Чёрный ловец

      — Гарри-и-и!       Женский крик, полный боли и ужаса, звучал в ушах Эвана, когда кошмар всё-таки решил отпустить его из своего плена. Чей голос он слышал? Гермионы? Джинни? Мамы? Или же сама банши решила спеть ему колыбельную? Джеймсон повернул голову и посмотрел на часы, хотя прекрасно знал, сколько времени. Три десять.       Эван встал с постели, прекрасно понимая, что больше не уснёт. Он подошёл к окну, попутно прихватив пачку сигарет и зажигалку, пошире открыл его и закурил. Джеймсон смотрел на спящий город без всяких эмоций: его мысли были далеко. Там, где время и место смешивались. И его разум блуждал по этому лабиринту и запутывался в нем, словно муха в паутине. В голову то и дело лезли малодушные мысли о раскрытии его истинной личности. И эти размышления чертовски злили его.       «Я должен быть просто ещё более осторожным, — подавляя неприятные мысли, думал Эван. — Если я хочу сохранить свой секрет и покой в жизни, то должен быть начеку. Да и не думаю, что будет сложно водить за нос придурка Эндрюса. На худой конец, воспользуюсь магией и рвану из страны в Южную Америку, где стану Хуаном Санчесом, или в Скандинавию, где буду Йоханном Бёзерсоном».       И всё же он не мог отрицать, что ему нравилось жить как магл Эван Джеймсон. Ему нравилась его работа, жизнь в маленьком городке, его крошечная квартирка на пятом этаже (даже несмотря на то, что лифт в доме был вечно на ремонте) и компания его коллег. Жизнь без магии когда-то казалась ему ужасной, но тогда он был другим человеком. Он был юн, у него были замечательные друзья, возлюбленная… и заклятый враг. Но госпожа Смерть раз за разом через чужие смерти снимала с того мира иллюзорную обертку того его детского восприятия, что в итоге, в свои восемнадцать, ему захотелось уйти вслед за другими в край теней. Но он остался жив среди осколков и руин. Разочарованный. Опустошенный.       Мир маглов тоже неидеален, но всё же в нём Гарри удалось найти простор и некое подобие покоя.       Докурив сигарету, Эван захлопнул окно. Прежде чем отправиться на кухню, он бросил взгляд на часы. Было три тридцать. До встречи с Эндрюсом осталось шесть часов.       «Как жаль, что я не могу позвонить этому придурку, — мелькнула в голове ядовитая мысль. — Такое прекрасное утро пропадает. Да и вдобавок кто рано встаёт, тому бог подаёт».       Он бы с удовольствием разбудил этого пижона, но без применения магии у него бы это не вышло. Поборов искушение сделать маленькую пакость своему напарнику, Эван пошёл готовить себе завтрак.

***

      Эван заезжал на территорию полицейской парковки, когда на заднем сидении с характерным хлопком материализовался Эндрюс.       — Ты чего это себе позволяешь? — повернув голову назад, возмущённо сказал Джеймсон.       — Осторожно, а не то собьёшь человека! — пропустив мимо ушей замечание, ответил колдун.       Эван повернул обратно голову и, увидев человека в ярде от капота своей машины, резко нажал на тормоз. Такая остановка не понравилась ни водителю, ни пассажиру. Джеймсон опустил стекло на дверце, высунулся из окна и зло высказал пешеходу:       — С ума сошёл?! Больной придурок! Какого хрена под колёса кидаешься?!       — Меня зовут Эдвард Тамер, — представился мужчина, игнорируя гневную тираду. Он быстро подошёл к Эвану и добавил: — Журналист из «Темис»…       — Нужно было его всё-таки задавить, — доброй долей сарказма в голосе прокомментировал Эндрюс с заднего сидения.       Эван с трудом сохранил серьёзное лицо. Он прекрасно знал журнал, из которого прибыл этот стервятник. Хоть газетенка и носила имя одной из богинь правосудия, содержание статей состояло из чернухи, сплетен и домыслов.       Сам же представитель Темис обладал вполне заурядной внешностью: смуглый, худощавого телосложения, серо-голубые глаза чуть навыкате, римский нос, трёхдневная щетина с сединой украшала его костлявое лицо, из-под темно-серой кепки выглядывал большой лоб с залысинами. Одет журналист был тоже вполне обычно: светлые джинсы, бежевая куртка, из воротника которой выглядывал темно-синий свитер.       — Извините, мистер Тамер, но я ничем не могу вам помочь, — сказал Эван и дёрнул за рычаг коробки передач, чтобы сдать назад. Так как Эндрюс сидел у него на заднем сидении, необходимость ехать отпала.       — Детектив Джеймсон, я хочу задать вам всего пару вопросов, — следуя за машиной, навязывался журналист. — Мне всего-то нужно несколько минут вашего времени…              «…чтобы потом написать статью в две-три страницы», — мысленно закончил его фразу Эван, но вслух сказал:       — Я уже вам ответил, что ничем не могу помочь, — выехав на дорогу, он поднажал на газ.       — Но люди должны знать правду! — бросил вслед уезжающей машине журналист.       — В сборнике сказок твои люди найдут больше правды, чем в твоей статье, — фыркнул Эндрюс. — Если бы не штраф, то превратил бы его в голубя за одну только эту тошнотворную фразу про правду.       — И большой штраф? — поинтересовался Эван.       — Да каких-то пятьдесят долларов золотом за само обращение, но к нему намотается куча отягчающих факторов и прочее. И в итоге три или четыре тысячи, а может даже больше, я должен буду предоставить в казну.       Эван присвистнул и добавил:       — Сурово.       — Зато многих останавливает от бессмысленного использования магии на простецах. Мало кому хочется выкладывать круглую сумму за пустой каприз.       — Ну да.       Между ними повисло короткое молчание, которое нарушил Джеймсон:       — Знал бы, что ты мог превратить его в голубя, то заплатил бы за тебя половину.       — Весьма благородно с твоей стороны, учитывая то ведро с гайками, на котором ты ездишь.       — Моя машина — не ведро! — возмутился Эван.       — Вот только скажи, что это антиквариат, — насмешливо перебил Эндрюс.       — Так безбожно врать не могу, — усмехнулся Джеймсон. Затем серьёзным тоном добавил: — А теперь называй имена и адреса девушек.

