тебя мягкая «попка», да и то, что он подписывается «Твой папочка», надвигает на выводы, что ты все-таки снизу, – не давая отчет словам, язвительно выпалил Эйджиро.        — Это просто бред. Ты невыносим, — сделав короткую паузу Шото продолжил.       — А сам то. Слухи из ниоткуда не берутся. Ты единственный кто попал на поле боя, и помог парням. Все знают, что ты плакал. Просто никто не говорит кого ты нес! Не хочу слышать обвинения от человека, который смириться со своими чувствами не может!       — Я думал мне это приснилось, — не обращая внимания на половину слов, прервал батл Бакуго.       — Я помню лицо Каминари когда его пытались разорвать на куски, потом взрыв. Ужасную боль от удара и горячее жжение в боку. Потом я услышал кого-то, кто звал меня, его голос был тихим и расстроенным. Но таким теплым, я подумал, что умер, но лицо чувствовало что-то холодное и мокрое. Я попытался открыть глаза, но не смог. Ты меня вытащил оттуда, Киришима? Ты спас меня, черт тебя дери!        — Не я, а Мируко с Горной Леди. Я опоздал, я. Я прибыл слишком поздно. Все уже закончилось, — заняв закрытую позу, оправдывался Эйджиро. После этих слов все друзья поникли и опустили глаза. Веселый вечер, закончился. Алкоголь, который помогает расслабиться и поддерживать хорошее настроение дал сбой. Все будто протрезвели, очутились снова в тех воспоминаниях. Тех неприятных событиях.        — Ладно. Пора спать, а то потом не усну, — поднялся Бакуго.       — Давайте вернемся к этому завтра, — поддержал друга Каминари и направился к выходу с трассы. Парни удалились.        Каминари подошел к двери своей комнаты и остановился. Обернувшись на идущего позади Бакуго, в полутьме, он заметил, как в горящих глазах просматривается что-то неестественное. Что-то зловещее, но притягивающее. Они поравнялись плечами, и Качан слегка притормозил.        — С тобой все порядке? — подавшись ближе он спросил у испугавшегося Каминари. Тот молча стоял как вкопанный.        — Дебил, ты че? Совсем пить не умеешь? — положив руку другу на плечо, Бакуго наклонившись вперед. Дрожь пробежала по телу. Каминари опрокинул лежащую руку и громко извиняясь ворвался в свою комнату захлопнув за собой дверь, так сильно, что стекла в конце коридора затрещали.        — Вот бестолковый, ну и детишки пошли, — почесывая затылок, Качан лениво зашел к себе в комнату. Комнатка выглядела как номер в хорошем отеле, сдержанный интерьер, много свободного места, окно со стеклянной дверью, которая выходит на небольшой балкон, с которого виднеется передний двор и крыши домом, прячущиеся в кронах деревьев у подножья склона.        Парень тяжело плюхнулся на кровать. На душе было тревожно. Он сомневался, что сможет уснуть сегодня. Когда закрываются глаза перед лицом становится картина. Каминари в крови, как тряпичная кукла которой переломали конечности, вопль друга, разрывающий перепонки. Пронзительный взгляд того монстра. Чудовища, который шел к своей цели, он хотел заставить страдать. Не убивать, а покалечить, причинить больше ущерба. Посеять панику в мирно живущем городе, хотя он только недавно стал безопасным, а тут снова новые злодеи со плохими намерениями. Спокойная жизнь снова закончилась. Больше всего его пугало странное ощущение внутри, такое непонятное и новое. Как будто что-то спало долгое время, а сейчас оно начинает шевелиться, трепыхаться как растущий бутон, увеличиваться и раскручиваясь открываясь выпуская свои зловещие лепестки. Оно тихо шепчет, неразборчивые навязчивые слова, которые не складываются воедино. Оно направляет его куда-то, показывает дорогу, но скрывается снова за поворотом сознания и оставляет его в одиночестве. А в глубине сознания, провалившегося в сон, оно шепчет беззвучно — Иди. Ты чувствуешь. Он ждет.        