Почему они?

Чимин сидит на кухне за столом и скучающе смотрит в окно, подперев щеку одной рукой. Чай перед ним давно остыл, а хлопья полностью размокли в молоке. Настроения никакого. Скучно. Сегодня хоть и суббота, но Чонгук свалил с утра пораньше, пока Пак еще спал. Снова эти дурацкие проекты, как же Чимин их ненавидит. И вот надо было Чону выбирать две специальности? Учился бы на одной, как все, и было бы замечательно, так нет, Чонгук - мальчик амбициозный, поэтому решил «выбиться в люди» любым способом, вот и подстраховался. А Чимину что теперь? Конечно, он все понимает, он любит и поддерживает своего парня в любом случае, но иногда так хочется быть эгоистом. Он же скучает. Они вместе чуть больше года, но конфетно-букетный период все не заканчивается. Чувства все еще сильные, а эмоции яркие. Вдруг поток мыслей прерывают родные руки, что так нежно ложатся на тонкую талию Пака. Чонгук прижимается к Чимину сзади, оглаживает плоский живот, ведет носом от плеча до виска парня и нежно касается губами. - Привет. Чимин вздрагивает от неожиданности, но сразу же льнет навстречу парню, подставляет для долгожданных поцелуев шею, губы, всего себя. Он так истосковался по своему парню. - Я скучал. Поцелуи становятся все более глубокими, несдержанными, страстными, Чонгук вжимает Чимина поясницей в столешницу и коленом заставляет раздвинуть ноги. Чимин плавится от удовольствия, он обожает целовать своего парня, обожает чувствовать проколотый язык в своем рту, обожает его колечко в губе, это все доставляет нереальные ощущения. Чонгук мычит от удовольствия, вылизывая чужой рот, трется возбуждением о бедро Чимина и шепчет в покрасневшие приоткрытые губы: - Детка, хочу тебя, чертовски сильно. Мне от тебя крышу сносит. Чимин мычит что-то нечленораздельное в ответ, вплетает пальцы в волосы на затылке Чона, сжимает до боли, прижимает ближе, хотя куда уже ближе. Разве что под кожу, под ребра, но младший и так там поселился уже давно. Терпение Чонгука заканчивается, он рычит в поцелуй, подхватывает Пака под ягодицы и усаживает на стол, устраиваясь между его разведенных ног. Татуированные руки так чертовски круто гармонируют с нетронутой чернилами загорелой кожей. Чимин без ума от этого контраста, поэтому довольно часто их занятия любовью происходят около зеркал и различных отражающих поверхностей. Жаль, что сейчас он не может видеть, как прекрасно они смотрятся вместе, поддавшись безумной страсти. Чон до синяков сжимает пальцами шикарные бедра своего парня и уже хочет начать избавляться от мешающейся одежды, как слышит сквозь шум в ушах тихое: «Подожди». Оба парня красные, тяжело дышат, возбуждены до предела. Чонгук лбом упирается в чужой и, пытаясь отдышаться, спрашивает: - Что? - Подожди, - Чимин тоже еле переводит дыхание. - Остановись. - Но почему? Что не так? - У нас уже был секс на этом столе. - И что? Отнести тебя в спальню? Ванную? - Я хочу чего-то нового. - Блять, Кроха, ты сейчас серьезно? - Абсолютно, - поднимает на младшего серьезный и уверенный взгляд. - Но у нас был секс буквально на каждой поверхности в этой квартире! И не раз! - Вот именно. - Мне нужно купить новую мебель, чтобы переспать с тобой? Или, знаешь, я могу отодвинуть шкаф в спальне. - Что? Зачем? - Мы не занимались сексом у стены в спальне, где сейчас стоит шкаф. Я могу его отодвинуть и … - Да не в этом дело! Чем отличается секс у одной стены от секса у другой? - Хорошо… Чего ты хочешь? - тяжело вздыхает Чонгук. Он знает, его парня не переубедить, если он что-то вбил себе в голову. Собственный член стоит давно и сильно, ткань джинс неприятно давит и создает болезненные ощущения. - Я хочу… - Чимин пробегает пальчиками по накаченной татуированной груди, притягивает парня к себе и шепчет в самые губы. - Нарисовать с тобой картину. - Картину? - Чон недовольно хмурится. - Как связаны разнообразие в сексе с картиной? - Напрямую, - выдыхает в самые губы. - Мы