Лиственница в огне

Ты люби меня, люби! Лучше до смерти… И жизнь, в самом деле, заиграла новыми красками. Она вставала, когда ей было удобнее, чаще до шести утра, сидела в туалете столько, сколько требовалось, не вставляла беруши при зубрежке, не подпрыгивала при воплях Маши, бесконечно треплющейся по телефону через громкую связь. Она действительно ожила, похорошела, перестала существовать в том бесконечном напряжении, когда не знала, чего еще ожидать от соседок. Учеба стала даваться проще и качественнее, сон стал глубже и дольше. И, конечно, Александра четко понимала, что ей несказанно повезло, что миллионы людей живут и будут жить в условиях гораздо худших, чем были у нее, и это сильно смущало. Комфорт казался незаслуженным. Лизе внезапные перемены декораций объяснила одинокой подружкой, которая за чисто символическую плату решила обзавестись соседкой. Лиза сначала заволновалась, назадавала миллион вопросов, потом вроде успокоилась и, лукаво щурясь, поинтересовалась, а сколько ему лет. Александра вспыхнула и заявила, что ничего подобного, нет, мол, у нее никого, но как только — так сразу. Лиза к этой теме больше не возвращалась, явно надеясь прояснить ситуацию при ближайшей встрече. По-своему Александра была счастлива. Это было тихое, пусть и по-прежнему одинокое время, полное простых радостей вроде приема ванны и кружки какао в четыре утра в воскресенье. Виктор не писал и не приходил. А потом у нее был день рождения, и он прислал ей цветы — маленький букет чайных роз. Записка не прилагалась, но нетрудно было догадаться, что это от него. Вазы у нее не было, и цветы отправились в банку из-под клубничного варенья. «Спасибо. Не стоило». «Пожалуйста. Стоило». Она была влюблена без памяти и ждала его каждый вечер. Любое движение возле двери заставляло сердце биться чаще, любое движение возле двери было разочарованием. Будучи уже двадцатилетней девочкой она не могла не понимать, что абсолютное большинство таких аттракционов невиданной щедрости от мужчин имеют под собой определенную почву. Сначала она искренне верила в чистой воды альтруизм с его стороны, потом начала сомневаться, потом снова видела в нем благородного рыцаря и снова сомневалась (надеялась?), а не придет ли он однажды взять то, на что, в общем-то, мог чуть ли не рассчитывать по праву. Успокоилась было окончательно, но однажды разревелась перед зеркалом, сделав вывод, что он элементарно передумал, решив, что такое существо вроде нее можно держать, если только про запас. Однажды, сидя в горячей ванне, — без соли, пены и романтичных лепестков — она замечталась до такой степени, что возвращение в реальность оглушило ее: если судьба начала меняться, то нужно хватать бразды ее правления в свои цепкие лапки, откинув стыд и сомнения. «Я влюбилась в вас. Я думаю о вас неотрывно. Просыпаюсь, с мыслью о том, что вы придете, открыв дверь своим ключом, снимите ботинки и пальто, ляжете возле меня и будете гладить по лицу, говоря, что менестрелям и лесным эльфам не стоит меня ждать — я остаюсь здесь навсегда. Так хочет мой господин». Конечно, она не отправила текст сонного наваждения ни в этот день, ни через неделю. Чайные розы засохли в банке, за окном выпал снег, растаял и снова лег, уже основательно укутав крыши домов и кроны деревьев. Близились праздники, город шумел, суетился больше обычного, торговые центры были забиты до отказа. В один из вечеров этого сказочного времени елок, мандаринов и закупок шампанского Александра разглядывала большую книгу о кофе, которую собиралась подарить мачехе. Издание было роскошным, богато иллюстрированным и — что особенно приятно — досталось ей с гигантской скидкой. — Хм. Такое и ему было бы не стыдно подарить… Скромно. Если бы он пришел сейчас… И тут послышался