Захлопнув за собой дверь, Каминари прижался спиной к стене. Его дыхание участилось, задыхаясь от кома в горле он медленно сполз на пол и прижал колени к груди. Сердце било по ушам, будто сейчас вырвется наружу или взорвется. Кровь прилила, жар прошел по всему телу, задерживаясь в груди и низу живота. Он не испытывал раньше такого, было жутко, страшно. Руки дрожали, тряслись обнимая колени и вжимая тело пытались остановить волну ощущений. Каминари попытался встать, но ноги предательски подкосились, он упал, не дойдя до края кровати. Медленно, аккуратными движениями поднимаясь на локтях ему удалось встать на колени перед кроватью и уложить лицо на мягкое покрывало. Поясница прогнулась сама собой, это движение пронзило всю паховую зону. Рассудок затуманился, все горело, все тело было в жаркой агонии. Оно хотело ощущать на себе прикосновения, такие желанные, грубые. Каминари чувствовал его, он хотел их. Штаны стали совсем узкими, двигая бедрами он чувствовал ткань нижнего белья, оно натирало и щекотало одновременно. Не стерпев медленно нарастающего удовольствия, парень решил не мелочиться. Дрожащими руками резко достав пульсирующий орган из штанов, его накатила волна жара. Не удержав равновесие, Каминари потянул за покрывало заваливаясь на бок и опрокинул на себя подушки. Распростившись на полу в гнезде из содержимого кровати, возбужденный до кончиков пальцев парень забвенно ласкал себя, выпуская стоны в вжатую в лицо подушку.       Студенты, что остались на трассе тоже разошлись. В гордом одиночестве сидевший Тодороки наблюдал за лесом, который плотной темной стеной выстроился по ту сторону забора. Он нашел за барной стойкой спрятанные запасы Айзавы и нагло налил себе сто грамм виски «Chivas Regal» в рифленый низкий стакан. Сев на барный стул и прокрутившись пару раз, Шото заметив в углублении стойки колонки, подключенные к старенькому плееру. Круглая блестящая кнопка «play», так и манила. Повернув громкость на минимум, парень не смог преодолеть соблазн и нажал на нее. Из колонок тихо начала звучать музыка, женский голос пел мелодично и навязчиво.  Расскажи мне про свои сны,  Расскажи, что видишь ты  Закрывая глаза,  Разбивая на осколки,  Правда, что в этом толку?  Чужие голоса...        Тодороки постукивая пальцами ритм по столешнице перебегая на спинки кресел вышел к балюстраде. Покручивая стакан, он слушал незнакомую песню и хруст льда тающем в виски.        Его привлекло внезапное движение где-то в глубине леса. Сохраняя спокойствие Шото отпил глоток и невзначай повернулся спиной к лесу, закрывая глаза и внимательно прислушиваясь к звукам. Звуки природы, ветер раздувает кроны деревьев и ветки потрескивающая громче обычного. Сверчки стрекочет в дали совсем тихо и создают неприметный шум. Ветер стих, деревья заняли почти что неподвижные положения. Настала тишина пока переключалась следующая песня в колонках. Громкий хруст ветки, будто что-то большое и тяжелое карабкается куда ему не положено. Шото замер, на мгновение он поддался разыгравшемуся воображению, поддался страху. Что если это тот. Тот, кто преследует его, кто может быть незамеченным, проследить, залезть куда угодно. Приступ паники, незаметный снаружи, но трясущийся и жгущий внутри пробивался в голову.       Треснул лед в стакане и вернул Тодороки в реальность. Он, не решаясь обернутся приподнял стакан на уровень глаз, смотря на него через плечо, проверяя в отражении что находится позади него. Просматривая, он остановился и присмотрелся к непонятному мутному пятну вблизи, на уровне забора прямо позади него.        Резко обернувшись, он покрыл руку льдом и уставился на нарушителя. Наступило разочарование приносящие успокоение. Какое-то небольшое белое животное явно гналось вдоль забора за животным поменьше, они спрыгнули вниз, после был слышен писк и тихое рычание. Облегченно выдохнув, Шото дошел до бара и поставил стакан, мельком глянув на него отходя далее к выходу с террасы. В нем отражались бледные, далекие голубые огоньки, которых Тодороки уже не видя спускался на второй этаж. Огоньки блеснули ярче.        — Интересно, — шипящий тихий голос донесся из-за забора.       — Вот так встреча.