Чёрный ловец

      Небо на горизонте медленно меняло цвет с багрового на лиловый. День умирал. Машина Джеймсона ехала по пустынному шоссе.       — Ну, что скажешь? — обратился Эван к Эндрюсу, нарушив молчание, которое царило между ними большую часть пути до Пейтон-Плейс.       — Скажу, что когда я утром назвал твою машину ведром, то сделал ей большой комплимент, — недовольно ответил тот.       «Ну что за придурок!» — уже не первый раз мысленно воскликнул Эван, но вслух всё же произнёс:       — Ожидал другого ответа.       — И какого же? — раздражено спросил колдун. — Ты ведь не задал чёткого вопроса, чтобы получить нужный тебе ответ.       В ответ Джеймсон весьма цветисто ругнулся сквозь зубы.       — Хм, так вот как я выгляжу со стороны, — увидев его реакцию, задумчиво произнёс Уилл.       — О чём это ты? — недоумевающе спросил Эван.       — Я просто сказал тебе любимую фразу одной особы, с которой, я надеюсь, нам не придётся иметь дело.       — Какая-то повелительница тьмы или ведьма из пряничного домика?       — Ни то ни другое, но гораздо хуже.       — Твоя бывшая?       — Нет. Хватит уже в небо тыкать, — с раздражением сказал он. — Тебе повезло, что ты не знаешь, о ком я говорил. Вот и всё. Закроем тему.       — О’кей, тогда поделись своими размышлениями: кто же наш преступник? — спросил Эван и тут же с доброй дозой яда добавил: — Я достаточно чётко сформулировал вопрос?       — Вполне, — Эндрюс послал ему через зеркало заднего вида убийственный взгляд. — У меня нет никаких подозрений и зацепок.       — И даже карты Таро тебе ничего не подсказали?       — Последний раз я держал карты три года назад, когда отдыхал в Лас-Вегасе…       — Я думал, ты там Элвисом подрабатывал.       — Твой багаж шуток определённо не обновлялся со времён детского сада.       — Ну не знаю, — Эван пожал плечами, — многим нравятся мои шутки.       — Я должен сказать жестокую правду: они тебе бессовестно врут.       — Или просто ты тот ещё зануда, — не дав возможности Эндрюсу возразить, Джеймсон спросил: — Скоро будет готов мой пропуск в ваше хранилище информации? Мне необходимо кое-что проверить.       — В ближайшие дни… Получается, у тебя есть зацепка? — в голосе колдуна появился призрачный намёк на интерес.       — Да, хотя очень слабая…       — И что же это?       — Тату девушек. Хотя рисунки разные, но в обоих случаях это бабочки с вычурными крыльями.       — Бабочки с вычурными крыльями… — задумчиво повторил Эндрюс.       — Ваша сторона тоже обратила внимание на эти татуировки? — невинным голосом спросил Эван.       — Да, но это не обычные татуировки, а своеобразные магические клейма. Через них убийца вытянул всю жизненную энергию из девушек.       — Тут появляется ещё вопрос: для чего он уродовал их лица?       — У нас есть подозрение, что он использует части их тел как ингредиенты для зелий.       — Ну и мерзость, — с отвращением сказал Эван.       — Человеческие органы — незаменимый компонент…       — Ещё одно слово — и мой завтрак потребует амнистию.       — Я думал, что у тебя крепкий желудок, раз ты полицейский. Ведь у простецов постоянно происходят убийства, и весьма жёсткие.       — Одно дело увидеть труп, и совсем другое — узнать о том, что есть психи, которые варят супчик из человеческих органов, чтобы пообщаться с Вельзевулом. Мерзко, одним словом.       — У вас, простецов, есть каннибалы…       — Ради всего святого, — перебил его Эван, — давай не будем углубляться в эту тему.       — А ты, оказывается… — оборвал фразу и, изменившись в лице, Эндрюс пустым голосом произнес: — Останови машину!       — Твоему желудку тоже неприятен этот разговор? — съехидничал Джеймсон, но всё же остановил автомобиль.       Он почувствовал магическую волну, которая ударила в колдуна. Американские маги предпочитали общаться посланными в сознание образами. Эндрюс получал по несколько таких сообщений в час, но от этого исходила мощная негативная энергетика. Неприятное предчувствие слизнем вползло в его душу.       — Что случилось-то? — спросил Эван.       — Ещё одна… — мрачно ответил Эндрюс.