***

      Эван нервно курил возле здания городской больницы, ожидая прибытие родителей Фиби Браун (она же Джейн Доу с фермы старика Уилкса). Опознание тела — один из самых неприятных моментов его работы. Когда видишь, как на твоих глазах рушатся самые последние и самые отчаянные надежды, ведь многие не верят и не хотят верить в то, что их близкий покинул этот мир, оставив лишь не всегда целую оболочку, это накладывает тяжёлый отпечаток на душу. Братья Ли оказались правы: обе девушки жили за сотню километров от Пейтон-Плейс и за двести друг от друга. В данный момент Эндрюс выкачивал магическим способом информацию из родителей Джессики Сантино (девушки с кладбища).       Докурив сигарету, Эван посмотрел на часы и отметил про себя, что мистер и миссис Браун опаздывают на четверть часа. Эти пятнадцать минут были его отсрочкой перед казнью: он чувствовал неизмеримую вину перед родителями убитой девушки. Эвану ещё сильнее захотелось поймать гребаного психа и собственноручно свернуть ему шею.       Пока в его голове крутились весьма кровожадные мысли, Джеймсон пропустил момент, когда к нему подошёл чудаковатого вида мужчина. Его присутствие Эван ощутил лишь по исходившему от незнакомца смолисто-терпкому аромату пачули. Это был мужчина среднего возраста с одутловатым бледным лицом. Его водянисто-голубые глаза смотрели из-под тяжёлых век с блаженной отстраненностью. Жидкие волосы пепельными неаккуратными прядями спускались на плечи. Одежда незнакомца была близка по стилю к тому, который предпочитал Ксенофилиус Лавгуд, хотя у этого типа было побольше разнообразных побрякушек. Эван сразу распознал очередного жулика, который предпочитает называть себя экстрасенсом или медиумом.       — Детектив Джеймсон, я хочу… — попытался заговорить мужчина с Эваном.       — Кто вы? — перебил тот.       — Разве моё имя так важно, когда я вам хочу передать ценную весть?.. — высокопарно произнёс мужчина.       — Ещё бы, для протокола очень даже важно, — желчно ответил Эван.       — Ох, мои друзья предупреждали, что вы тот ещё скептик…       Их разговор был прерван появлением Эндрюса. Он окинул брезгливым взглядом «медиума».       — О, я смотрю, ещё один прилетел, — с неприкрытой гадливостью сказал Эндрюс и добавил, обращаясь к Эвану: — Ты закончил заниматься ерундой?       — Вовсе нет, мы только начали, — ответил Джеймсон. Несмотря на серьёзный тон, в его глазах горела насмешка. — Кажется, у нас тут явка с повинной.       — Явка с повинной… — бледнея на глазах, пропищал экстрасенс.       — Конечно, вы, мистер… Представьтесь, наконец-то, — потребовал Джеймсон.       — Игон Уитергер, — промямлил мужчина.       — Ну так вот, мистер Уитергер хотел сообщить о преступлении, совершенном им совместно с некой группировкой. Звучит весьма многообещающе.       — Не могу спорить, — Эндрюс подыграл Эвану. — Возможно перед нами тот самый преступник, которого мы ищем. Ты только посмотри на него. Сразу видно, человек в теме оккультных обрядов и прочей ерунды. Джеймсон, надевай на него браслеты. Отвезем его в участок для подробного допроса.       — Вы не имеете права! — фальцетом взвизгнул злосчастный медиум, увидев, как Джеймсон потянулся к висящим у него на поясе наручникам. Он метнулся в сторону и пискляво добавил: — Я просто хотел помочь!       — Ну и отлично. Расскажешь нам всё в уютной обстановке полицейского участка, — ответил Эван и шагнул в его сторону.       — Это произвол! Вы ещё пожалеете, тупые свиньи! — выкрикнул Уитергер и, словно трусливый пёс, бросился наутек.       — Вот же придурок, — усмехнулся Эван, когда горе-медиум скрылся из виду. — Терпеть таких не могу.       — Я тоже, — отозвался Эндрюс.       У каждого в голове промелькнула схожая мысль:       «Может, мне в напарники и достался придурок, но уж точно не безнадёжный кретин».       Эпизод с Уитергером послужил для них неплохой разрядкой после первого опознания и перед новой встречей с убитыми горем родителями.