Белая хризантема

      Достоевский вчитывался в материалы дела, одновременно следя за детективом и его действиями. Оценивал, с какой скрупулезностью он вывешивал на доску фотографии с материалом нового дела, подписывал к каждой имеющуюся информацию, а затем, отходя на пару шагов, брал блокнот и что-то туда записывал.       – Вы всегда так систематизируете данные? - Доктор отвлек детектива от раздумий, и тот, щелкнув ручкой, повернулся к нему.       – Да, всегда. А вы мне мешаете думать.       – Господин Дазай, всё же вы мне дали ознакомиться с материалами, а значит подразумевали, что могу быть вам полезен. - Федор закрыл папку, отложив ее рядом на диван и положив руки на колени.       – Хах. Ну давайте так, доктор. Когда я только заступил на службу, мой напарник после того, как давал ознакомиться с делом, просил меня пересказать все, что я в нем нашел. Если вы сейчас расскажете мне все, что можно было извлечь из этой горстки информации, то я позволю вам участвовать в этом расследовании. Если нет, то просто отдыхайте и не мешайтесь.       – Довольно дерзко по отношению к незнакомому человеку, но, возможно, я вас все же удивлю. - Достоевский ухмыльнулся и сделал глоток кофе. - Первая жертва девушка Мива Окадо, 25 лет. Учительница начальных классов из благополучной семьи, не замужем, детей нет. Вторая жертва Макото Оно, 32 года. Безработный, разведен, детей нет. Третья жертва Сумико Сугияма, 56 лет, вдова, двое детей, которые живут в Токио. Мать навещали раз в пару месяцев. Четвертая жертва Тэмико Ивато, 15 лет, ученица средней школы из обеспеченной семьи. У всех жертв имеется след от укола на сгибе локтя правой руки. Между ними нет ничего общего. Живут в разных районах, разный достаток, круг общения.       – Верно, но это не поможет поймать убийцу. - Дазай поставил на стол чашку с остывшим кофе. - Что еще можете сказать, доктор?       – То, что этот убийца не подражатель.       – Согласен. Но с чего вы решили? —Цветочник гнался не за эстетикой. Убивал ядом, вводимым в вену и оставлял бутон хризантемы. Причем для каждой жертвы выбирал свой цвет и сорт хризантем, от желтых до синих. В этот раз у жертв удалены какие-то органы, а места разрезов зашиты аккуратным швом, и у всех жертв один и тот же сорт хризантем.       – Продолжайте. - Осаму понравилась наблюдательность и систематический подход Достоевского, и он продолжил заинтересованно его слушать.       – Что ж, фотографий, что лежат в деле недостаточно, да и нет полного отчета патологоанатома. Думаю, что там удалены не все органы, а лишь что-то конкретное. Предполагаю, что у каждой жертвы это будут разные органы.       – Хм… А вы действительно наблюдательны, доктор, - Дазай достал из стопки документов полный отчет патологоанатома и протянул его Достоевскому. - Можете сказать что-то ещё?       – Белый медведь, - Федор взял отчет и начал просматривать его. - Так называется этот сорт хризантем. Считается, что белая хризантема исцеляет душу от боли и приносит покой. Тот, кто дарит белые хризантемы говорит “Верь мне”. Я могу ошибаться, но цветочник никогда не использовал белые хризантемы. – Только один раз. - Дазай потянулся к телефону и набрал номер директора. - Господин Фукудзава, как быстро я могу получить материалы по делу цветочника из архива?       – Сейчас попрошу кого-нибудь тебе его принести. - Послышался ответ из трубки и, поблагодарив, детектив отключил телефон и спрятал его в карман, снова погрузившись в молчаливое раздумье.       Дочитав отчет, Достоевский подошёл к доске и добавил к записям детектива, какие именно органы были удалены у каждой из жертв. Почерк доктора сильно отличался и выделялся на фоне записей детектива своими плавными изгибами.       – Вы занимались каллиграфией? Вашим почерком можно поздравительные открытки подписывать, а не схемы преступлений.       – Выработался с годами преподавательской деятельности. - Федор отложил маркер - Так кому досталась белая хризантема?       – Моему напарнику. - Дазай старался сделать вид, что это воспоминание для него уже ничего не значит, но рука, тянущаяся за кружкой, дрогнула.       – Вас тогда направляли к специалисту? Потеря близкого плохо сказывается на психическом здоровье, особенно с вашей работой. - Достоевский отвернулся к доске снова, рассматривая фотографии трупов.       – Вам не стоит переживать за мое здоровье. Тем более, вы сами сказали, что здесь не для этого.       Доктор собирался спросить что-то ещё, чтобы разобраться в том, что происходит в голове у детектива, но его прервал стук в дверь, и в кабинет вошел высокий черноволосый молодой человек с картонной коробкой, а за ним уже знакомый Федору молодой детектив по имени Ацуши.       – Привет, Рюноске. Ацуши заставил тебя помогать? - Улыбнулся Дазай при виде молодых людей.       – Меня попросил директор. - Спокойно ответил тот и поставил коробку на свободный стол, не обращая внимания на Достоевского. - Если вам понадобится помощь ,обращайтесь.       – Обязательно, если в деле появятся наркотики. Кстати, позвольте вам представить доктора Федора Достоевского. - Дазай привлек внимание детективов к стоящему у доски Федору. - У него отличные рекомендации и, в случае необходимости, вы можете к нему обратиться.       – Ой, здравствуйте! - Выглянув из-за спины Акутагавы, молодой человек поставил коробку на стол и протянул руку доктору. - Меня зовут Ацуши Накаджима, я только недавно устроился сюда работать.       – Приятно познакомиться. - Достоевский вежливо улыбнулся и пожал руку в ответ, краем глаза увидев усмешку Дазая. - А вы?       – Рюноске Акутагава. - Парень протянул руку и поздоровался с доктором, оценив его крепкое рукопожатие.       – Я так понимаю, ваша специализация наркоторговля?       – Все верно. А теперь прошу нас извинить, у нас много работы. - Акутагава вежливо кивает Дазаю и уводит Ацуши из кабинета.       – Интересный молодой человек. С такой хладнокровностью и спокойствием ему следовало работать с вами. - Провожая взглядом детективов, отметил Достоевский.       – Директор так и планировал. Но я работаю один. - Дазай поднялся с места и открыл первую коробку, извлекая из нее документы, фото и отчеты. - Хотя свои первые пол года он все же проработал со мной. А сейчас он прекрасно справляется на своем месте.       – Вы следите за успехами своих учеников? - Достоевский задавал ненавязчивые вопросы, которые могли бы охарактеризовать Дазая как личность.       – Мы работаем в одном коллективе. Сложно не замечать этого. - Детектив достал из коробки чуть пожелтевшую от времени папку и, не замечая трясущихся рук, протянул ее доктору.       Дазай знал наизусть каждое слово написанное в этих документах и не видел смысла перечитывать их. Проглотив образовавшийся ком в горле, он опустил голову, продолжая разбирать коробки и предоставив Достоевскому ознакомиться с делом.       Достоевский заметив реакцию детектива, вздохнул и взял папку с документами, недоумевая, почему он не хочет об этом говорить со специалистом, который поможет перенести эту травму. Директор явно говорил правду о том, что Дазаю требуется помощь. Но почему тот от нее отказывается?       Расположившись на диване, Федор взглянул на папку, где на обложке почерком Дазая выведены дата и имя жертвы: Ода Сакуноске. Преподавая в институте и зная об этом деле, Федор помнил, что это была последняя жертва цветочника. Благодаря работе именно этого человека, тогда удалось задержать этого психа.       Пока Достоевский изучал отчет и делал заметки в маленьком блокноте, Дазай перебирал документами с информацией о предыдущих жертвах, пытаясь найти связь с нынешними. Но не было ничего, кроме одной пугающей его догадки. Кинув последнюю папку на стол, он сел в кресло и потер глаза.       – Ничего? - спросил Федор, смотря на детектива.       – Кажется, мы ошиблись. - Дазай встал и налил себе еще одну кружку кофе. - Мне нужно подумать, пойду покурю.       – Мы можем это обсудить. - Достоевский встал с дивана и положил папку с делом на стол. - Я вижу, что ты уже привык решать все задачи самостоятельно. Но одна голова хорошо, а две лучше.       