***

      На небе зажглись первые звёзды, когда Эван и Эндрюс оказались на месте преступления. За столь быстрое перемещение к парку ветеранов Пейтон-Плейс они были обязаны колдовству. Такая расторопность была необходима Эндрюсу, ведь нужно было успеть снять данные о месте преступления до приезда магловской полиции.       Тело Эрики Боуи, третьей жертвы, находилось в беседке, которая располагалась на краю парка среди зарослей тамариска. Вокруг тела была расставлена оккультная бутафория, но от обнажённого трупа девушки исходила магия, как и в предыдущих двух случаях. Эндрюс вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую камеру, похожую на одноразовый фотоаппарат, и принялся фотографировать со вспышкой неоново-синего цвета. Тем временем Эван, тщательно смотря себе под ноги, осторожно подошёл к телу. Как и у предыдущих жертв, глаза девушки были выжжены, но на этот раз убийца не стал уродовать лицо. Его кровавым трофеем стали уши Эрики Боуи. Чёрные волосы девушки стали ещё темнее от впитавшейся в них крови. Белую, словно молоко, грудь прикрывала веточка, усыпанная бледно-сиреневыми цветами-бисеринками. Убийца расположил её так, что верхушка касалась правой ключицы в том месте, где находилась вытатуированная бабочка, и со стороны казалось, будто бабочка сидит на цветочной ветке.       — Для цветения тамариска ещё рано, — отметил вслух Эван.       — Чуток магии и всего-то, — пожав плечами, сказал Эндрюс и тут же задал неожиданный вопрос: — У тебя как с координацией?       — Да не жалуюсь. Тебе зачем это?       — Ну, сейчас проверим. Лови, — сказал колдун и кинул ему камеру.       Рефлексы ловца не подвели, и Эван, держа аппарат в руках, озадаченно спросил:       — Зачем она мне?       — А ты как думаешь? Сделай снимки тела, раз уж ты возле него, — ответил Эндрюс, вынимая из кармана узкий, размером с ладонь, футляр.       — А сам не можешь?       — Могу, но так я сэкономлю время, которого у меня до приезда твоих коллег осталось совсем немного. Плюс я стараюсь лишний раз не приближаться к мертвецам.       — И это говорит человек, который совсем недавно рассказывал о ведьмовском вареве из человеческих останков, — проворчал Джеймсон.       — Сам знаешь, что можно говорить о многом, но вот делать это уже другое.       — Короче, экзамен по некромантии ты завалил, — в шутку бросил Эван.       — Трижды, — угрюмо отозвался колдун и вынул из футляра тонкий чёрный колышек, который он воткнул в землю.       — Сочувствую, — Эван, повертев камеру в руках, спросил: — А она не взорвётся у меня в руках при съёмке?       — С чего бы? — удивился Эндрюс.       — Всё-таки это магическая камера, а я, как ты регулярно мне напоминаешь, простец.       — Так вот в чём загвоздка! — воскликнул колдун и, не отрываясь от своих манипуляций, стал объяснять: — Этот фотоаппарат безопасен для простецов. Допустим, если я его потеряю, а простец найдёт его и сделает несколько фотографий, затем проявит плёнку, то в результате получит засвеченный негатив. И так будет со всеми плёнками, которые потом будут вставлять в камеру. Кто-то, может быть, сдаст в ремонт, но толку не будет. Решив, что фотоаппарат совершенно неисправен, его просто отправят на свалку. Кому нужна обычная неработающая вещь.       — Я бы сказал, что вспышка у него…       — Что у него со вспышкой?       Эндрюс весьма вовремя задал вопрос, так как Джеймсон едва не сболтнул лишнего. Для маглов фотоаппарат, который дал ему колдун, был вполне обычным, следовательно, и вспышка у него самая обычная. Заикнись Эван о её цвете, это могло бы сдать его со всеми потрохами.       — Она очень яркая, — как можно убедительнее пытался соврать Эван.       — Хм, ничем не могу помочь. Ты лучше не отлынивай и фотографируй, что сказано, — приказным тоном сказал колдун. — Времени в обрез.       Сначала Эван хотел ответить колкой фразой, но тут же передумал, согласившись с Уиллом в том, что они ограничены во времени. Перепалку можно устроить и позже. Он навёл камеру на тело Эрики Боуи и нажал на кнопку. В блёкло-синеватом свете, оставшемся от вспышки, Джеймсон заметил, как затрепыхались крылья бабочки. Сначала он подумал, что это движение ему показалось в неверном свете ночного освещения. Но когда он сделал повторный снимок и другой, где главным планом взял как раз-таки татуировку, бабочка вновь взмахнула крыльями. Это были слабые, словно делались за мгновение до смерти, движения. Но всё же… Магия тянулась к магии.       — Эй, ты там уснул?! — окрикнул его Уилл.       — Нет, — глухим голосом отозвался он. — Просто…       — Потом расскажешь, — отмахнулся колдун и тут же быстро добавил: — Кидай сюда камеру. Твои коллеги будут здесь через пару минут.       Эван, не целясь, бросил фотоаппарат Уиллу. Тот ловко поймал камеру и засунул её во внутренний карман пиджака. И прежде чем трансгрессировать, колдун бросил Эвану:       — Завтра утром плотно не ешь — мы отправимся за барьер. Не хотелось бы, чтобы мой связной опозорил меня, осквернив ступени архива магической стражи.       — Да пошёл ты в задницу! — гневный возглас Джеймсона не достиг ушей колдуна: тот к этому моменту успел раствориться в воздухе.