Лиственница в огне

Читай ее между строк: Между ребер у нее нет плоти. Вышел девичий срок, Ее призрак ночами ходит. Он выучил те сообщения наизусть. Не специально, разумеется, но после очередного прочтения понял, что знает все слова наперед. В них не было того откровения, что открыло бы ему глаза на Александру как заикающуюся забитую девочку из поезда, вовсе нет. Он ясно видел это с первой встречи, и не это испугало его. Виктору было сорок лет, он прошел если не большую часть, так половинную от предначертанного пути. Он осознавал это четко и не собирался рушить ничего из того, что достиг: ни брак с Марго, ни отношения с детьми, ни то положение среди знакомых, что создавало их вполне благополучное семейство. Он давно уже умел управлять собственными страстями, уверенно занимался подавлением желаний и никогда не шел на поводу у содержимого штанов — не искал приключений на задницу и не велся на неуместный стояк. Он привык считать себя взрослым. Он был им. На Александру он смотрел через призму благотворительного проекта. В час ночи, когда пришло сообщение, разбитое на части, все стало на свои места: нужно снять ей квартиру, а чтобы она не чувствовала себя обязанной, соврать, что жилплощадь принадлежит ему. План укладывался в некоторую копеечку, но желание сотворить доброе дело перевесило бережливость в одно мгновение. Квартира в Москве — вещь недешевая, однако он смело мог потянуть ее, не ущемляя супругу и детей, будучи человеком вполне обеспеченным. Супруга в его финансовые дела до известной степени не лезла. Он все расписал в голове, лежа на кровати и пялясь в потолок. Разложил по полочкам и квартиру, и слова, что скажет девочке, и как она будет благодарно смотреть на него своими глазенками мультяшного олененка, и как все у нее в жизни наладится, и как она выпорхнет со временем из того гнездышка, что он, добрый мудрый человек, совьет ей. А потом ему стало противно от осознания, что он пытается играть в милостивого господина, и что ему хочется увидеть, услышать, почувствовать благодарность не просто студенточки из провинции, а той Прекрасной Дамы, что он смог в ней разглядеть. Он прогнал мысли об этом и об ее последних словах, касавшихся любви, сосредоточившись на идее отправить Александру к психологу. Увы, дар в виде сертификата на соответствующие услуги выглядел подозрительным с любой стороны. «Ладно. Пусть у нее будет личное пространство хотя бы для полноценной учебы и отдыха, а там, может, все и наладится. Главное, не лезть не в свое дело. Я ей никто. И должен оставаться никем». Марго потянулась во сне, прильнула к нему и промурчала: — Хватит читать свои новости… Спи… — Да, — послушно закрывая телефон, ответил он, повернулся к жене, чмокнул в лоб и с удовольствием подумал: — «Не так уж у нас все и плохо». Доброе дело, запланированное на ближайшее будущее, приятно грело изнутри и разливалось по венам звонкой щенячьей радостью. Предвкушение плюсиков к карме позволило впервые за долгое время моментально заснуть, вопреки всем ожиданиям. Утром Сонька забралась к нему на коленки во время завтрака с требованием заплести ей косички. — Пааап! — У мамы лучше получится, милый ты мой заяц. А мне на работу надо собираться. — Она слишком туго резинки затягивает! У тебя с девочками лучше получается… Улыбка непроизвольно вылезла на губы, растянув их в нитку. Устами младенца выговоренная истина прозвучала приговором и напоминанием о грядущих делах. Кое-как отвязавшись от малявки, доел овсянку и раньше обычного умчался в офис. «Вы сказали, что доверяете мне. Соберите к вечеру вещи. Все, что есть в общежитии. Думаю, квартира моей бабушки вам на ближайшее время подойдет на «ура». Не хотелось ее сдавать по разным причинам, и мне будет спокойнее, если в ней будет обитать