Глава третья, в которой Генриетта переходит все границы
10 марта 2025 г., 14:24
«Наверное, стоило обойтись с ней помягче», — думала иногда Томасин. Девчонка как с катушек съехала после того случая. Дерется, прогуливает, а самое главное — постоянно что-то вынюхивает.
— Кто из вас, выблядки тролля, спалил мелкой Поттер «Пожирателей смерти»? — поставила Темная Леди вопрос ребром на первом же собрании.
Мертвая тишина, прерываемая только сопением простывшего Гойла.
— Еще раз, — понизила голос Томасин. — Откуда Гарри, мать ее, Поттер знает о нас?
— Моя Леди… — робко проблеял Нотт. — Может, подслушала чей-то разговор?
— Твой, Тео? — обманчиво мягко спросила девушка, поигрывая волшебной палочкой в руке. — Ты разговариваешь о наших делах не посмотрев, кто шляется неподалеку?
— Нет, миледи, никогда… — побледнел Теодор.
— Тогда почему считаешь остальных такими же идиотами? — зарычала Томасин и резко выкинула руку вперед. — Круцио! — Пожиратели моментально расступились вокруг корчащегося Нотта, с ужасом ожидая дальнейших действий своей госпожи. — Ну? Какие еще восхитительные версии вы готовы мне предоставить?
Абраксас молча вышел вперед, ужасно бледный.
— Госпожа, я надеюсь на вашу снисходительность…
— А ты, Абраксас? — прищурилась Томасин. — Чем решил меня порадовать?
— Мой младший брат. Он… знает. Слышал наши с отцом разговоры. И во время драки пытался… припугнуть Поттер.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — она изучающе наклонила голову, пальцы нежно скользили по древку палочки.
— Я не думал, что девчонка запомнит и вообще придаст этому хоть какое-то значение, — твердо сказал Абраксас.
— Идиоты… — вздохнула Томасин, закрывая лицо. — Вы, Малфои, сплошное разочарование.
— Я готов понести наказание за брата, моя Леди, — Абраксас смиренно опустил голову.
Томасин вздохнула, одновременно и разочарованная им и удовлетворенная покорностью. Она приняла задумчивый вид, накручивая на палец прядку. Необходимо немного помариновать свою свиту в страхе, для закрепления.
— Сегодня будем отрабатывать Режущее, дорогуши. Не на манекене… — многозначительно и ослепительно улыбнулась она, будто радушная хозяйка, объявляющая главное блюдо.
Абраксас встал в центре комнаты и скинул мантию.
***
Один из плюсов положения старосты — возможность бродить по ночному Хогвартсу, сколько тебе вздумается. Томасин этим активно пользовалась, темные пустые коридоры замка очаровывали ее, тишина помогала думать, представлять, что весь замок принадлежит ей одной. Когда-нибудь так и будет. Размышления прервал вспыхнувший огонек в конце коридора — и тихая, но затейливая матерная тирада. В животе приятно сжался узел предвкушения. — И кто это у нас тут такой? — издевательски заворковала Томасин, подкрадываясь к развалившейся на подоконнике Поттер. — Без пяти минут исключенный из Хогвартса студент? Гриффиндорка вынула изо рта сигарету и удивленно вытаращила глаза: — Кровавый Барон, ты ли это? — Минус двадцать баллов с Гриффиндора за ночные прогулки, — очаровательно улыбнулась Томасин, — Еще десять — за эти вонючие магловские палочки, где ты их вообще берешь? И… хм…— задумчиво прикусила губу, разглядывая девушку — Дай подумать… еще минус пять за неряшливый вид, — она кивнула на коленки гриффиндорки. — За съехавшие чулки. — Отъебись, — буркнула Поттер, зажала сигарету в зубах и, задрав ногу перед собой, принялась натягивать чулок на положенное место. Юбка слетела к бедрам, обнажая молочно-белую в полутьме кожу стройных бедер. Томасин совершенно непостижимым образом почувствовала себя неловко. — Ты на что пялишься? — возмутилась Поттер, закончив с чулками. — Не только убийца, но еще и извращенка? — Язык прикуси, — сдержанно ответила Томасин. — Иначе к утру у Гриффиндора вообще очков не останется. — Насрать, — Поттер фыркнула и отвернулась к окну. — Пускай хоть исключают. Буду жить мирным сквибом, садик заведу… — Может хоть сейчас отправляться в хижину Хагрида и проситься в соседки. — Может и стоит… — мечтательно сказала Поттер, водя пальцем по стеклу. — Все лучше, чем здесь. Томасин искренне не хотела вмешиваться. За ухо отвести наглую девчонку к декану — да. Кинуть в нее Круциатус — тем более. Отвести