звонок в дверь. Александра рванула в прихожую, путаясь в связке ключей. Наконец, дверь распахнулась, и перед ней предстала молодая женщина лет тридцати пяти, в меру полная, коротко стриженная, облаченная в изящно скроенный темный пуховик. Они молча смотрели друг на друга минут пять, вошедшая — жадно оценивающая, Александра — сжавшаяся в комок нервов. — Так вот ты какая… — сказала, наконец, дама, скривившись от боли и искреннего недоумения. — Господи, нашел же ребенка… Из всей Москвы выбрать… — Я… — начала Александра и будто подавилась словами, не в силах вымолвить ни одной фразы. Дама неторопливо сняла пуховик, высокие сапоги и, подхватив ее под локоток, повела на кухню, усадила на стул, сама прислонилась к батарее. — Рассказывай. Я все хочу знать, с самого начала. Да не дрожи ты так, не буду я тебя бить. Честно. У тебя выпить есть? — Она по-хозяйски распахнула холодильник, достала с дверцы шампанское и с выражением прочитала: — «Дербентское»! Хм. Розовое полусладкое. Он бы такое не купил. По красному ценнику из «Ашана»? — Кто-то из одногруппников подарил, — промямлила Александра. — Вы ошиб… — В смысле, «кто-то»? Ты не знаешь их еще по именам? — Мы играли в «Тайного Санту», и каждый вытягивал имя одного из… — Понятно, — перебила ее дама, открывая бутылку. Не обнаружив на полке бокалов, она разлила игристое по высоким стаканам, заполнив их на половину. — Пей. Александра на автомате взяла шампанское. — Пей, студентка, — велела дама, делая глоток. — Хм. А ведь и ничего. Правда. Пей-пей. Александра послушно поднесла стакан к губам, ощутив, как пузырьки, пахнущие карамелью, ударили в нос. — Давайте, вы ему позвоните и… Он все вам объяснит. У нас ничего не было, и быть не могло. — Врешь. По глазам вижу. Тебе хоть восемнадцать-то есть? — Александра кивнула. — Уже хорошо. В той поездке, наверно, познакомились? Я сразу поняла, что он другой вернулся. Отрешенный какой-то, задумчивый. Все сидел в телефоне, что-то читал, писал. Я не лазаю по его сообщениям. Это грязно… Знаешь, мне жаль тебя. Такая молоденькая, свеженькая, а он… Нет, он редкая умница, хороший отец. У нас двое, ты хоть знаешь это? Александра потупила взгляд. Он ей говорил еще тогда, в поезде. Девочка и мальчик. Она сказала это вслух и залпом допила стакан, точно действительно была виновата в порочной связи с женатым. — Да, девочка и мальчик… А еще три выкидыша между ними, когда я хотела удавиться, но у меня не было на это сил. Он любил ведь меня тогда… Плакал вместе со мной, целовал в живот и гладил коленки. — Он и сейчас вас любит, я уверена! Он не изменял вам! Просто он очень добрый и позволил пожить мне в этой квартире! — В квартире? В Москве, где жилплощадь дороже золота? Бесплатно? — Дама снова наполнила стаканы, повертела в руках бутылку, почитала этикетку, приподняв бровь. — Очень недурно… Передай одногруппнику, что он молодец. А… Ты же не знаешь, кто, точно! Ну так просто объяви на весь кабинет, что игристое зашло… Надеюсь, выйдет тоже неплохо. Она опрокинула в себя все содержимое стакана и облизнула губы. Александра, под цепким взглядом гостьи, стала делать глоток за глотком. — Какая же ты милая в этом смешной пижамке! Я знаю, что он в тебе нашел. Юность. Он ощущает себя моложе, когда рядом. А я рядом с тобой ощущаю себя старой коровой. Мне уже сорок. — Вы выглядите моложе. — Правда? Спасибо! Приятно слышать комплемент, пусть даже и от любовницы мужа. — Я не любовница! Может… Может, мне и хотелось бы чего-то, но он слишком привязан к вам и детям… Он один раз подарил мне цветы на день рождения, потому что знал, как я… необщительна. Прислал с курьером. Все на этом, — честно призналась Александра. — Я видела его два раза в жизни. — А ты пьяна, у тебя язык заплетается. — Дама долила