кто-то вроде вас. Если хотите меня отблагодарить — улыбайтесь. Вам очень идет». Однушка с маленьким и уютным балконом нашлась сразу, будто ждала именно его. Стоимость была приемлемой, даже меньшей, чем он рассчитывал, удаленность от университета ровно такой же, как у общежития. Холодильник, стиралка, ванна с хорошей эмалью (он насмотрелся и настрадался в последней командировке, а потому сразу обратил на данную деталь внимание), диван, стол, кресло… Все было далеко не новым, но аккуратным, а общая атмосфера даже навевала мысли об антикварном магазине — ковры, изгибы ручек, ножек, изящность контуров, стеклянные шкафчики с книгами и статуэтками, и картины, множество картин на стенах. Особенно выделялось изображение молодой обнаженной девушки с цветами в волосах. Ее тонкая фигурка казалась почти прозрачной на темном фоне старого леса с покалеченными ветрами и временем деревьями. Виктор засмотрелся на незнакомку и не без труда отвел от нее взгляд — тяжелая грудь девушки не соответствовала общей толщине силуэта. Хозяин отдал ему ключи и обещал не устраивать проверочных рейдов при условии своевременной оплаты. Виктор уверил его, что собирается лично отслеживать поведение племянницы, которая, впрочем, является истинным образцом для подражания. «Боже, я погряз во лжи. Я вру всем подряд…» Александра на сообщение не ответила. Он наблюдал «печатает» в течение десяти минут, но так ничего и не пришло. «В семь я буду возле общежития. Вы мне ничего не должны, поверьте. Я просто имею возможность помочь вам и верю, что когда-нибудь судьба отплатит мне чем-нибудь хорошим». В шесть пятьдесят пять он вышел из машины и закурил, наблюдая, как два огромных лба играют в футбол двухлитровой бутылкой из-под пива. Кто-то выкинул в окно использованный презерватив, и он приземлился недалеко от ног Виктора. — Дегенераты, — процедил он сквозь зубы. — Саша! Он даже не заметил, как она тихо вышла из дверей и встала на крыльце, вцепившись в крошечную сумочку. — А где ваши вещи? — Он взбежал к ней по лестнице, дымя сигаретой в руке и спешно оглядывая территорию в поисках урны. — Что-то не так? — Я… Я не могу воспользоваться вашим предложением. Простите за весь тот бред, что я вам написала. Не знаю, что на меня нашло. — Саша! Ааа, чертова сигарета, куда б ее кинуть? — Он бросил окурок в проржавевшее ведро возле двери, погасив его пальцами. — Саша, что за чушь вы мне сейчас говорите? Бегите за самым необходимым, остальное потом привезем… Что это? Что у вас с лицом? Скажите, кто это сделал? Он рывком развернул ее к свету, рассматривая разбитый подбородок. Вот же маленькая упрямая дурочка! — Никто. Я упала, пока бежала вниз. Виктор, спасибо огромное за все, но я никуда не поеду. — Почему? — Я не хочу быть обузой. И вы меня совсем не знаете. Это неправильно. — Я знаю о тебе больше, чем кто бы то ни было. Ты живешь в фантазиях, потому что, как тебе кажется, ты не из этого времени. Ты всего лишь девочка, заблудившаяся и уставшая. И сейчас тебе нужен отдых, после которого ты пойдешь путешествовать со своими менестрелями и лесными эльфами дальше. Мне этой информации достаточно. Я тебе не обижу. И не отстану. Я подожду здесь. Беги за вещами. Александра подняла на него глаза, темные, будто сотканные из множества цветных слоев, светлеющих от центра к периферии, и он увидел свое отражение в них. Ее потряхивало то ли от холода, то ли от внутренних переживаний, а внутри него все сжималось и разжималось, бесконечно пульсировало и волновалось. — Верь мне. Она замотала головой. — Я верю, но не в этом дело! — Саша! Послушай меня! Сделай ты уже шаг вперед, вылези из своей комфортной норы, жить начни, в конце-то концов! Она замерла, застыла в неловкой позе, точно ее ударили по спине, и медленно кивнула.