за ручку в Запретный лес и оставить там — да, да и еще раз да! Но ни в коем случае не… — Да что с тобой не так, а? — возмутилась она. — Ты единственная наследница Поттеров, готова поспорить, что вы даже побогаче Малфоев! Так мало того, папаша — глава Аврората, а мамаша — главный зельевар Мунго, ты после выпуска тепленькое местечко найдешь по щелчку пальцев! Другие годами вкалывают, чтобы получить хоть немножко из того, что тебе на блюдечке досталось. Живи себе, будь милой, люби маму и папу, закончи Хогвартс на приличные баллы, и ни о чем больше думать не придется! Но нет, ты даже на это не способна, Поттер! — Томасин выдохнула, пребывая в шоке от своего собственного эмоционального всплеска. С Пожирателями она такого и близко себе не позволяла, предпочитая магию разговорам и увещеваниям. Но всё непонимание и… зависть, которые копились в ней по отношению к мерзкой гриффиндорке, резко потребовали выхода. Поттер повернула голову и смерила Томасин абсолютно спокойным, презрительным взглядом: — У меня просто трудный возраст. — Или ты просто избалованная неблагодарная дебилка. — Знаешь, Т-э-эмми… — Гарри снова отвернулась к окну. — Когда я только поступила в Хогвартс, то сразу же нашла себе предмет для подражания и обожания. Человека, который восхищал меня — своей добротой, умом, обаянием, умением держаться в любом обществе… Девушку-полукровку, которая смогла стать лучшей на факультете, сплошь состоящем из чистокровных снобов и парней, считающих себя лучше просто на основании того, что у них между ног наружу, а не внутрь. И я подумала — вот бы мне стать такой сильной, такой смелой, такой невероятной… Знаешь, что было потом? — Понятия не имею, — соврала Томасин, глубоко пораженная внезапным откровением. — А потом эта девушка оказалась мерзкой двуличной убийцей, вот что. И об этом знала только я, но никто мне не верил. Потому что лицемерной суке затем и нужны были все эти обаятельные улыбочки и доброта ко всяким убогим, например — маленьким, покалечившимся на квиддиче, девочкам — чтобы никто и не подумал на нее. И до меня дошло — все на мерлиновом хую вертели всякие эти моральные принципы, добро и зло, прочую чепуху — лишь бы картинка была красивая. — Очень глубокая мысль, Поттер, — издевательски сказала Томасин. — Сочувствую твоей детской травме. А в твою очаровательную головушку не приходила светлая мысль, что быть высокоморальной и гуманной это роскошь, которую не могут себе позволить нищие оборванки, вынужденные прогрызать себе место наверх? И что это ты можешь себе позволить подумать о добре и зле, лежа в уютной постельке собственной спальни в Мэноре, а не трясясь под рваным одеялом в холодном приюте? — Да, разумеется, — просто согласилась Поттер. — Надеюсь, убийство Миртл помогло тебе получить одеялко потеплее. А теперь — отвали, — она соскочила с подоконника. — Я хочу спать и ссать. Спокойной ночи. Томасин бессильно ударила кулаком в каменную стену. Невыносимая, кошмарная девчонка.***
Одним из самых вредных человеческих качеств Томасин всегда считала импульсивность, ставя ее в один ряд с глупостью и беспечностью. «Никогда не делай что-то, не ответив на вопрос "зачем?"» — кредо, от которого девушка отступала за всю жизнь только дважды. Первый раз — когда чертова Миртл так некстати встретилась с василиском с глазу на глаз и… Все разрешилось не так уж плохо. Да, Томасин тогда только подумывала о создании крестража, еще не была уверена, но зачем отказываться от возможности, когда она сама упала к твоим ногам в виде трупа дебилки-Уоррен? Влюбленный Мальсибер и без всяких чар был готов на что угодно ради Томасин, но дополнительный стимул в виде сотворенного его же палочкой Империо только добавил искренности в его признание вины. Случайная ошибка принесла сплошную выгоду, если бы еще не девчонка Поттеров и ее карта. Второй раз — когда перед сном открыла пресловутую карту и нашла на ней хаотично движущуюся по гостиной Гриффиндора точку. Сама не зная, зачем. «Она там кругами бегает, что ли? — недовольно подумала Томасин. — Ученики давно должны быть в постели, куда смотрит их староста?» Точка «Генриетта Поттер» выскользнула из гостиной и оказалась в коридоре. Противная