содержимое бутылки. На этот раз было до краев. — За тебя, крошка! Я его тебе не отдам — не надейся. Погуляет и вернется. Такие всегда возвращаются. Долго молчали, цедили шампанское и разглядывали друг друга. Александра отлично понимала, что ей давно хватит, но не могла остановиться. Мысли были откровенно пьяны, толкались и толкали ее на что-то авантюрное. Она отгораживалась от них изо всех сил и кусала немеющие губы. «Неужели она видит во мне соперницу? Может, он действительно?.. А если я сейчас скажу ей, что со мной ему будет лучше? Просто потому что я знаю это. Не знаю откуда, но знаю». — Говоришь, ничего не было? — Не-а. — Хм. — Он хороший. Зря вы так о нем подумали. Как вообще можно уйти от детей и такого роскошного кота… — Кота? - Ну да. Огромного черного кота по кличке Бегемот. Он еще руку Виктору тогда поранил сильно. — Виктору? Бегемот? Девочка, ты о чем?.. У нас нет кота. Наврал, значит… Александра отставила стакан и спешно стала искать телефон. Она сунула под нос даме беседу в ВК, чувствуя, как ее и без того пунцовые уши наливаются кровью. Дама пробежалась по строчкам, не меняясь в лице. — Странно все это… Подожди, это не его профиль. Говоришь, видела Виктора два раза в жизни? Он был как на фото? — Да. Дама села на стул, расхохотавшись. — А ты не врешь? Может, у тебя несколько поклонников? По мордахе пьяной вижу, что нет! Щас, минутку, звякну Вите… Алло, ты где? Едешь домой? Угу. Слушай, а ты бабулину-то квартиру сдал кому-то, да? А че мне не сказал? — кричала дама в трубку и уже шёпотом добавила Александре: — Эй, киса, ты сколько здесь живешь? Ясно… Дорогой, здесь девочка уже два месяца живет. Ее хахаль тебе денюжку уже оплатить должен был… Она еще долго говорила, угрожала своему Виктору и, в конце концов, бросила трубку, оставшись недовольной беседой с мужем. — Тебя как звать? — Александра. — О как сурьезно! Меня Валентина. Можно Валя. Ты извини за шампанское… — Да ничего. — А ты ему явно нравишься. Мужику этому, благодетелю. Красивый очень. Будь он моим мужем, я б его под замком хранила. А будь я его любовницей, делала бы, что прикажет. И — как ты там написала в черновике, так и не отправив — звала бы «мой господин». Не будь дурой, провинциалка. Насоси на веселую молодость, но из семьи не уводи. Не надо тебе это. — Я так не могу. — Насосать или не уводить? Какая ты стесняшка… Он тебя обманул, наврал с три короба и вбухивает в тебя деньги. Думаешь, просто так? Нет, он маринует тебя и все равно возьмет свое. Бесплатный сыр — в Москве только ворованный. Укради его из мести ему самому, поживи в свое удовольствие с ним, пока еще молодым и красивым, а потом отдай жене. — А потом она придет, как вы сегодня, и вырвет мне волосы. — А не надо дурой быть. Надо прыгать на него и так трахать, чтобы у него мысли только о работе были, а не о сельских принцессах. Если бы он был счастлив, полностью, на сто процентов, глубокой ночью он бы обнимал жопу жены, а не читал твои писюльки. Ты ведь это чувствуешь. Все бабы это чувствуют. Валентина ушла, оставив пьяную и ничего не понимающую в серой московской морали Александру. Было уже около девяти вечера. Она села за ноут и стала набирать сообщение. «Зачем вы меня обманули? Я знаю, что квартира не ваша, что вы платите большие деньги за нее. Ну, по моим меркам, меркам провинциальной дурочки. Получается, я ваша содержанка. Ничего не хочу иметь общего с данным термином. Я сегодня же возвращаюсь в общежитие. Вам больше не надо тратиться на съём. Желаю удачи! Спасибо за все!» Александра откинулась на спинку дивана. Получалось дерзко, правильно и немножечко больно. Она окинула свое уютное гнездышко взглядом и нажала «отправить». Подумала чуть-чуть и сквозь слезы набрала еще строчку. «Либо сейчас, либо никогда».