измажемся краской и займемся сексом на холсте, - Чимин как демон-соблазнитель шепчет томно, едва касается губами разгоряченной кожи. - А результат повесим в квартире. - Детка, я так хочу тебя, что согласен вообще на все, - шепчет в ответ Чон, хватает Пака за подбородок, поворачивает к себе и впивается в губы жадным поцелуем. - Иди за краской, - отрываясь говорит Чимин. Чон страдальчески стонет в голос. Он просто хочет своего парня! В чем сложность? Нет, он не ханжа, он любит их эксперименты в постели, но чем, мать вашу, плох обычный секс на обычном столе? Чонгук хмуро смотрит на Чимина из-под челки. Тот все также сидит на столешнице и коварно ему улыбается, закусывает губу и тянется к своему паху, дабы снять болезненное напряжение. Черт. Сейчас бы сорваться и взять этого искусителя прямо там, на столе, и не слушать все эти его разговорчики про разнообразие, оттрахать так, чтобы и возразить не смог. Чон может, он изучил своего парня достаточно, чтобы доставить ему то неземное удовольствие, от которого он еще не сразу сможет отойти. Но отчего-то снова уступает, идет в ванную подрочить и строптивым козликом выбегает из квартиры за всем необходимым для столь нужного его парню разнообразия. Возвращается Чон примерно часа через два с полными пакетами. Он накупил целую кучу красок, наверное, все цвета, что были, а еще большую клеенку и пару белых простыней. - А простыни зачем? - Ну, - чешет затылок младший. - Я не нашел большого холста, да чтоб еще и без рамы, поэтому решил, что простыни сойдут. А несколько, ну, это на всякий случай. Вдруг, с первого раза не получится. - Обожаю тебя, - очаровательно улыбается Чимин и чмокает его в щеку. - Пошли, надо все подготовить. Подготовка не занимает много времени. Они убирают ковер с пола в гостиной, вместо него стелят клеенку, а сверху - белоснежную простыню. Чимин с серьезным выражением лица рассматривает баночки с краской, старательно выбирает только сочетающиеся между собой цвета и как можно дальше отставляет темные. Еще бы, брат-художник, это вам не шутка. В свое время Чимин выслушал не одну лекцию по колористике. Когда «холст» готов, а краски тщательно отобраны, Пак вновь хмурится и после недолгих раздумий скрывается в кухне. Возвращается он с целой стопкой пластиковых тарелок. - Чтобы удобнее было брать краску, - объясняет младшему. Выливает по одному цвету в каждую тарелку и расставляет их рядом с местом действия. - Готово, - счастливо улыбается Чимин, разворачиваясь к Чону. - А теперь иди уже ко мне. Пак, не теряя времени, притягивает к себе Чона и впивается в его губы жадным поцелуем, руки тут же отправляются в свободное путешествие по прекрасному татуированному телу, залезают под одежду, зарываются в волосы, сжимают, царапают, Пак их не контролирует. Чонгук отвечает, прижимает любимого ближе, стискивает в руках аппетитный зад, обнимает до хруста костей. Они словно подростки с бушующими гормонами и вечным спермотоксикозом, оба уже возбуждены до предела всего лишь от поцелуя, от ощущения прекрасного тела в своих руках, просто от вида друг друга. Чимин первый несдержанно стонет, ощущая у себя на шее горячий язык и медный шарик в нем, откидывает голову назад, давая больший доступ, пальцами сжимает предплечья до красных отметин. Чонгук впивается зубами в шею старшего, тут же зализывает укус, играется языком с мочкой уха, прикусывает и начинает нетерпеливо избавлять старшего от одежды, попутно раздеваясь сам. - Нужно тебя подготовить, пока мы не начали использовать краску, - шепчет Чон куда-то в шею Чимина. - Не нужно, пока тебя не было, я не терял время зря. Когда оба парня оказываются голыми посреди импровизированного холста, Чимин опускается на колени и тянется в сторону за пачкой презервативов и смазкой, возвращается в исходное положение и смотрит снизу вверх на все еще стоящего в полный рост Чонгука. Он выглядит чертовски развратно, стоя вот так вот на коленях и в такой