девчонка опять шляется по замку после отбоя. Подумав с минуту, Томасин резво вскочила с постели и, накинув мантию, помчалась к выходу — ей, как старосте, покидать гостиную факультета можно было в любое время дня и ночи. На вопрос «зачем?» споро нашелся ответ — такое лютое нарушение дисциплины от гриффиндорцев нужно было немедленно пресечь. Сегодня дежурит Уизли… Можно было просто послать ему сообщение, но, во-первых, гриффиндорец может легко прикрыть своего, во-вторых, маленькую соплохвостку хотелось поймать лично. Просто чтобы увидеть, как ее глаза загорятся яркими кошачьими огоньками ненависти. Вывести девчонку на конфликт — и отнять еще пару десятков баллов за пререкания, чтобы неповадно было. Она подсветила карту Люмосом — Поттер спустилась на второй этаж. Что ей там понадобилось посреди ночи? Непохоже на ночную вылазку на кухню, чтобы выпросить у эльфов пару пирогов, чем периодически промышляют живущие рядом пуффендуйцы. Томасин кралась по коридору, как выслеживающая добычу кошка, медленно приближаясь к нарушительнице. Она выглянула за угол, готовая к нападению… Никого. Удивленно сверилась с картой — ну вот же, Поттер здесь, прямо напротив входа в туалет для девочек. Неподвижно застыла. Какие-то маскирующие чары? — Фините Инкантатем! — искры контрзаклятия на мгновение подсветили темные стены. Никого. — Я ненавижу, когда меня дурачат, Поттер, — рявкнула Томасин в пустоту. — Я знаю, что ты здесь, — и решительно пошла вперед, намереваясь поймать невидимую цель. Раздалось хихиканье, настолько тихое, что его можно было бы принять за случайный шорох от пробегающей мышки, еще не попавшей в лапы миссис Норрис. Затем — глухой топот ног, точка стремительно бросилась прочь. — В догонялки со мной поиграть вздумала? — зашипела Томасин. — Только попадись мне, маленькая дрянь. Томасин находилась в прекрасной физической форме ровно для трех вещей, которым она посвящала свой досуг — учеба, дуэли и вылазки в Тайную комнату. Бег не был ее сильной стороной, так что невидимой гриффиндорке удалось изрядно ее измотать, заставляя петлять по длинным коридорам Хогвартса и скакать по лестницам, параллельно стараясь не потерять заветную точку. Пару раз пыталась обездвижить жертву, но Поттер, по-видимому, ловко уворачивалась, а заклинания создавали слишком много шума. Томасин давно не чувствовала настолько сильное, ослепительное, всепоглощающее бешенство. Она не могла ручаться за то, что девчонка переживет эту ночь. Как там любит говорить Дамблдор? «В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает.» Она почти поверила ему, когда Поттер, видимо, по незнанию, свернула к кабинету Нумерологии. В коридор, заканчивающийся тупиком. Томасин практически взвыла от восторга, кидаясь следом с палочкой наготове. — Попалась! — Люмос! Тэмми? — от мягкого прикосновения к плечу она резко развернулась, и столкнулась носом к носу с встревоженным Перси Уизли. Мордред, как некстати! — Ты в порядке? Томасин могла только вообразить, какое зрелище сейчас представляет — растрепанная, с палочкой наперевес, на лице — чистая ярость. Настолько была увлечена погоней за Поттер, что не заметила на карте долбаного Уизли. — Что ты здесь делаешь? — продолжал допрашивать ее гриффиндорец. — Я… — Томасин замялась. Сказать, что делала обход и заметила нарушительницу? Сегодня не ее дежурство. Рассказать про карту? Исключено. Убить и сделать крестраж из первого попавшегося под рукой предмета — хоть из Девочки-занозы-в-заднице? Заманчивая, соблазнительная идея. — Ты хорошо себя чувствуешь? — участливо спросил Уизли, дотронувшись ладонью до ее лба. Томасин едва остановила себя от порыва сломать ему руку. — Все хорошо, Перси, — она выдала самую очаровательную из своего арсенала улыбок. — Я… засиделась в библиотеке и заснула, а мадам Пинс меня даже не заметила. Староста, а сама нарушаю правила, — виновато потупила взор. — Ты, конечно, имеешь полное право снять с меня очки… — Какие глупости, Тэмми! Если бы все студенты гуляли после отбоя только потому что задержались в библиотеке… В нас, старостах, — Уизли гордо поправил значок, — не было бы никакой нужды. Но мне показалось, что ты с кем-то разговаривала… — Мне почудился шум, — закусила губу Томасин. — Будто что-то уронили. Я подумала, вдруг тут кто-то есть… — Это наверняка Пивз. Я все проверю. Пойдем, я провожу тебя в гостиную, Тэмми, а то вдруг наткнешься на Филча. Уходя, Томасин пустила воистину уничтожающий взгляд в сторону невидимой Поттер.***