Дазай остановился в дверях, вспоминая, как он вместе с напарником выходил на крышу курить, и каждый из них озвучивал свои версии и предположения, докапываясь до истины. Он скучал по напарнику и их разговорам, будь то о расследовании, смысле жизни или о том, что приготовить на ужин. И несмотря на то, что он не доверял Достоевскому, возможно, сейчас обмен мнениями может помочь ему прийти к верному решению.       – Мы уже перешли на ты? - спросил Дазай, обернувшись.       – Не люблю формальности при тесной работе, - улыбнулся доктор.       – Хах. Вы тоже ведете себя довольно дерзко относительно малознакомого человека.       Детектив провел Федора по коридорам агентства и вывел на крышу, где небо уже начинало темнеть, а закатные лучи солнца окрашивали горизонт в красный. На улицах уже начинали зажигаться огни, а с моря тянул прохладный ветер. Встав у парапета, Дазай достал сигарету и, чиркнув зажигалкой, сделал глубокую затяжку, вдыхая горький дым.       – Почему ты сказал, что ошибся? - Достоевский стоял рядом и рассматривал город.       – Гончаров. - Детектив сбросил пепел с сигареты. - Он делал из своих жертв своего рода клумбы. Подбирал им подходящие цветы.       – И никогда не забирал органы, - закончил за него Федор.       – Именно. Ода не был его последней жертвой. Он стал первой для нашего убийцы.       – Ты думаешь, Гончаров не виновен? - удивлённо спросил доктор.       – Виновен. Все предыдущие жертвы его. Но теперь я думаю, что им кто-то руководил. Давал подсказки. И думаю, что Ода об этом догадался.       – Интересная версия. Почему ты так думаешь?       – В день, когда его убили, он прислал мне сообщение, что нашел убийцу, прислав мне два адреса. По одному адресу мы нашли Гончарова с исчерпывающим количеством улик, доказывающих его виновность. А по второму…       – Там ты нашел его.       Дазай лишь утвердительно кивнул и потушил сигарету. Ему все еще снилась пустая улица на окраине города, освещенная тусклыми фонарями, под одним из которых лежало тело его напарника, украшенное белым бутоном хризантемы.       – Думаю, с тебя хватит на сегодня работы. У нас нет задачи найти и схватить убийцу за 24 часа. Если хотите, я могу подвести вас.       – Не стоит, доктор. Я прогуляюсь пешком.       Дазай направился сразу к выходу из агентства, оставляя доктора на крыше. Неожиданное возвращение демонов из прошлого выбило его из колеи. И только нахождение рядом постороннего человека, не давало ему сорваться и не разнести к черту собственный кабинет. Чувство вины за смерть напарника и по совместительству близкого друга уже давно съедали его изнутри, не позволяя кому-либо другому стать для него близким. Когда погиб Ода, горе и ярость застилали глаза детектива, не позволив ему заметить той разницы, что он видел сейчас между его убийством и убийствами остальных жертв.       Дождавшись, когда детектив уйдет, Достоевский спустился к кабинету директора и, постучавшись, вошел. Фукудзава был занят изучением очередного отчета и не ожидал увидеть гостей.       – Добрый вечер, что-то случилось?       – И да, и нет. Могу я задать вам пару вопросов?       – Пожалуйста. - Фукудзава жестом пригласил Федора занять свободное кресло перед его столом.       – Дазай ходил на терапию после гибели напарника? Кто был его врачом? - Федор сел, закинув ногу на ногу.       – Да, я отправил его к одному из психотерапевтов. Кажется его звали Мори Огай.       – Как долго он к нему ходил?       – Пару месяцев. Потом мне пришло заключение от этого врача, что Дазай здоров и больше в помощи он не нуждается.       – Могу увидеть это заключение?       – Эм, я попрошу, чтобы его нашли. А в чем дело?       – Предполагаю, что этот врач поторопился с выводами.       – Ясно. Значит вы все-таки решили помочь Осаму? - Фукудзава вздохнул - Как я уже говорил, после смерти Оды он очень изменился. Стал замкнутым, работает круглосуточно. Это похвально, но боюсь такими темпами я потеряю одного из лучших детективов в агентстве.       – Насчет помощи посмотрим. Дазай действительно интересная личность. Агентство да и весь город очень многое потеряет, если с ним что-то случится.       – Благодарю за помощь.       – Вам рано меня благодарить. - Достоевский поднялся и попрощавшись с директором, вышел из кабинета.