близости к возбужденному органу Чона, младший, кажется, даже забывает дышать, когда Чимин берет его плоть в руку и медленно, будто лениво, скользит ладонью, надрачивая. Чонгук втягивает воздух сквозь зубы, касаясь кончиками пальцев щеки сидящего перед ним парня, проводит большим пальцем по нижней губе, чуть ее оттягивая. - Невероятный, - выдыхает Чонгук. Пак же на это лишь усмехается и подается вперед, касаясь пухлыми губами алой головки эрегированного члена, высовывает язык и скользит им по всей длине снизу вверх, обводит языком каждую выделяющуюся венку, обхватывает головку губами и начинает сосать как самую вкусную на свете конфету, закатывая глаза от удовольствия. Чонгуку одновременно и хорошо и плохо. Его парень невероятно хорош в оральном сексе, а у Чона большой опыт, он знает о чем говорит. Ноги начинают дрожать и подгибаться от удовольствия, стоны наслаждения невозможно сдержать. Но все заканчивается также внезапно, как и началось. Чимин целует блестящую от слюны головку, закусывает уголок пакетика из фольги, разрывает и раскатывает рукой по члену презерватив, отрывается от чужого возбуждения и надевает презерватив и на себя. Затем чуть отодвигается назад и похлопывает ладошкой перед собой, приглашая и Чона сесть рядом. Чонгук падает на колени перед Чимином, а тот опускает ладошку в ближайшую тарелку с краской. Она красная и густая, как кровь. Чимин ведет испачканной ладошкой по шее и вниз, по груди и рельефному прессу, оставляя длинный и широкий след. Он откровенно залипает, размазывая краску по возлюбленному, на загорелой коже, покрытой татуировками, это смотрится очень горячо. Чонгук следует примеру и опускает сразу две ладони в разные краски, касается бедер Пака, ведет руками выше, по бокам, ребрам и груди, а затем за талию притягивает к себе, чтобы впиться жадным поцелуем в манящие пухлые губы. Их торсы соприкасаются, смешивая краску на коже, они страстно целуются еще некоторое время, пока Чон не наклоняется вперед, роняя Чимина на спину. Вся краска, что была на руках уже размазана по телу парня, поэтому он снова окунает ладонь в краску и размазывает ее уже по бедру и голени Чимина. Это и, правда, залипательно. Пак перед ним такой возбужденный, перепачканный в краске, ладони скользят по любимому телу, а глаза жадно его пожирают. Чонгук закидывает испачканную ногу себе на плечо и аккуратно входит в подготовленное отверстие. Чимин все предусмотрел и постарался на славу, поэтому почти не испытывает дискомфорта от проникновения. Когда Чонгук входит полностью, оба парня не могут сдержать стонов. - Кроха, ты прекрасен, я так сильно тебя люблю, - говорит младший, начиная плавно двигаться. - Ах.. И я… И я тебя люблю, - между стонами произносит Пак. Сначала испачканные части тела неприятно липнут к чистой простыне, но по мере того как краски на ней становится все больше, ткань тяжелеет и более не сковывает движений. Чонгук прекрасно изучил тело своего парня, он знает как ему больше нравится и от чего тот получает наибольшее удовольствие, поэтому без промедления срывается на быстрый темп, задевая каждый раз заветный комок нервов и стимулируя чувствительные соски. Чимина ломает и выгибает от удовольствия, у них так давно не было полноценного и долгого секса из-за загруженности младшего, что все ощущается как в первый раз, также до одури прекрасно. Занятия «живописью» продолжаются несколько часов. За это время парни успевают сменить не менее 10 поз и примерно столько же презервативов на двоих, они же не хотят запачкать свой шедевр. В конце затраханные и измотанные парни лежат посреди своего творения. Чонгук достает откуда-то сигарету и затягивается, лежа на спине, прикрывает глаза и поглаживает обнаженное тело, лежащее на его груди. - Это был удачный эксперимент, - признает Чон. - Надеюсь, он не последний, - говорит Пак, отбирает сигарету у своего парня и сам с наслаждением втягивает едкий дым. - Определенно.