— Что это тебя Реддл взглядом буравит? — встревоженно спросил Гермес за завтраком. — Ты опять что-то натворила? — Нна вхдила нчн! — с набитым ртом прокомментировала Ронни. — Реджина, — Гермес посмотрел на девушку с мягкой нежностью. — Не разговаривай с набитым ртом, ты можешь подавиться. — Зануда, — отмахнулась Ронни, дожевав. — Я видела, как ты возвращалась ночью, с мантией-невидимкой. Куда ходила? — Хотела проверить одну теорию… — загадочно блеснула очками Гарри. — Опять по поводу… сама-знаешь-кого? — понизил голос Гермес. — Гарри, мы уже обсуждали это, ты пообещала, что не будешь в это лезть… — Не будет лезть во что? — ласково спросила Реддл, заставив всех троих вздрогнуть от неожиданности. — Ты каникулы с вурдалаками проводишь что ли? — заорала Гарри. — Хватит уже подкрадываться! — Ты права. С настоящими вурдалаками, — усмехнулась Реддл. Она схватила Гарри за руку и потянула на себя. — Выйдем на пару слов, Поттер. — Хочешь ей что-то сказать, говори при нас, — ощерилась Ронни, вставая. — Ты староста, а не министр магии, не забывайся. — Это пока, — парировала Реддл. — Генриетта, успокой свою карманную собачку, этот разговор не по ее длинные уши. Теперь уже с места подскочил Гермес, готовый хоть дракона порвать за любой косой взгляд в сторону Реджины. Гарри вздохнула: — Все в порядке, Рон. Если наша Темная Леди желает поболтать наедине — разве могу я отказать? К выходу из Большого Зала Гарри на глазах у удивленных студентов буквально протащили. Реддл затолкала девушку в первую же каморку для метел. — «Темная Леди»? — прошипела она. — Ты на что намекаешь, Поттер? — У нас есть Серая Леди, почему бы и не быть Темной, — невинно пожала плечами Гарри. — А что подумала ты? — Я подумала, что тебе будет интересно знать о том, что я видела ночью, — слизеринка ухмыльнулась. — Кого я видела. — Ты ошиблась, мне это совершенно не интересно, — пожала плечами Гарри. — Если только ты не об оргии домовиков — тогда я бы, может, и послушала. — Я о том, что кое-кто шлялся по замку. Невидимым. Как ты это сделала, Генр-р-риетта? — мурлыкнула Реддл. — На такую магию тебе бы мозгов не хватило. Какой-то артефакт? — Да, — невозмутимо ответила Гарри. — Артефакт «не-твое-собачье-дело». Ночью я спала, Т-э-эмми. Ты бредишь. — Ты была там, — с нажимом сказала слизеринка, хватая ее за плечи. — На втором этаже. У туалета, в котором убили Миртл. Что ты там делала, дурная ты девчонка? — Докажи, — улыбнулась Гарри, отступая к стене. — Я видела тебя на карте, — Реддл низко склонилась над девушкой, заглядывая в глаза. — Какой-такой карте? Моей карте? — прошептала Гарри, подаваясь вперед так, что они почти что соприкоснулись кончиками носа. — Той самой карте, на которой я видела убийство Миртл? И у кого из нас будут проблемы, Тэмми, если карта всплывет и авроры убедятся в том, что я говорила правду? — Никто не будет копаться в убийстве полуторагодичной давности, виновник которого уже давно наказан, — усмехнулась Реддл. — А с твоей репутацией… тебе не поверят, даже если ты скажешь, что небо голубое. — Как и тебе, если ты расскажешь, что посреди ночи охотилась за невидимкой, глупышка. Дверь распахнулась, девушки разом повернулись в сторону стоящего на пороге Филча, который, Гарри была готова поклясться, покраснел как рак, разглядывая открывшуюся ему картину. — Мерлин, Тэмми, я же говорила — нас могут застукать, — ласково сказала Гарри и, пользуясь замешательством слизеринки, выскользнула из ее хватки. Она встала на цыпочки и нежно поцеловала Реддл в губы, заставляя ту отшатнуться. — До встречи, милая. — ВОН. ИЗ МОЕГО. ЧУЛАНА, — визгливо взорвался отошедший от шока Филч.***
Томасин буквально выбежала из кладовки, сжимая и разжимая кулаки и пытаясь унять желание найти Поттер и пустить в нее пару авад — одной этой соплохвостке явно не хватит. — Что ж, Поттер, — прошипела она в пустоту. — В эту игру можно играть вдвоем.
